Октябрьское небо за окном было серым и хмурым, когда на столе Аристона зазвонил интерком и он услышал голос Доры, его секретарши:

– Шейх Азрак Кайам на линии.

Аристон побарабанил пальцами по столу. Да, он ждал этого звонка, который подтвердил бы сделку, над которой он так долго работал. Сделку, которая бы увеличила капитал его компании на несколько миллионов долларов. Он уже был готов ответить, когда зазвонил его мобильный. Взглянув на экран, он увидел имя. Кайли. У него сдавило горло.

– Скажите шейху, что я перезвоню позже, Дора.

– Но, Аристон…

Это был редчайший случай, когда его секретарша попыталась не согласиться с ним, но Аристон знал причину столь необычного для нее поведения. Шейх Азрак Ал-Хаади был одним из влиятельных лидеров восточного государства и не отнесся бы спокойно к отказу принять его звонок, договариваться о котором пришлось в течение нескольких дней. Однако услышать, что скажет Кайли, было для него сейчас важнее. Его пальцы перестали барабанить по столу, на лице появилась улыбка. Сожалеет ли она о своем решении уйти от него? Поняла ли, что жизнь не так проста без защиты влиятельного мужа? Осознала, что он был прав и его беспокойство насчет ее знакомств проистекает исключительно из желания защитить ее? Аристон разрешил себе немного помечтать. Он примет Кайли обратно – да, но она должна понять, что в будущем лучше обойтись без истерик. Для их же общего блага.

– Пожалуйста, скажи шейху, что я перезвоню ему, – твердо сказал он. – Но сейчас мне нужно ответить на другой звонок, и позаботься, чтобы меня никто не беспокоил.

Он открыл свой мобильник и нажал кнопку соединения.

– Алло.

На линии молчали, не было слышно даже дыхания.

– Аристон, – произнес наконец мягкий голос, который заставил его сердце сжаться от странной боли. – Ты так долго не отвечал, и я решила, что ты вообще не ответишь.

Злость, которую он чувствовал, когда Кайли бросала ему в лицо обвинения, а потом, собрав вещи, ушла, все еще не оставила его.

– Я слушаю тебя, – холодно сказал он.

Ее тон мгновенно изменился, и извинение, на которое он надеялся, так и не прозвучало.

– Врач записал меня на дополнительное ультразвуковое обследование. – Ее голос был теперь так же холоден, как и его. – И я подумала, что, возможно, ты тоже захочешь пойти. Правда, это будет завтра, и ты можешь не успеть освободить время…

– Поэтому ты и оставила это на последний момент?

Он услышал ее усталый вздох.

– Нет, Аристон. Но поскольку ты не беспокоил себя ответами на мои письма…

– Ты прекрасно знаешь, что я не люблю общаться по имейлу, – бросил он раздраженно.

– Ну да. – И снова повисла пауза. – Я думала послать тебе фото, когда сделаю скан, но потом…

– В какое время? – жестко спросил он.

– В середине дня. В больнице Принцессы Марии. Там же, где в прошлый раз.

– Я буду там, – отрезал Аристон, но потом, поколебавшись, спросил: – Как ты вообще?

– У меня все нормально.

Он мог слышать, как она сглотнула.

– Врач доволен тем, как все идет, и я…

– Хорошо. Увидимся завтра.

Он был зол на самого себя. Но чего, черт возьми, она ожидала? Что он, словно щенок, будет бегать вокруг нее? Аристон смотрел на небо, где темные облака уже начали поливать дождем небоскребы за Темзой. После их ссоры он провел ночь в отеле, чтобы дать ей время остыть, и вернулся утром, ожидая, что она изменит свое решение. Более того, извинится. Ничего подобного. Не было и попытки к примирению. Кайли была спокойна и решительна.

