Блю тяжело ступает на последнюю платформу, и дверь шлюза открывается, впуская свет Кауфманна. На этот раз она знает, что нужно отвернуться, но щеки и глаза все равно щиплет. Блю тяжело поворачивается в своем скафандре и двигается по направлению к звезде.

Когда Марсалис преодолевает золотые двери шлюза, она поворачивает голову вправо, чтобы посмотреть, где «Серебряная улыбка» открыл тепловые экраны. Чтобы отпустить болты, ей придется оставаться в скафандре еще дольше. Как только секция отсоединится, Блю нужно постараться избежать столкновения, иначе эта часть станции унесет ее к звезде вместе с остальными.

Блю не должна испепелить свое будущее. В этом модуле, скорее всего, находится ее исследование, а также необходимые ей образцы. Но в случае нарушения режима сдерживания она обязана поступать так, как поступает. Поэтому двигатели ее скафандра вспыхивают короткими взрывами, и со скоростью чуть выше ярда в секунду Марсалис выходит за пределы питомников. Ей нужно быстро сделать это, пока она не потеряла самообладание.

Энн, вероятно, уже мертва. Ее невозможно оттуда вытащить. Жизни половины персонала станции по-прежнему зависят только от Блю.

Ей знакомо чувство печали, но из-за этого жара она как будто одеревенела. В ее костях оседает чудовищное спокойствие, и она знает, что причина этому – Маркус. Андроид не знает страха, у него не стучит сердце и не начинают внезапно слезиться глаза. Он просто существует, и его руками Блю убьет своего единственного настоящего друга.

Если бы внутри находился только Садлер, она бы с радостью отсоединила питомники. Она даже хотела бы, чтобы директор знал, кто это сделал.

Блю добирается до первого ручного соединения. Она впервые забирается на крышу станции, откуда открывается удивительный вид. Ее глаза перемещаются вниз по центральной стойке мимо пристыкованного «Афинянина» и добираются до жилых помещений, где лежит ее тело. Ежедневно работая внутри змеевидных туннелей питомников, легко забыть, насколько они велики. Однако снаружи чудовищные размеры структуры поражают – словно гигантская бородавка на внешней стороне «Холодной кузницы». Внизу находятся несколько десятков кровожадных чудовищ, готовых распространиться по станции, словно чума.

Блю слегка ускоряет двигатели и садится на корпус, прикрепляя магнитную рукоятку, чтобы иметь возможность держаться. Потом снимает с пояса инструмент и открывает панель управления, на которой красуется наклейка:

ВНИМАНИЕ: РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ

Открыв панель, она находит три модуля с подсвеченными кнопками. Это один из шести кодов доступа, которым обладает каждый сотрудник «Холодной кузницы»: стыковка, доступ в ПСиОСИ, протокол уничтожения судна, переустановка «Джуно», переустановка «Титуса» и доступ к отделениям питомников.

Поскольку Блю давно не имела дела с этими кодами, она проверяет инструкции с внутренней стороны панели: «Введите код. Снимите корпус рычага. Для подтверждения действий потяните рычаг. Поместите корпус обратно. Отделение произойдет через одну минуту».

Когда-то на Земле во время расстрела десять человек выстраивались в линию, и один из них стрелял холостыми. Никто не знал, кому принадлежал холостой выстрел. Предполагалось, что так будет легче пережить муки совести из-за убийства. По мнению Блю, все те, кто нажал на спусковой крючок – убийцы.

Здесь нет холостых патронов.

И нет преступления.

– Я у первой кодовой панели.

– Поняла, – отвечает Билтмор.

Люси больше ничего не говорит. Ни слова поддержки. Блю нажимает на кнопки пальцем в перчатке, при этом ее движения остаются уверенными и точными. Она не может промахнуться, так как в этом случае использует одну из трех попыток. Если она промахнется четыре раза, то доступ заблокируется.

Блю заканчивает вводить последовательность символов, и на панели управления загорается подтверждающий сигнал. Схватив массивную ручку корпуса рычага, Марсалис изо всех сил тянет ее. Для того чтобы его сдвинуть, требуется приложить нечеловеческую силу Маркуса. Стальной цилиндр размером с бутылку шампанского появляется из центра панели, и Блю сдвигает находящуюся спереди задвижку. Внутри находится рычаг активации; его желто-черная полосатая рукоятка напоминает ядовитую змею.

– Привожу болты в готовность.

– Поняла, – отзывается Люси, явно собираясь вновь заплакать – Блю слышит всхлипывания.

