Сразу за жилым отсеком экипажа расположен лазарет. Тем не менее Блю редко им пользовалась, так как ее комната оснащена большинством самых современных аппаратов, необходимых для комплексного ежедневного ухода. Она уже много лет не была в настоящей больнице, поэтому чувствует себя странно, стоя над кроватью Кембили. Его лицо почти полностью забинтовано, так что видно только один глаз и часть рта.

Блю устала, и связь с телом Маркуса непривычно слабая. Ее мозг не может поверить в иллюзию, что она – здоровый человек, находящийся в полной безопасности. Фантомные боли перекрещиваются с болью в груди, и она начинает кашлять без видимой причины. Ее настоящее тело – это сон. Тело Маркуса – реальность. Все должно быть именно так, потому что она не желает проживать последние дни в свой жалкой оболочке.

Глядя на Кембили, она понимает, что «Блестящее сооружение» приостановят, а ее в скором времени уволят.

Окоро кашляет, и Блю инстинктивно протягивает руку, чтобы коснуться его руки. Это глупый жест. Кожа Маркуса хоть и теплая, но с ней однозначно что-то не так. Никто не успокоился бы от прикосновения андроида – никто, кроме Энн. Блю уверена, что для той это своего рода фетиш.

Вероятно, «Блестящее сооружение» превратилось бы в выдающийся проект, результатом которого могло бы стать лекарство от всех генетических заболеваний, ознаменовавшее новую эру медицинских чудес. Возможно, это был билет в прекрасную жизнь, полную пресс-интервью и симпозиумов. Ее интеллектуальная собственность принадлежала бы Компании, но книга и права на фильмы стоили бы целое состояние. Блю смогла бы обеспечить себя на всю жизнь – гораздо более продолжительную жизнь. Plagiarus praepotens – идеальный строитель, способный переписывать и восстанавливать органическое вещество за считаные секунды, поэтому ему наверняка бы удалось построить для нее счастливое будущее.

Марсалис никогда не воспринимала ловцов в качестве оружия, как это делала Компания. Это аналогично тому, что она расщепила бы атом, а они захотели получить только бомбу.

Кембили шевелится, и из его рта доносится щелкающий, булькающий звук. Он, должно быть, чувствует вкус дешевого сиропа. Блю хорошо знакомо это ощущение. Одна из его рук поднимается и указывает на полузакрытые губы. Блю наклоняется, чтобы лучше расслышать.

– Это… – ругается он хриплым, сорванным от крика голосом. – Это твоя вина.

Блю отступает с широко раскрытыми глазами:

– Что?

– Я пытался подготовить следующий образец, – его голос почти шепчет, но безупречные уши Маркуса слышат каждое слово. – Ты торопила меня. Угрожала мне. Это ты должна была оказаться на моем месте.

– У меня не было выбора, Кембили. Садлер стал настоящей занозой в заднице. Мне нужно было подготовить шимпанзе как можно скорее.

– Потому что… ты умираешь? – с горечью смеется Окоро. – Теперь у меня нет лица. Почему твоя жизнь важнее, чем моя?

Блю хмурится. Никто никогда не спрашивал ее об этом.

– Дело не в твоей или моей жизни. Если я права, это может изменить всю форму генетических исследований.

– Называй это как хочешь, эгоистичная стерва.

Ее сочувствие тут же испаряется.

– Ты должен был принять меры предосторожности.

– Убирайся, – шепчет он.

– Кембили…

Он пытается сесть, хотя ему ввели успокоительное:

– Убирайся!

Слова заглушаются окружающими рот бинтами; голос ломается. Кембили падает назад на свою каталку, стонет и всхлипывает.

Блю поворачивается, чтобы уйти, но видит в дверном проеме Люси, которая смотрит на нее широко открытыми глазами.

– Что, черт возьми, ты ему сказала? – спрашивает она, но Блю проходит мимо, не отвечая.

Было ясно, что дискуссия ни к чему не приведет, поэтому она решила не вступать в диалог. Когда Марсалис выходит в коридор, она молится, чтобы не встретить Садлера, Энн, Дика, или кого-то еще. У нее не осталось сил противостоять обвинениям.