Аристон попытался быть разумным. Он не стал спорить и позволил ей уехать, говоря себе, что если он даст ей свободу, которую, как она думала, она хочет, и пространство, которое, как она полагала, ей нужно, это заставит ее прибежать обратно. Очень скоро. Но ничего подобного не случилось. Наоборот. Кайли свила уютное гнездышко в арендованном коттедже на Уимбилдонском пустыре, словно собиралась там обосноваться если не навсегда, то надолго. Однажды Аристон заехал туда. В большой солнечной комнате она устроила детскую, украсив стены веселыми картинками разных зверюшек. Блестящая рыбка вертелась над маленькой кроваткой, в коридоре стояла старомодная коляска. И, глядя в окно на зеленые луга Уимблдонского пустыря, Аристон вдруг неожиданно ощутил собственное одиночество. Но когда Кайли предложила ему выпить чаю, он отказался, сославшись на встречу в Сити.

Кайли сказала, что он сможет их навещать в любое время, когда ему захочется. И Аристон верил ей, но мысль о том, что ему придется жить без сына, заставляла сжиматься его сердце. Идея законных баталий на судебном корте теперь не казалась ему правильной.

Он плохо спал в эту ночь, что становилось уже обычным делом, и приехал в клинику намного раньше назначенного времени. Кайли, увидев его, не успела скрыть свое изумление, настолько она была поражена его видом.

– Не ожидала, что ты придешь так рано, – сказала она.

– И?..

Казалось, она хотела сказать что-то еще, но вместо этого просто улыбнулась. Кайли была явно напряжена, но Аристон подумал, что еще никогда не видел ее такой красивой. Она была в зеленом вельветовом пальто, которое очень шло к ее глазам и светлым волосам, перекинутым через плечо.

– Может, тогда сразу пойдем в кабинет? – предложила она.

Все прошло хорошо. Врач улыбался, поясняя некоторые моменты, без чего, впрочем, можно было спокойно обойтись – даже на непросвещенный взгляд Аристона. Быстро бьющееся маленькое сердечко, засунутый в ротик крошечный пальчик… Он вдруг почувствовал в горле соль непрошеных слез. Хорошо, что Кайли, старательно вытирая с живота гель, не успела это заметить.

– Ты не хотела бы пообедать? – спросил он, когда они вышли на тихую лондонскую улицу.

– Я? Нет, спасибо.

– Тогда, может быть, кофе?

Казалось, Кайли хотела что-то сказать, но потом передумала и покачала головой:

– Тоже нет. Я сейчас воздерживаюсь от кофе, к тому же я немного устала. Я бы лучше поехала домой, если ты не возражаешь.

– Моя машина в твоем распоряжении.

– Это ни к чему. Я лучше сяду на автобус.

– Я не хочу, чтобы ты толкалась в общественном транспорте. Я велю шоферу отвезти тебя, а сам возьму такси, – сказал Аристон, уже не скрывая своего раздражения. – Я не собираюсь навязывать тебе свою компанию, раз уж ты дала понять, что такая перспектива тебя не прельщает. Садись.

Аристон распахнул перед ней дверь машины, бесшумно ехавшей рядом с ними. Кайли скользнула внутрь салона. Запах кожи показался ей до боли знакомым, и, когда она встретила взгляд синих глаз Аристона, во рту у нее пересохло. Стоит ли сказать ему, чтобы он как-нибудь заглянул к ней? Но не поймет ли он тогда, что она скучает не только по его синим глазам?

– Аристон… – начала было она, но он уже захлопнул дверь, и мощная машина бесшумно двинулась вперед.

Кайли обернулась, слегка неловко из-за своего живота. Надеялась ли она на тот хеппи-энд, что бывает в фильмах, где героиня, пораженная внезапно изменившимся лицом возлюбленного, просит шофера остановить машину…

Но Аристон уже направлялся к черной машине такси, тут же погасившей свой желтый огонек. Кусая губы, Кайли отвернулась. Длинный лимузин плавно катил на юго-запад к Уимблдону.

«Ты делала все правильно», – сказала она себе. Зачем устраивать эту пытку ланчем или даже чашкой кофе, видя перед собой каменное лицо Аристона? Он не любил ее и никогда не полюбит. Он неразумно ревнив и помешан на контроле. Одним своим взглядом он мог превратить ее тело в желе, но в его характере было все, что она ненавидела.