Она берется за рычаг, но у нее не хватает сил. С каждым всхлипыванием Люси рука Блю останавливается. Красивая и яркая Энн умрет.

Блю собирается с силами и закрывает глаза:

– Позови коммандера Кардозо. Я не могу это сделать, если ты будешь рыдать мне в ухо.

– Стерва, – шепчет Люси.

Слышится шуршание, а потом – голос Дэниела:

– Ты в порядке?

– Нет.

Она держит одну руку на рычаге, а другой рукой держится за магнитную ручку.

– Вы когда-нибудь теряли подчиненных?

– Нет, – отвечает Дэниел. – Большинство морпехов никогда не видят боя. Дело в том, что когда у тебя в распоряжении имеется уйма орудий убийства, начиная от ножей и заканчивая ядерным оружием, большинство людей не хотят с тобой сражаться.

– Вы всегда выглядите напряженным.

– Моя мама была из гуркхов. Она убила изрядное количество пакистанцев, прежде чем переехала в США и вышла замуж за моего отца. Я полагаю, что я просто пытаюсь быть таким, как она. Я действую так, будто у меня есть работа. Но вот почему[21] ты всегда выглядишь такой напряженной?

– Мой отец управлял хедж-фондом, пока не умер.[22]

– Значит, настоящий убийца, – отвечает Дэниел, посмеиваясь. – Блю, я помогу тебе там.

– Каким образом?

– Опускай уже этот чертов рычаг, – командует он, и его голос становится твердым, словно гранитная плита. – Это приказ.

Без лишних раздумий она делает то, что приказано. Рычаг щелкает под ее весом. Блю отпускает его, и он возвращается в исходное положение. Подсвеченные кнопки пульсируют на панели кроваво-красным цветом. Блю закрывает дверцу корпуса и погружает цилиндр обратно в панель, словно старомодный детонатор динамита.

– Запускаю систему детонации.

– Понял, – говорит Дэниел. – Подтверждаю действие на наших экранах. Осталось еще два. Приступаем.

Блю уже приземлилась на следующую точку доступа и чувствует, как сотня болтов отрывисто взрывается. Грохот разносится по палубам и вверх по ее магнитной ручке. Будто станцию разрезают пилой. Она знает протокол. Сейчас внутри питомников запечатаются двери и раздастся сигнал тревоги. Грусть ее физического тела достигает нейрокомпьютерного интерфейса, и она слышит плач Маркуса.

Это кажется неправильным, но она знает, что это нужно сделать. Еще две линии болтов, и питомники на ретро-двигателях отделятся от RB-232.

Жара начинает причинять боль, но она игнорирует это. Блю смотрит на панель, и ее руки не хотят сотрудничать. Было достаточно сложно сделать это в первый раз, а теперь она должна повторить действия снова. Марсалис поворачивается в сторону Кауфманна, стараясь не смотреть, но звезда светит прямо ей в лицо. Блю сожжет свои исследования, чтобы спасти этих недоумков.

– Я у второй панели, – едва шепчет она.

– Давай сделаем это, Блю, – говорит Дэниел и прокашливается. – Тебе нужно вернуться сюда.

– Хорошо. Поняла.

Она прикладывает храповик к первому болту корпуса, и вдруг в ее переговорном устройстве появляется другой голос.

– Блю! – зовет Энн на фоне сигналов тревоги. – Это ты?

Марсалис не может запустить храповой механизм.

– Энн?

– О, Господи, это ты! – радуется Векслер. – Я знаю, слушай, я знаю, что вы просто пытаетесь защитить остальную часть ПСиОСИ, но мы все еще живы!

– Сколько вас?

Как будто это важно. Неужели число повлияет на ее решение?

Следует долгая пауза.

– По крайней мере, несколько человек. Мы разделились, но слушай… – в голосе Энн слышится паника. – Послушай… меня, хорошо? Мы сможем выбраться. Ты понимаешь это? Я знаю, что мы сможем выбраться, и они нас не поймают.

Образ краснеющего потного лица Энн возникает в сознании Блю. У нее появляется ощущение, что собачка на храповике сделана из камня.

– Каким образом?

– Я еще не знаю, но мы придумаем план, – говорит Энн торопливым голосом. – Просто не…

Интерком издает звуковой сигнал, указывающий на разъединенное соединение.

– Энн? – голос Блю бесконтрольно дрожит.

Ее страх будто отодвинул разум Маркуса, и она отчетливо ощущает свою собственное больное тело.

– Энн!