Блю прочла отчет Дика об инциденте, созданный с помощью вновь работающих компьютеров ПСиОСИ. Помимо журналов запуска, это первая запись в новой системе. Блю представляет, как все это будет выглядеть – еще один провал за два дня! Они заморозят ее проект, если вообще не закроют. Она обречена.

Техники лаборатории обходят Блю стороной, а лаборанты Дика косо на нее смотрят. Марсалис проходит мимо Джозепа, который встревоженно беседует с тремя своими инженерами. Он смотрит виновато, будто что-то скрывает, хотя Джозеп – единственный руководитель проекта, не пострадавший в этой ситуации.

Блю нужно вернуться в свою лабораторию, но она еще не придумала план действий. Она решит, что делать, когда доберется до места. Вероятно, она сможет получить доступ к своим журналам. Может быть, она проведет эксперимент с noxhydria самостоятельно. Может быть, ей нужно просто честно рассказать Садлеру, чем она занимается, и надеяться на милость совета по управлению «Вейланд-Ютани».

Но на это потребуются недели, а может, даже годы.

Блю почти вернулась к ПСиОСИ, когда вдруг ее останавливает Дэниел. Как и все, он проявляет признаки стресса, но они не такие заметные. Его улыбка слегка вялая, складки в уголках глаз выражены чуть больше, чем обычно. Он не погладил свою одежду, а ведь коммандер – это единственный член экипажа, кого волнуют такого рода проблемы.

– ПСиОСИ закрыт до дальнейших распоряжений, – информирует он. – Пока ты не спросила, я отвечу: это по моему приказу.

– Значит, мне не нужно давать Садлеру под зад?

Дэниел ухмыляется:

– Я бы не стал делать этого. Ситуация на станции очень напряженная.

Блю кладет руки на бедра и со вздохом смотрит вниз на палубу:

– Пожалуйста, впустите меня. У меня полно дел.

Покачав головой, Дэниел отвечает:

– Ты прекрасно знаешь, что я отвечаю за безопасность каждого из вас. Это серьезная авария. Иногда вы, ученые, слишком торопите события, и моя работа заключается в том, чтобы вас удержать. Для вашего же блага.

Блю закрывает глаза:

– К черту все это, Дэн. Пожалуйста, впустите меня! Мне нужно покормить шимпанзе.

Дэниел поднимает бровь:

– Это работа Дика… и поскольку неправильное обращение с животными подвергло всех нас такой опасности, я не могу вам этого разрешить.

Блю указывает на свою голову:

– У меня два лица и хватка механического погрузчика, помните? Я справлюсь.

Кардозо складывает руки и ставит ноги на ширине плеч, принимая классическую военную расслабленную позу. Она не пройдет мимо него.

– Я сказал, нет, Блю.

– Прекрасно, – цедит Марсалис сквозь зубы. – Просто чертовски здорово.

Без единого слова она возвращается в жилой отсек. Эти ублюдки намерены ее убить.

Дойдя до конца длинной стойки, Блю входит в коридор, где расположены комнаты экипажа. В другом конце она замечает вывеску обсерватории и пристально на нее смотрит. Она и так отставала от графика, и все шло не по плану, а теперь, когда появился Дориан Садлер, кажется, стало еще хуже. Она желает ему инсульта или аневризмы. Она хочет, чтобы стекло в комнате директора провалилось, и Садлера засосало в палящий вакуум. Она бы хотела поменяться с ним телами, чтобы ее провал стал единственным его спасением.

Блю еще никогда в своей жизни не испытывала такой ненависти. Но она так думала до того, как из своей комнаты выбежала Энн, поправляя растрепанные волосы.

Физические свойства тела андроида предотвращают истинный гнев. У Маркуса нет сердца, чтобы биться быстрее; у него нет настоящего дыхания, которое могло бы ускориться. Он – холодная ярость с расчетливыми глазами и быстрыми синапсами. Блю иногда боится бесчеловечной силы андроида и того, как она может ее использовать.