Так почему же она до сих пор продолжала его хотеть и у нее перехватывало дыхание от горькой боли осознания, что между ними уже никогда ничего не будет?

Дорога к дому казалось нескончаемой – на поезде, конечно, было бы быстрее, – но, когда Кайли увидела свой маленький домик, настроение ее улучшилось. Уимблдонский Пустырь был тем местом, о котором она всегда мечтала, живя в Нью-Молдене. Иногда в выходные она садилась на автобус и приезжала сюда. Здесь в воздухе чувствовался дух деревни, неподалеку от дома был пруд, несколько маленьких магазинчиков и кафе. Она замечала, как другие беременные женщины улыбались ей, когда она выходила на улицу. Было бы неплохо с кем-нибудь из них познакомиться, но что-то удерживало ее от этого. Слишком много всего пришлось бы тогда объяснять, в том числе признаться, что ее короткий брак закончен. И, признав эту правду перед кем-то, признать ее и перед собой.

Но Кайли не хотела, чтобы это было правдой. Она хотела…

Кайли прикусила губу, отгоняя прочь неуместные мысли. Даже самой себе она не отваживалась признать, чего хотела. Она знала лишь, что не может вернуться назад, к тому, что у нее было. Чувствовать себя куклой в чьей-то жизни. Декоративным аксессуаром, который в любой момент могли заменить, если того потребует мода. Кайли хотела быть связанной с реальным миром, а не сидеть в позолоченной клетке. Она хотела, чтобы в ее жизни был мужчина, который не смотрел бы на чувства как на отраву и не бежал бы от них.

Кайли не успела даже заварить чай, когда зазвонил дверной колокольчик. Она взглянула в глазок. Аристон. Руки в карманах, черные волосы взъерошены октябрьским ветром.

– Что… что ты здесь делаешь? – спросила она, открывая дверь.

Заметил ли он, как дрогнул ее голос?

Лицо его было мрачным.

– Я могу войти?

Секунду Кайли колебалась.

– Конечно, – сказала она наконец, отступая назад, чтобы пропустить его.

Она не собиралась предлагать ему чай, делая вид, что принимает его визит за простой жест вежливости. Не собиралась разыгрывать этот фарс, который только отнимает время, не означая ровным счетом ничего. Она выслушает его, а потом он уйдет. И все же Кайли чувствовала беспокойство: уж слишком серьезным было его лицо. Может, Аристон решил, что слишком мягок с ней? И теперь, когда он увидел, что она не проявляет никакого желания вернуться, решил применить более жесткие меры? Например, дать инструкцию своим юристам урезать еженедельные щедрые выплаты, которые она получала. Уж не собирался ли он морить ее голодом, чтобы заставить вернуться?

А потом Кайли подумала о самом худшем.

Он не хочет, чтобы она вернулась.

Боль и паника нахлынули на нее, словно поток раскаленной лавы. А если Аристон решил, что жизнь гораздо приятнее без жены, которая постоянно недовольна, что он долго остается в офисе? Что он сыт по горло этой семейной жизнью и хочет вернуться в мир большого флирта?

Что она была права и их брак не имеет шансов?

– Так чего ты хочешь, Аристон? – повторила она свой вопрос. – Зачем ты пришел?

Аристон смотрел на нее, чувствуя, что все его красноречие покинуло его. По дороге сюда он продумал, что собирается сказать, но сейчас эти слова вылетели у него из головы. Но ведь он знал, чего он хочет, не так ли? В чем, в чем, а в переговорах он был силен. Сейчас самое время воспользоваться этим навыком.

– Я собираюсь сократить свои рабочие часы, – произнес он.

Кайли удивленно подняла брови.

– Я понял, что ты права, – продолжал он, проводя пальцами по щетине на подбородке, как если бы только сейчас сообразил, что забыл утром побриться. – Я слишком много работаю.