Блю выкрикивает имя снова и снова, но ее слова рикошетом отзываются в ее шлеме, неспособные проникнуть сквозь необъятность пространства. Она кричит в бессильной ярости, но голос Энн не возвращается. Разумеется, если она убита, соединение не восстановится, но Блю бы услышала, если бы Энн погибла.

– Я заставил Люси отрезать связь с питомниками, – произносит Дэниел ледяным тоном. – У тебя все еще есть работа, а эти разговоры тебе не помогут.

Блю качает головой:

– Может быть, нам следует их выслушать?

– Если ты не взорвешь эти болты, все на станции погибнут. Я ясно выразился? Это лотерея. А теперь делай свою…

Рация испускает странный звук, как будто несинхронно звенит сотня колокольчиков. Голос Дэниела трансформируется в низкий стон, а затем – в хриплый свист. После этого голос неестественно изменяется и пропадает. Блю понимает, что произошло. Это потеря связи вследствие незащищенного соединения. В первые дни существования RB-232 вспышки Кауфманна наносили значительный ущерб, повреждая участки данных во время беспроводной передачи. Было почти невозможно разговаривать с теми, кто находился на другой стороне станции. Но при помощи модуляции и математических уловок они смогли все исправить. Блю уже не помнит, когда в последний раз на станции пропадала связь.

– Коммандер? – говорит она. – Коммандер, прием.

Нет ответа. Она включает приемник скафандра и переключает его на незащищенную частоту.

– Всем каналам RB-232, это Блю Марсалис, прием.

Она ждет десять секунд и пытается снова. Никто не отвечает. Может быть, они ее не слышали. А может быть, они не могут ответить.

Что-то не так.

Она поворачивает свой скафандр, чтобы вернуться к шлюзу. У них есть еще немного времени, прежде чем отсоединить питомники. Возможно, пока Блю находится внутри, они смогут подготовить план, с помощью которого можно было бы вызволить Энн.

Путешествие ко второй панели казалось долгим, но теперь Блю возвращается к шлюзу в мгновение ока. Она вводит свой код, но двери не открываются. Блю снова пытается ввести код, но вдруг замечает, что клавиатура неактивна.

– Какого черта? – бормочет она. – Персоналу RB-232, что происходит? Откройте дверь шлюза ПСиОСИ.

Кажется, Кауфманн еще сильнее обжигает ее спину.

Выход в космос длится уже слишком долго. Если Блю останется здесь дольше, она рискует поджариться. Ей нельзя потерять Маркуса. Только не сейчас. Она стучит в шлюз кулаком.

– Откройте чертову дверь!

Шлюз ПСиОСИ имеет контроль доступа, препятствующий ручному управлению. У других шлюзов этого нет. Если код доступа не откроет дверь ПСиОСИ, это означает, что она может попробовать попасть внутрь через другой шлюз.

Блю проверяет двигатель. У нее достаточно топлива, чтобы сделать три остановки и вернуться обратно. Посередине будет место для маневрирования. Она уже сделала две остановки, но путешествие туда и обратно оказалось слишком долгим. Если ей повезет, она сможет добраться до шлюза на тенистой стороне ПСиОСИ. Если нет, то ей придется ходить в «Черепахе» по поверхности, где ее ноги будут поджариваться.

Блю отступает от корпуса и прибавляет топлива, чтобы двинуться, но – только слегка. Скафандр рассчитан на скорость около сорока миль в час, но, чтобы затормозить, ей потребуется топливо. Сделав несколько незначительных корректировок курса, Марсалис ложится в дрейф.

Переход на противоположную сторону «Холодной кузницы» оказывается более сложной задачей, чем она ожидала. Вместо того чтобы включить скорость и ждать, когда закончится ее путешествие, Блю должна сделать от шести до восьми коротких прыжков, каждый из которых истощает запас ее ценного топлива. Наконец в поле ее зрения появляется затененная сторона станции – черное пятно на золотом фоне звезды. Лампа освещает вход в далекий шлюз, и Блю едва не всхлипывает от облегчения. Когда она исправляет курс, в ухе слышится предупреждающий сигнал. Ей остается преодолеть совсем короткую дистанцию, когда сопла вдруг начинают беспомощно шуметь, сообщая об отсутствии топлива.

– Нет! Не сейчас!

Она снова нажимает рычажки и перезагружает «Черепаху».

– Давай, кусок дерьма!

Двигатель издает слабый взрыв, но этого недостаточно. Она даже не уверена, что дождется и вообще коснется станции.

Черт побери!

