Войдя в квартиру, Аристон услышал, как кто-то повторяет греческий алфавит. Голос доносился из музыкальной комнаты и был ему незнаком. Потом он услышал второй голос, запнувшийся на букве омикрон, традиционно трудной для иностранцев, и узнал голос жены. Он пошел по коридору и, не заходя в комнату, остановился в дверях. Красивая молодая гречанка в короткой джинсовой юбке стояла у окна, Кайли, сидя у пианино, читала вслух из тетради. Увидев его, она на мгновение смутилась.

Аристон улыбнулся. Улыбка была вежливой, но слова с ней не сочетались.

– Что здесь происходит? – спросил он.

– Я не думала, что ты так рано придешь, – словно оправдываясь, начала Кайли.

– Понятно. – Он поднял брови. – И?..

– Это Ева. Она учит меня греческому.

Наступила пауза.

– Не знал, что тебе это нужно.

– Я хотела сделать сюрприз.

Ева, опустив глаза, начала собирать свои бумаги.

– Я лучше пойду, – пробормотала она.

– Нет, – остановила ее Кайли. – У нас есть еще полчаса.

– Но я могу прийти в другой раз.

– Что все это значит? – спросила Кайли, проводив девушку и вернувшись в комнату.

– Тот же вопрос я мог бы задать и тебе. Кто, черт возьми, эта Ева?

– Я уже сказала. Она учит меня греческому.

– Учит греческому, – медленно повторил Аристон. – И где ты ее нашла?

Кайли вздохнула:

– Она сестра официанта, который обслуживал нас в ресторане у Кастро. Он случайно услышал, как я сказала Корине, что хотела бы учить греческий…

– Давай-ка еще раз, – остановил ее Аристон. – То есть она сестра какого-то случайного официанта, которого ты встретила в ресторане?

– А что в этом такого?

– Ты действительно не понимаешь? Подумай сама. Ты ведь даже не знаешь этих людей!

– Теперь знаю.

– Кайли! – взорвался Аристон. – Неужели ты не понимаешь возможных последствий таких приглашений в мой дом?

– Это также и мой дом, – сказала Кайли дрогнувшим голосом. – Или, по крайней мере, я так думала.

Сделав над собой усилие, Аристон изменил тон: – Не думай, что я придираюсь, но я все же нахожусь в особом положении. Так уж случилось, что я очень богат. Ты это знаешь.

– О да, я это знаю! – с жаром подхватила она. – Чего ты хочешь от меня, Аристон? Чтобы я бегала вокруг и проверяла, не прикарманила ли она какое-нибудь из твоих драгоценных яиц Фаберже?

– Или, возможно, – продолжал он, следуя своим мыслям, – предложить тебе репетитора было просто хитроумным ходом, каким милый официант хотел приблизиться к тебе?

– Ты думаешь, он мог иметь на меня какие-то виды? – Кайли встала, и, положив руки на живот, рассмеялась. – На меня, вот такую? Ты что, шутишь?

Аристон не слушал ее. Все, о чем он сейчас мог думать, это как соблазнительна она в своем гневе – блестящие глаза на разгоряченном лице в облаке светлых волос. Он рывком притянул Кайли к себе. Она забарабанила по его груди, но застонала, когда он начал массировать ее мгновенно затвердевший сосок, и ответила на его поцелуй. Поцелуй был горячим и злым, но удары стали слабее. Он прижался к ней бедрами, чтобы она могла почувствовать его эрекцию.

Его рука скользнула под платье, пальцы – под трусики. Его желание зашкаливало. И ее тоже. Аристон мог слышать ее жаркое дыхание, когда она искала пряжку его ремня. Он чувствовал максимальное напряжение, запах ее желания висел в воздухе, ее трусики стали влажными. Кайли застонала, когда его пальцы скользнули в ее влажную плоть, и секс, конечно, разрешил бы возникшее между ними напряжение, как это было всегда. Аристон всегда мог показать, кто здесь хозяин, и ее вечно голодное тело приняло бы его. Он уже был готов подхватить Кайли на руки и отнести в спальню…

– Нет, – внезапно отрывисто произнес он.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Кайли поняла, что он сказал.

– Нет?..

– Я не хочу тебя, Кайли. По крайней мере, сейчас.

– Не хочешь? – Кайли рассмеялась. – Ты уверен в этом? Разве не таким способом ты предпочитаешь решать наши разногласия?