Она останавливается, сужая глаза:

– Неужели, Энн? Неужели ты настолько глупа?

Энн обиженно оглядывается и замирает. Она выставляет нижнюю губу, и ее мускулы, которые Блю когда-то ласкала, напрягаются:

– Я не хочу сейчас заниматься этим.

Блю одаривает ее кривой улыбкой:

– Действительно, почему ты должна хотеть? Ты ведь только что занималась этим с Дорианом.

Энн с удивительной легкостью сокращает расстояние между ними и демонстрирует свое недовольство:

– Знаешь что, Блю? Тебе нужно научиться заводить друзей. Я тебе не принадлежу, черт побери, так что не надо выливать на меня это дерьмо.

Блю показывает на дверь:

– Почему он? Что с тобой не так?

Блю наблюдает, как скулы Энн каменеют, а зрачки сужаются.

– Может быть, в этот раз я просто хотела почувствовать себя живой, – шипит Векслер.

Энн в бешенстве удаляется, и Блю позволяет ей уйти, не поднимая взгляда от пола. Непонятно по какой причине ей становится больно. С момента постановки диагноза Блю впервые почувствовала себя нормальным человеком именно в ночи, проведенные с Энн. Может быть, она действительно любит Энн Векслер. Блю отбрасывает закравшуюся в голову страшную мысль, потому что не может допустить, чтобы это оказалось правдой. Она больше никому не позволит проникнуть в свое сердце.

Так и не успокоившись, она бесшумно пробирается в свою комнату и видит собственное тело, лежащее на кровати. На глазах мерцает маска нейрокомпьютерного интерфейса, а с уголка рта стекает струйка слюны. Настоящее тело Блю Марсалис истощено и покрыто оспинами. Она отвратительна. Это все равно что смотреть в зеркало и видеть свое мрачное, искаженное отражение.

Что, если Блю сожмет это тощее маленькое горло руками Маркуса? Что, если она возьмет транквилизаторы, с помощью которых синхронизируется с Маркусом, и введет двадцать кубиков внутривенно? А если разбить зеркало и вонзить себе в запястье осколок, почувствует ли она это в теле андроида? Блю представляет горящую боль от пореза, и то, как она смотрит на себя, истекающую кровью. Будет ли это хуже, чем медленно умирать от синдрома Бишара?

Приблизившись к своему телу, Блю поднимает руку, чувствуя головокружение от этих ощущений: держать собственную руку. Она не должна быть здесь, она не должна быть живой. Никто другой с подобным заболеванием не прожил более тридцати лет.

Ее терминал подает звуковой сигнал. Марсалис отпускает руку своего настоящего тела, и ее кисть плюхается на кровать. Блю снимает устройство с зарядной станции и вводит пароль. В почтовый ящик пришла фотография. Блю ее открывает и видит, что на фото изображена Силки, ее кошка с Земли. Блю отдала ее сразу, как заключила бессрочный контракт с «Холодной кузницей». Адрес отправителя скрыт.

Маркус спокоен, но она слышит дыхание своего тела. Блю достает из-под матраса шифровальный диск и подключает его к боковой части терминала. Она использует изображение и одноразовый код.

Появляется сообщение.

ЭЛИЗ КОТО БОЛЬШЕ НЕ С НАМИ

НО МЫ ПО-ПРЕЖНЕМУ ВАС СЛУШАЕМ

ПРЕДОСТАВЬТЕ НАМ СВОИ ИССЛЕДОВАНИЯ

ТОГДА МЫ СМОЖЕМ ВАС ВЫТАЩИТЬ

Элиз разоблачена. Ее имущество арестовано. На данный момент наиболее вероятно, что отправитель сообщения является агентом Компании, который получил контроль над кодом Элиз.

Но тогда какое это имеет значение? Что они могут сделать? Убить ее? Блю зашифровывает сообщение в фотографии своей ухмыляющейся кузины на пляже.