Блю не может позвать на помощь. У нее нет подкрепления – никто ей не отвечает. Она не может представить причину происходящего, и это пугает ее больше всего. Все, что у нее есть, – это сдохшая рация, умирающий двигатель на спине и тяжелый панцирь «Черепахи». Слишком тяжелые отражающие щиты, а топлива и так не хватает. Это делает «Черепаху» самым худшим выходным скафандром, которым она когда-либо пользовалась.

«Может быть, у меня получится его использовать».

«Черепаха» действительно тяжелая. Она намного тяжелее ее тела и движется в правильном направлении. Несмотря на то, что Блю не может остановить это движение, она могла бы оттолкнуться от щитов по направлению к станции. «Черепаха» уйдет в сторону, но из-за своей малой массы Блю по инерции продвинется дальше.

Или, возможно, «Черепаха» начнет крутиться, и тогда Марсалис промахнется, отправив тело Маркуса болтаться на орбите звезды.

Блю осторожно отсоединяется от пятиточечных ремней безопасности, чтобы не закружиться и не потерять ориентации. Необходимо, чтобы «Черепаха» повернулась плоской поверхностью, перпендикулярно корпусу станции, тогда Блю сможет оттолкнуться и попытаться ухватиться за станцию. Цепляясь за ремни безопасности, она устанавливает ноги напротив плоских подушек «Черепахи», а затем поворачивается, чтобы посмотреть на «Холодную кузницу». Она видит эту громадину, которая отбрасывает огромную тень, превращая разгар дня в ночь.

Устремив взгляд к двери шлюза, Марсалис прыгает…

…и задевает ногой ручку управления.

Последнее топливо извергается из сопел, и прежде чем освободиться, ранец цепляется за ее лодыжку. Блю успела оттолкнуться, но она начинает бесконтрольно вращаться. Станция словно падает перед ее глазами, отчего Блю с трудом дышит. Самое плохое – невозможность выяснить, движется ли она по курсу, или нет. Ее пояс с инструментами спускается с талии Маркуса, и она подтягивает его ближе, чем только усиливает вращение. Сейчас Марсалис похожа на фигуриста, выполняющего тройной аксель.

– Черт, черт, черт, – бормочет она, пытаясь вспомнить, как остановить вращение при отсутствии гравитации.

Отстегнув пояс с инструментами, она держит его одной рукой и раскидывает конечности насколько это возможно широко. Звезды вокруг замедляются, когда пояс смещается с оси ее вращения. Станция перестает дергаться в ее глазах, и у Блю появляется возможность оценить расстояние до поверхности. Она зацепится слишком низко, но все же она это сделает.

Спина Марсалис соприкасается с металлом. Она пытается дотянуться до обшивки одним из своих магнитных сапог, молясь, чтобы подошва закрепилась. Ее тело неправильно ударилось о станцию, и она отскакивает в сторону страшной темноты. В отчаянии она раскачивает тяжелый ремень с инструментами по направлению к корпусу и из-за этого начинает вращаться в другом направлении. К ее удивлению, пояс за что-то цепляется. Блю дергается и останавливается. Ее ноги в этот момент висят над звездами.

Глубоко вздохнув, Марсалис опускает глаза, и перед ней открывается головокружительный космос, протянувшийся в бесконечность. Она протягивает руку, чтобы покрепче ухватиться, но длины руки не хватает. Если пояс отцепится, то она никогда не преодолеет шесть дюймов между собой и корпусом. Блю аккуратно подтягивается ближе и обхватывает пальцами нижнюю ручку безопасности, после чего медленно, с остановками, поднимается по теневой стороне корпуса к шлюзу.

Когда она нажимает кнопку ручного режима управления, дверь широко открывается, и у Блю появляется желание откупорить бутылку шампанского. Она представляет холодные пузырьки на своих губах, представляет, как подносит запотевший бокал к своему потрескавшемуся на солнце лицу. Но если бы она это сделала, ей пришлось бы прочищать пищеварительную систему Маркуса. Он является относительно дешевой моделью, с лакто-резистентными внутренностями. Про настоящее пищеварение речь даже не идет.

Внезапно на Блю снисходит озарение. Какой же дурой она была!

Ей не нужно было использовать шимпанзе.

У Блю была идеальная ловушка для образцов praepotens.

Когда воздушный шлюз герметизируется, внешние звуки заполняют ее шлемофон: сирены, сбивающие с толку предупреждения, и что-то похожее на тарахтение двигателя. Последний звук она слышит постоянно. Система распознавания разбирает звук по крупицам, пока наконец она не вспоминает, где слышала его раньше.

Это пулеметная стрельба, и она исходит от центральной стойки.