Аристон подавил стон и заставил себя отступить от нее.

– Я не собираюсь заниматься с тобой любовью в таком состоянии, – глухо сказал он. – Я так же зол, как и ты, и боюсь быть с тобой слишком жестким.

– И?..

– Учитывая, что ты беременна, это далеко не лучший вариант.

Кайли смотрела на его лицо. Желание покидало ее, утекая, как песок сквозь пальцы, а вместо него пришло осознание того, что, как бы она ни старалась, что бы ни делала, Аристон всегда будет главным. Кайли могла продолжать учить греческий, но это ничего бы не изменило. Могла даже попытаться узнать больше о кораблестроении, но и это стало бы лишь потраченным временем. Потому что то, чего она хотела, было не в счет. Важно было только то, чего хотел Аристон. И так будет всегда.

Он хотел, чтобы она знала свое место и все делала по его указке. Он не желал видеть чужих людей в доме, и теперь от нее ожидалось, что она будет уважать его желание. Его дом стал ее тюрьмой, а ее муж – ее тюремщиком. И причина, по которой Аристон не хотел заниматься сейчас сексом, не имела никакого отношения к ее беременности. Выражение его лица было таким же, как и тогда, когда он говорил о своей матери. И внезапно Кайли поняла почему.

Аристон не хотел терять контроль, и еще менее – чтобы кто-то видел, что он его потерял.

Если Кайли останется с ним, ей придется всю жизнь подстраиваться под его желания и капризы. Единственное, о чем она попросила, когда согласилась выйти за него замуж, так и не было исполнено. Они никогда не будут на равных. И каким примером это могло стать для их сына?

Кайли тяжело вздохнула.

– Я сыта по горло, Аристон, – сказала она.

Его глаза сузились.

– Ты о чем?

– О тебе. Обо мне. О нас. Извини, но я больше не могу. Не могу оставаться в этом фальшивом браке.

Его улыбка стала жесткой. Она давно не видела, чтобы он так смотрел на нее.

– Но у тебя нет выбора, Кайли, – вкрадчиво сказал Аристон. – Ты беременна, и я не дам тебе уйти.

В его глазах она увидела холодную ярость.

– Ты не сможешь остановить меня.

– О, я смогу. Хочешь убедиться? Глупо. У меня есть все – и опыт, и необходимые средства. У тебя же нет ничего. Даже не сомневайся – я могу склонить любой суд в любой стране в свою пользу, хотя я сам не выбрал бы такой путь. Поэтому не заставляй меня. – Несколько секунд он пристально смотрел на нее, потом добавил: – Вероятно, я все же немного перегнул палку.

– Вероятно? – спросила она и тут же поняла: люди никогда не перебивали Аристона.

Его власть разрешила возвести вокруг себя такую высокую стену, что никто даже не пытался. Он устанавливал правила, и каждый обязан был им подчиняться. Все так и делали – до сих пор. Она стала единственной, кто осмелился переступить черту, и Аристону не терпелось снова поставить ее на место.

– Ты не понял, нет? – Ее голос дрогнул. – Это не брак, Аристон. Это фарс и тюрьма. И я говорю не только о недостатке доверия или поведении надсмотрщика, которое ты сейчас продемонстрировал только потому, что я имела неосторожность пригласить кого-то домой!

– Кайли, послушай…

– Нет! Теперь ты меня послушай! Хочешь знать, что это такое – быть замужем за тобой? Что это значит в действительности? Так вот – ты проводишь почти все время в офисе, а когда возвращаешься, ты меня только терпишь. Гарантированные оргазмы и случайные вылазки за город нас почти не сближают. Зная твое прошлое, мне не следовало бы удивляться, что ты не хочешь близости. Ты сам это сказал, но в то время я думала, что смогу с этим жить, а может, и изменить это. Но теперь я знаю, что нет – не могу. Тебе нет до меня никакого дела. Все, что тебя интересует, это ребенок. Иногда я чувствую себя каким-то инкубатором!

– Кайли…

– Не перебивай меня! – закричала она. – Когда я сказала, что у нас, возможно, слишком много прислуги, и высказала желание помочь, ты посмотрел на меня как на идиотку. Так что мне прикажешь делать весь день? Бегать по магазинам, пока не закончатся деньги на карте?

– Женщины обычно так и поступают.