Аристон смотрел на нее, словно ожидая похвалы, которой, несомненно, заслуживал столь великодушный жест. Словно полагал, что она бросится в его объятия, чтобы поблагодарить его.

Но Кайли не бросилась. Она продолжала стоять, настороженно глядя на него своими прекрасными зелеными глазами. Пышные светлые волосы матово поблескивали в льющемся из окна мягком осеннем свете.

– И что ты этим хочешь сказать? – поинтересовалась она.

– Что мы сможем больше времени проводить вместе. По-моему, это ясно.

Она странно улыбнулась:

– И откуда такое неожиданное решение?

Аристон нахмурился. Не такой он ожидал реакции.

– Компания «Кавакос» сейчас находится в топе, и, учитывая множество факторов, я разрешил себе предположить, что в обозримом будущем такое положение, вероятно, сохранится.

Кайли наморщила нос:

– А разве когда-то было иначе?

Откинув со лба волосы, Аристон покачал головой:

– Мне казалось, я уже рассказывал об этом. Когда умер мой отец, выяснилось, что он спустил почти половину состояния. Какое-то время было под вопросом, сумеем ли мы справиться с ситуацией. Тогда мне пришлось заглянуть в огромную черную дыру, где могло оказаться мое будущее и будущее других людей. Не только Павлоса, но и всех, кто на нас работал. Людей Лейжи, чье благополучие зависело от нашего успеха. И многих других в городах по всему миру, кто был связан с нашей компанией. – Он сделал глубокий вдох. – Вот почему я продлил свой рабочий день до самой ночи. И это того стоило. Мне удалось изменить ситуацию и вернуть компанию на волну процветания.

– Но это было тогда, – сказала Кайли. – Сейчас компания «Кавакос» бесспорный лидер в своей отрасли.

Аристон кивнул.

– Да. Но тяжелый труд становится привычкой, и я позволил этой привычке взять над собою верх. Однако так не должно продолжаться. Я хочу проводить меньше времени в офисе и больше дома. С тобой. – Он посмотрел на нее. – Это все.

Молчание затянулось. Когда Кайли заговорила, ее голос дрожал.

– Нет, это не все, Аристон. Причина, почему ты так много работаешь, заключается не в том, что у тебя выработалась привычка. И не в том, что ты живешь в постоянном страхе, что все твои накопления могут исчезнуть. А в том, что там, у себя на работе, ты самый главный. То, что ты говоришь, всегда бывает исполнено. Тебе ведь это нравится, правда? А еще работа – это твой запасной выход. Ты всегда можешь им воспользоваться, когда твоя жена захочет подойти слишком близко или начнет говорить о вещах, о которых ты не хочешь слышать.

– Я ведь сказал, – перебил ее Аристон, – что сокращу свои рабочие часы… если это может заставить тебя вернуться.

– Но неужели ты не понимаешь, что этого недостаточно?

– Недостаточно? Чего же ты еще от меня хочешь, Кайли?

Вот он – вопрос, который она хотела, чтобы Аристон задал ей, начиная с того самого дня, когда он унес в свою спальню. Но если она ответит на него честно, это сделает ее потенциально уязвимой.

Хватит ли у нее смелости? Хватит ли у нее смелости не ответить?

Однажды Кайли поклялась не подвергать себя риску снова быть отвергнутой. Но эту клятву она дала, когда была оскорблена и унижена. К тому же теперь она стала взрослой. Взрослой женщиной, у которой самой скоро будет ребенок.

– Мне нужно твое доверие, – произнесла она. – Хочу, чтобы ты верил мне, когда я что-то тебе говорю, а не выдумывал всякую ерунду. Чтобы ты перестал меня контролировать и дал свободу быть самой собой. Я не хочу все время чувствовать, что я плыву против течения, когда пытаюсь приблизиться к тебе. Я хочу, чтобы наш брак был тандемом – но только в том случае, если мы оба готовы работать над этим. Я хочу, чтобы мы были на равных, Аристон. На равных по-настоящему.