Я В ДЕЛЕ

КАК

Проходят два тяжелых дня, и Блю превращается в скопление нервной энергии. Кто бы ни был ее таинственным благодетелем, он не ответил на вопрос. Она представляет, как на Земле следователи «Вейланд-Ютани» расследуют дело о мошенничестве, выстраивая обвинение на основании ее признания. Интересно, в подобной ситуации существует такое понятие, как провокация?

Не важно. После прибытия домой судебное разбирательство займет не менее шести месяцев. Марсалис умрет задолго до того, как юристы решат, что с ней делать. В отличие от Элиз, у нее нет семьи, да и вообще никого, чью жизнь она могла бы разрушить.

Блю нужно вернуться в ПСиОСИ, чтобы вытащить диски со своего сервера и спрятать их в другом месте. У нее есть неполный генетический код личинок ловцов, а также лицехватов noxhydria. Хотя это не чистый образец Plagiarus praepotens, генетический код все же имеет для инвесторов ценность.

Есть ли у сообщников Блю в распоряжении яйца?

Могут ли они достать чистый образец?

Энн – лучший способ вернуться в ПСиОСИ. Другие руководители проектов ей не помогут. Дэниел тоже сказал свое слово. Блю не хочет видеть Энн, но она единственная, кто может помочь бороться дальше.

Сейчас время обеда. Экипаж должен находиться в столовой, поедая пищу, которую она тоже хотела бы съесть. Марсалис перестала ходить туда после того, как ей вставили в желудок трубку, лишив единственного, что она могла съесть в своей комнате – желатина. Когда Блю наблюдает за тем, как все остальные едят, внутри нее воспламеняются муки тоски, сильнее любой безответной любви, которую она когда-либо испытывала. И каждый раз, когда разговор переходит на тему того, насколько дерьмовая на станции еда, Блю злится на своих товарищей. Она бы все отдала, чтобы снова стать такой, как они – непринужденной и беззаботной.

Иногда она ест вместе с ними в теле Маркуса, но острые чувства по отношению к Энн сделали пищу невыносимой. В результате ощущений Маркуса, еда больше не была сочетанием вкусов, а разделилась на дюжину отдельных характеристик, которые не в состоянии обработать человеческий мозг. Иногда Блю помещала в рот Маркуса кусочек сахара, потому что сахар вызывал ощущение настоящей еды.

Возможно, если бы интерфейс мозга Маркуса не был кучей металлолома, она могла бы попробовать и другую еду. Тогда она бы поспорила с остальными о качестве продуктов.

Однако больше всего Блю скучает по разговорам. Увы, она не может просто сесть и смотреть, как другие набивают свои животы. Им становится некомфортно, когда за ними наблюдают. За едой обсуждаются все проблемы и надежды, а она лишена возможности участвовать в этом. Наверное, поэтому ее больше никто не любит. Она уже не входит в круг людей, которые с древнейших времен «собираются у костра».

Добравшись до двери столовой, Блю останавливается. Они решат, что она пришла по делу, и даже не захотят повернуться в ее сторону. Может быть, у нее получится проглотить еду, чтобы успокоить своих товарищей. Тогда она сможет понять, захочет ли Энн поговорить с ней наедине. Будет ли ее поведение выглядеть отчаянным?

Дверь открывается, и Блю рассматривает помещение. Она замечает нескольких лаборантов, однако руководителей проектов там нет. В дальнем углу стоит загороженный буфетом стол для пинг-понга, возле которого собралось несколько членов экипажа. Энн нравится это место. Это один из немногих видов спорта, в которых она может победить синтетическое тело Блю.

Когда Марсалис заворачивает за угол, она видит, что Дориан Садлер смотрит на нее сияющими глазами, а на его лице застыла неподобающая дружелюбная улыбка. Он сидит, держа палочки над тарелкой с горячей лапшой терияки. Если бы Марсалис могла принимать пищу, за такую еду она могла бы убить.

– Доктор Марсалис? – удивляется директор. – Я не ожидал увидеть вас в столовой. – Он показывает на тело Маркуса. – Не знал, что андроиды едят…

– Я могу, но не делаю этого, – одаривает она собеседника взаимной улыбкой, как того требуют правила этикета. – Я кое-кого искала.