– Но только не я! Если хочешь знать, мне это противно до тошноты. Да, у меня был короткий роман с шопингом перед тем, как мы поженились, но я с ним покончила. Это пустое, бесцельное существование. Я лучше пожертвую в какой-нибудь фонд помощи, чем куплю себе еще одну новомодную сумочку!

– Кайли…

– Я еще не закончила, – холодно сказала она. – Ты говоришь по-гречески, а я нет, а это означает, что я всегда была бы в стороне. Но когда я проявила инициативу и начала брать уроки, меня обвинили в том, что я засмотрелась на брата своего репетитора!

– Я погорячился. Разумеется, ты вольна брать уроки, если хочешь, но дай мне выбрать тебе подходящего репетитора. Ты не можешь вот так просто пригласить в дом сестру какого-то официанта.

– Почему?

– Да потому, черт возьми!

Это стало последней каплей.

В этот момент Кайли поняла, что пути назад быть не может. И вперед тоже. Ее сердце готово было разорваться, но каким-то образом ей удалось совладать со своим голосом.

– Значит, я должна сидеть тут как в клетке, пока ты будешь проверять каждого, с кем я захочу встретиться? Ты собираешься и вокруг меня построить такую же стену, как уже построил вокруг себя?

– Ну и кто сейчас переигрывает? – спросил Аристон.

– Я – нет. Я полагала, что все должно немного измениться, когда мы поженимся. Но вместо близости и доверия, на что я по глупости надеялась, все, чего я удостоилась, это подозрение и недовольство. Мне жаль тебя, Аристон, – тихо добавила она. – Видеть мир в таком свете – значит никогда не стать счастливым. И твое мировоззрение неминуемо отразится и на судьбе тех, кто будет рядом. Я не хочу растить ребенка в такой атмосфере. Чтобы он рос, видя только недоверие и цинизм, удивляясь, почему мама и папа никогда не проявляют друг к другу искренних чувств. Я хочу, чтобы у него был здоровый взгляд на мир, и поэтому я ухожу.

– Только попробуй.

Кайли устало кивнула.

– Ты хочешь сказать, что урежешь мне финансирование или вообще заблокируешь мою карту? Роль эмоционального тирана оказалась для тебя недостаточной? Можешь ли ты действительно зайти так далеко? Впрочем, как угодно. Но если ты это сделаешь, я тут же отправлюсь к адвокату, и он с удовольствием согласится оказать мне услуги за твой счет. Или же я могу продать вот это. – Она показала на холодные бриллианты, сверкающие на ее пальце, а потом на блестящий браслет. – Или это. А если будет необходимо, обращусь в газеты. Да. Я могла бы на это пойти. Я бы могла, например, продать историю «Каково быть замужем за греческим магнатом». Не сомневайся, я сделаю все, чтобы быть уверенной, что ты не заберешь у меня ребенка, сколько бы ты мне за это ни предлагал. Я не продам его ни за какие деньги. – Она сделала глубокий вдох и закончила: – Я не твоя мать, Аристон.

Он вздрогнул, словно от удара, но ее уже ничто не могло остановить.

– А сейчас, если позволишь, я хотела бы собрать свои вещи. А если ты попытаешься применить силу, я вызову полицию.

Выражение его лица было непроницаемым, но, встретив его взгляд, Кайли поняла, что оттолкнула его так далеко, как это было только возможно. Она сказала то, что должна была сказать – каждое слово. Но маленькая искорка надежды внутри ее все же отказывалась умирать. Мог ли он увидеть это в ее глазах? Надежду на то, что, возможно, этот очистительный взрыв позволит ей приблизиться к нему, чтобы стать женой, какой она действительно хотела ему быть. Показать ему всю любовь, которая разрывала ее сердце. Кайли с трудом сглотнула. И в тот же момент, как он открыл рот, поняла, что мечтала о несбыточном.

– Учитывая твое состояние, близкое к истерике, я думаю, что тебе надо сначала выспаться. Я переночую в отеле, чтобы освободить тебя от своего присутствия, но надеюсь, что к утру ты остынешь. – Его голос неожиданно смягчился. – Не стоит доводить себя до такого состояния, Кайли. Это нехорошо для ребенка.

Кайли хотелось завыть от отчаяния. И от горя. Она была рада, что Аристон думает о ребенке, но ей хотелось, чтобы он беспокоился и о ней тоже. Она отвернулась, боясь, что он увидит слезы на ее глазах, и вышла из комнаты.