Он долго смотрел на нее, потом покачал головой:

– Похоже, ты все это обдумала.

– Да, я потратила на это немало времени. Только не знала, будет ли у меня шанс высказаться.

Снова наступило молчание. Кайли смотрела на его лицо, и у нее разрывалось сердце. Она видела там отражение собственных страхов. Ей хотелось подойти к Аристону и обнять его, предложить свою силу и почувствовать его. Но она не подошла. И ничего не сказала. Ничего, что могло бы снять заклинание и помочь явить то, что было спрятано в его сердце. А не опять задвинуть подальше, как он это делал всегда. Но разве это был не единственно возможный путь, каким они могли двигаться вперед? Быть честными и позволить себе говорить правду.

– Доверять кому-то – значит подвергать себя опасности, – наконец произнес Аристон. – Я потратил годы, чтобы научиться контролировать свои эмоции, что позволило мне заботиться о Павлосе, когда от нас ушла мать, а потом собрать по кусочкам компанию. Контроль позволял мне держать баланс Я был так занят, выстраивая будущее моего брата, что у меня больше ни на что не оставалось времени. Да я и не хотел ничего другого. А потом я встретил тебя, и все изменилось. Ты притягивала меня, но я сопротивлялся. Я чувствовал, что ты можешь причинить мне боль.

– Но я не хотела причинять тебе боль, Аристон! Я не твоя мать! Нельзя судить всех женщин по ней. Я хочу быть с тобой – во всем. Можешь ли ты мне это позволить?

– Не думаю, что у меня есть выбор, – признался Аристон. – Без тебя моя жизнь превратилась в ад. Мой дом и моя жизнь пусты, когда в них нет тебя, Кайли. Ты говоришь мне правду так, что иногда это больно слышать, но сквозь эту боль прорастает уверенность, что я люблю тебя. И вероятно, всегда любил.

Она больше не могла себя сдерживать. Порывисто шагнув к нему, она попала прямо в его объятия. К ее глазам подступили слезы.

– Кайли, – прошептал Аристон. – О, Кайли! Я с самого начала обманывал себя. Это было как удар молнии, когда я впервые тебя увидел. Я сказал себе, что ты очень молода – слишком молода, но потом я тебя поцеловал, и мой мир перевернулся. – Он провел пальцем по ее дрожащим губам. – Проще всего было убедить себя, что я тебя презираю. Сказать себе, что ты такая же, как твоя мать, и что мне нужен только секс, чтобы потушить этот пожар. Но оказалось, это лишь усилило его. Когда я узнал, что ты беременна, моя душа возликовала. Но я не мог понять, кого благодарить за то, что ты осталась со мной. То, что я чувствовал рядом с тобой, было для меня так ново, так необычно и даже…

– Пугало, – подсказала Кайли, чуть отстранившись, чтобы заглянуть ему в глаза. – Я тебя понимаю. Со мной было то же самое. Потому что любовь – очень редкое чувство. Многие не знают, что с этим делать, особенно если они росли без любви. Но мы же не глупые люди, Аристон. Во всяком случае, мы знаем, чего мы не хотим – разрушенных домов, потерянных детей, горьких ран, которые никогда полностью не заживут. Я просто хочу любить тебя и нашего ребенка и создать счастливую семейную жизнь. Разве тебе не хотелось бы этого?

Аристон на мгновение закрыл глаза, и, когда он их открыл, Кайли по-прежнему была рядом. Как и должно было быть. Потому что некоторые вещи ты просто знаешь, если только на какое-то время опустишь свои защитные барьеры, чтобы дать возможность проявиться инстинкту. А инстинкт говорил ему, что Кайли Кавакос любит его и будет любить всегда, хотя, вероятно, и не так, как он ее.

Он притянул ее ближе, и она почувствовала тепло его дыхания.

– Не пойти ли нам сейчас в постель… чтобы составить план нашего будущего?

– О, Аристон. – Кайли поднялась на цыпочки и обняла его за шею. – Я уж думала, ты никогда этого не скажешь.