– Ясно. А кого? Может быть, я их видел?

– Я справлюсь, – говорит она. – Я ищу коммандера Кардозо.

Садлер перебирает палочками лапшу, а обонятельные рецепторы Маркуса улавливают ароматы соли, пшеницы и умами, которыми трудно не наслаждаться. Блю фантазирует, как впечатывает Садлера лицом в тарелку с такой силой, что стол слетает с монтажных кронштейнов.

Положив в рот немного лапши, он с удовольствием жует, а затем глотает.

– Как это ни печально, но он все еще в ПСиОСИ. Слишком много завалов нужно разгрести после прошедшей недели.

– Как скоро мы сможем вернуться к работе, директор? У меня появились кое-какие идеи касательно моего проекта и…

– Может быть, вы хотите ввести меня в курс дела?

Марсалис сгибает пальцы, стараясь не сжимать их в кулак.

– Сначала я бы хотела убедиться в истинности определенных результатов.

Садлер ковыряется в лапше, выискивая кусочек мяса. Найдя, он кладет его в рот.

– Вы знаете, доктор, любой прогресс стал бы для «Блестящего сооружения» результатом. Я могу провести вас в ПСиОСИ, и вы покажете мне то, что обнаружили.

Блю прикусывает губу:

– Я еще не готова.

– Что ж, скажите мне, когда будете готовы. Тем временем, я уверен, у вас есть чем заняться за пределами ПСиОСИ.

– Конечно, – кивает она. – Хорошо.

Дориан продолжает смотреть на нее, поглощая свою лапшу. Марсалис хочет уйти, но он смотрит на нее так, будто собирается снова что-то сказать.

– Могу я задать вам вопрос? – бормочет Садлер, сделав большой глоток воды, чтобы запить еду и говорить четче. – Каких результатов вы добились в генетике?

Этот вопрос застает ее врасплох, и мысли тут же переносятся в другое время. Когда Блю было всего восемь лет, ее дядя внезапно умер. Все было хорошо, но его иммунная система вдруг пошла против хозяина, разрушив кожный покров и дыхательную систему. Медицинское сообщество разработало генную терапию для рассеянного склероза, болезней Тея-Сакса, Паркинсона и многих других, но на это ушла уйма времени. Для таких случаев, как у дяди, система быстрого реагирования еще не разработана, и подобные ему колонисты подвергались опасности внезапного проявления генетических нарушений.

Блю хотела помочь колонистам и прекратить последующие случаи. Но будь она проклята, если поделится этими воспоминаниями с Садлером.

– Я была достаточно смышленой, чтобы стать врачом, – отвечает она, – а работы по секвенированию ДНК оплачивалось лучше, чем когда-либо раньше.[17]

Дориан кивает, принимая ее ответ.

– Значит, когда вы учились в колледже, вы… не знали о своем состоянии?

Она ненавидит, когда люди спрашивают ее о таком. Медицинская пресса нашла эту историю необыкновенно занимательной.

– Нет.

– Это так удивительно. Вам повезло, что вы выбрали именно медицину.

– Это почти так же хорошо, как и рождение с известной вам продолжительностью жизни.

– Извините, – говорит Садлер с натянутой улыбкой. – Я не хотел действовать вам на нервы.

– Все в порядке, – лжет она. – Пожалуйста, скажите Дэниелу, что я его искала.

Не дождавшись ответа, она поворачивается и уходит.

Когда Блю доходит до своей комнаты, она оглядывается на дверь комнаты Дориана. Он только приступил к обеду, поэтому не вернется еще какое-то время. Если он собирается закрыть ее проект, она может выяснить, кого еще ждет такая же судьба. Блю нажимает кнопку, и дверь скользит в сторону, открывая путь на смотровую палубу.

– Думаю, тебе следовало бы пересмотреть свою политику «открытых дверей», ублюдок, – бормочет она, заходя внутрь.

Блю всегда представляла себе, что Садлер – дотошный чистоплюй, учитывая его безупречный внешний вид и отглаженные костюмы. Вместо этого она находит два складных мольберта, разбросанные краски, грязные бумаги, старые кисти и палитры. На фоне света Кауфманна помещение напоминает цыганское жилище. Подойдя к одному из полотен, Блю хмурится. Перед ней открывается приятная совокупность углов и геометрических фигур – достойная имитация Жоржа Брака. Неужели он таскает весь этот хлам с собой по галактике? Садлер разрушает чужие жизни и расслабляется с помощью рисования?[18]

Очевидно, что да.

В соединении фигур Блю видит изгиб тела Энн, четко очерченный жженой умброй, затеняющей оранжевый звездный свет. У ученой появляется позыв к рвоте, но если ее сейчас стошнит, то настоящее тело Блю может погибнуть. Вместо этого она отворачивается и ищет личный терминал Дориана. Она быстро находит его среди беспорядка художественных принадлежностей. Блю открывает экран, и перед ней появляется окно входа в систему «Вейланд-Ютани».

Садлер, вероятно, думает, что, будучи генетиком, Блю не умеет зашифровывать данные или взламывать компьютерные системы безопасности. Он ошибается – она написала тысячи программ и создала огромные группы серверов. Марсалис написала программу для открытия и закрытия теплозащитных экранов на питомниках. Это привело к катастрофе, но при этом дало ей уникальное представление о политике информационных технологий «Холодной кузницы» и политике DevOps.[19]

Блю знает все о том, как пользоваться этой системой, поэтому без особых проблем обходит стандартный вход и попадает в каталог зашифрованных файлов. В случае смерти или ухода сотрудников Компания должна иметь возможность расшифровать содержимое их дисков. Марсалис обладает общим доступом, так как после написания кода программы поведенческой модификации для питомников она тайно экспортировала ключи из ПСиОСИ.

Блю копирует последнюю сотню файлов. Все они маленькие – скорее всего, это документы или электронные таблицы. Она переносит их на портативный накопитель, прячет его в карман Маркуса и отключает систему. Ее действия заняли всего пять минут, и когда она уходит, коридоры все еще пусты. Благодаря тому, что этот ублюдок решил стать ее соседом, Блю быстро доходит до своей комнаты. Иногда она думает, что Дориан намеренно поселился рядом, чтобы раздражать ее. Только псих на это способен.

Через несколько секунд Марсалис возвращается к своему терминалу с подключенным устройством дешифрования, и взламывает файлы Садлера. Некоторые названия файлов зашифрованы несложным шифром, и она выбирает верхний документ – таблицу.

Это отчет о ротации персонала, и в нем перечислены все сотрудники станции, которых собираются уволить, с рекомендациями по новым жертвам. Блю улыбается.

Вот он, ее туз в рукаве.

Маркус нежно прижимает свою крепкую руку к плечу Блю. Она вдыхает и отгоняет сон от своих глаз. В прошлом месяце ее левое веко стало слабым и плохо контролируемым.

– К тебе посетители.

Блю причмокивает; ее рот стал липким от вязкой слюны. Она проверяет время: середина ночного цикла.

– Прогони их, – хрипит она. – Я не одета.

– Боюсь, они очень настойчивы. Это коммандер.

Это меняет дело.

– Хорошо. Подключи меня.

Маркус берет с тумбочки у кровати нейрокомпьютерный интерфейс и аккуратно надевает его на обритую голову Блю. Она всегда знает, когда соединение установилось, потому что уши Маркуса улавливают шипение кислородных баллонов, в то время как ее собственный слух на это не способен.

Когда Блю впервые попала на станцию, она принимала посетителей в своем моторизированном инвалидном кресле. Теперь оно без дела стоит в углу комнаты. Блю проводит больше времени в теле Маркуса, и каждый раз, когда она возвращается, ее собственный мир становится еще немного хуже.

Блю подходит к двери спальни и открывает ее. По другую сторону с серьезным видом стоит Дэниел. Она не может понять выражения его сузившихся глаз, но замечает то, что коммандер никогда не показывал ей раньше, – непривычную суровость.

– Извини, что разбудил, – говорит Кардозо, очевидно, ничуть не сожалея, – но нам нужно кое-что обсудить. Прямо сейчас.

Тусклое ночное освещение окрашивает коридоры зловещим красным светом. Блю не спрашивает, может ли дело подождать. Она знает, что не может.

– Конечно, – отвечает она. – Входите.

Она отходит в сторону, но Дэниел остается за дверью.

Когда Блю училась в старшей школе в Нью-Джерси, она проходила стажировку в фирме по разработке робототехники. Она заинтересовалась созданием некоторых проектов, но так как не могла позволить себе личные серверы, то решила взять пять из своего офиса. Однажды охранник подошел и встал перед ней точно так же, как сейчас стоит Дэниел.

– Черт, – произносит Блю.

– Пройдем, пожалуйста, в ПСиОСИ.

По тону коммандера становится ясно, что выбора у нее нет.

Блю выходит в коридор и видит Энн. Она стоит рядом, и у нее довольно мрачный вид. Все они идут друг за другом, пробираясь по центральной стойке. Проходя мимо лазарета, ученая мельком видит через окно спящего Кембили. Индикатор жизненных показателей, словно ночник в темноте, освещает комнату.

Когда они добираются до зоны стыковки, Блю замечает экипаж «Афинянина». Они сидят в темноте, тихо беседуют и курят. Интересно, что произошло? Возможно, они готовятся к запуску. Должно быть Дориан получил всю необходимую информацию, чтобы подчистить персонал «Холодной кузницы».

Вдоль стен выстроены спасательные челноки, способные за десятилетие криосна вернуть ее на Землю. Каждый челнок рассчитан на двух человек. В худшие дни Марсалис подумывала подняться на один из них и улететь, надеясь, что к тому времени, когда она прибудет на Землю, для нее найдется необходимое лекарство. Однако в мире слишком мало людей с подобным заболеванием, поэтому, скорее всего, этого не произойдет. Цивилизация уже списала ее. Ей нужно самой искать спасение.

Ее постигла неудача – вот почему они идут к ПСиОСИ посреди ночи.

Может, Садлер выдворит ее со станции и заберет с собой на «Афинянина»? Или ей придется оставаться запертой в своей комнате до следующей ротации экипажа? Может быть, он выставит ее перед Советом, словно откормленную свинью, которую собираются зарезать. А еще существует вариант, что до этого она подавится слюной и умрет от пневмонии.

Когда группа людей доходит до входа в ПСиОСИ, Садлер уже ждет их там: руки в карманах, на лице застыла профессиональная улыбка. Дориан расслабленно стоит в свете прожекторов большой двери, словно актер на сцене, готовый выступить с монологом. Люси, Хавьер, Дик и Джозеп тоже стоят рядом, но выглядят менее довольными.

Люси искоса смотрит на Блю. Та знает, что это из-за Кембили.

– Добрый вечер, доктор Марсалис, – здоровается Садлер. – У нас к вам некоторые вопросы.

Блю причмокивает. Тело андроида не чувствует усталости, но поскольку она только что проснулась, ей приходится растягивать мышцы.

– Я так понимаю, мы не могли подождать до утра?

Энн и Дэниел поднимаются на рампу, чтобы ввести коды доступа и открыть дверь. Блю догадывается, что ее коды заблокированы, поэтому не решается предложить свою помощь. Звучит сирена, огромная дверь широко распахивается, и в ПСиОСИ загораются огни.

– Вы не хотите объяснить, что все это значит? – интересуется Блю.

– Мы до этого еще доберемся, – отвечает Садлер, приглашая всех зайти внутрь.

Может быть, стоит ему врезать? Она могла сломать ему нос до того, как ее время на станции придет к концу. Конечно, на Земле он отсудит у нее все имущество, но какое это имеет значение? Блю оставляет эту мысль на потом.

Словно похоронная процессия, они проходят под стеклянную клетку «Джуно», направляясь прямо к питомникам.

– Мисс Векслер утверждает, что вы поддерживаете нелицензионный сервер, – объясняет Садлер, встав рядом с ней. – Я поспрашивал у остальных. Похоже, никто об этом не слышал. Не желаете объясниться?

Блю оглядывается на Энн, но та отводит взгляд.

– Это моя вина, – говорит Блю, стараясь держаться как можно спокойнее. – Я рассказала об этом Энн, так как думала, что эта информация позволит ей легче перенести ущерб, нанесенный «Серебряной улыбкой».

Садлер кивает:

– Ясно. Итак, ваши исследования…

– Уничтожены проектом Люси, как и все остальные.

– Ты врешь, стерва! – выпаливает Люси, качая головой. – Я тебе не верю.

Глаза Блю загораются. Ей становится все труднее держать себя под контролем:

– Да? Ну и где же они, черт возьми? Можешь показать их мне, или будешь просто трепаться?

– Дамы, – обращается Садлер с иронией в голосе и ухмылкой на лице в отношении тела Блю, после чего подмигивает. – Пожалуйста, успокойтесь. Мы ведь можем цивилизованно обсудить данный вопрос?

– Хорошо, – говорит Блю. – Я так устала от этого дерьма, Садлер. Ты серьезно собираешься сейчас насмехаться над моей половой принадлежностью? Ты думаешь, что это смешно, кретин?

Взгляды присутствующих обрушиваются на Дориана, и тот невинно пожимает плечами. Его злобная улыбка тут же исчезает.

Блю указывает на Садлера:

– И это парень, с которым ты решила спать, Энн? Серьезно?

Энн не отвечает. Тогда Люси решает восполнить пробел, высказав свое мнение:

– Ты считаешь, что это тебя касается? Тебе необходимо знать, кто с кем спит? – рычит она, и ее большие глаза сужаются до щелей. – Тогда посодействуй и тоже причини им боль. – Брови Люси поднимаются, и она облизывает свои пухлые губы. – Я полагаю, теперь твой черед.

Мгновенно все части пазла соединились. Кембили решил, что ему нечего терять, и рассказал Люси, где находится сервер. Садлер, возможно, оказал давление на Кембили после того, как получил информацию от Энн. А Джозеп там для того, чтобы помочь взломать сервер.

Они обнаружат все ее нарушения: найдут ее исследование, журналы передачи данных для Элиз Кото и копии шифров, используемые для дешифровки фотографий Блю. Им станет ясно, что проект велся с целью медицинского применения. Они очень быстро обнаружат последнее полученное сообщение и поймут, что заговор до сих пор имеет место. Блю арестуют за мошенничество и растрату, и она никогда не увидит лекарство, за которое так долго боролась.

– Я видела личные записи Садлера, – сообщает Блю. Ее голос дрожит и выходит из естественного диапазона Маркуса. – Он уволит всех вас. Не делайте этого. Не…

– Проявляйте уважение, доктор Марсалис, – сжимает губы Дориан.

Все рушится. Похоже, наступил момент, когда пришло время разбить лицо человека. Блю делает три быстрых шага в сторону Дориана.

– Маркус, активируйте управление Эпсилон, – командует он.

Нога Блю фиксируется на месте, и она слышит свои слова:

– Активация подтверждена. Система управления заблокирована.

Садлер вновь убирает руки в карманы и медленно двигается по направлению к Маркусу. Его нос морщится в ухмылке, и он цыкает языком:

– Не могу поверить, что ты хотела меня ударить.

– Я бы никогда не ударила человека, сэр, – напряженно говорит Блю, стараясь контролировать мышцы своего горла.

– Конечно, нет, – отвечает Садлер, хлопая ее по плечу. – Это потому, что вы – собственность Компании. Так что возвращайтесь к синтетическому хранилищу и отключите питание. Мы и сами справимся.

– Да, сэр. Хорошо.

Дориан вздыхает:

– Должен признать, Блю, эта сторона вашей личности мне очень нравится.