Неожиданно мистер Роуз перестал подавать признаки жизни. Он исчез из жизни Лондона так же внезапно, как и появился, оставив в недоумении множество читателей газет, которые так и не поняли, чего он добивался.

Спасти Роуланда Харлисона от виселицы?

Как бы не так!

В камере Харлисона появился длинный список адресов. Это были адреса адвокатов, предлагавших свои услуги по защите преступников и правонарушителей Соединенного Королевства.

Роуланд сделал из пера и бумажного квадратика стрелу, и с расстояния в три фута послал ее в список.

Дважды он попал в пустое пространство; на третий раз стрела воткнулась в фамилию адвоката Эдварда Смарта, кабинет 112 в квартале Инн.

В унылых и сырых зданиях Инна[57] селятся, благодаря дешевизне, самые бедные представители судейского сословия.

Этот квартал так часто описывался в книгах, что невозможно, говоря о нем, избежать повторений. Молодой адвокат, завтракающий половинкой копченой селедки и мечтающий о деле, способном сделать его богатым и знаменитым, живет здесь рядом со старым юристом, решившем использовать свои последние пенни для приобретения веревки, способной приблизить конец его жалкого существования.

Мистер Эдвард Смарт к этому времени уже вычеркнул из своего меню копченую селедку, ограничившись самой дешевой колбасой, серым хлебом и водой из ближайшего фонтана, когда неожиданно на него обрушилась совершенно сногсшибательная новость: его пригласили защищать Джека-полуночника.

Его первым инстинктивным действием была попытка поцеловать с благоговением небольшого белого слоника из фаянса, служившего ему талисманом.

Потом, несколько раз сосчитав и пересчитав завалявшуюся в карманах мелочь, он решил отправиться в Ньюгейт автобусом, а не на шикарном такси, как полагалось бы поступить защитнику столь знаменитого бандита.

Мистеру Смарту не было еще и тридцати лет, и поэтому он сохранил большинство юношеских иллюзий. Он почувствовал, что находится на заре великих дел.

Бедный безработный юрист, он внимательно следил за этим неясным туманным делом, по которому у него еще не сложилось собственное мнение.

После того, как он получил пропуск к своему подзащитному и познакомился с документами, у него появилась четкая убежденность вопреки всему, что было сказано и написано по этому поводу: Харлисон был невиновен.

Он попытался заинтересовать судей странной особой мистера Роуза.

Потом, старательно занимаясь пробором в еще достаточно густой шевелюре и обрабатывая щеткой свой единственный костюм, он произносил вслух фразы, странно звучавшие в его унылой комнате, длинной и узкой, словно салон трамвая.

— Доказательства, господа? Невозможно отправить на эшафот английского гражданина на основе столь слабых презумпций. Полиция очень хотела задержать Джека-полуночника, и ей подвернулся Харлисон, потому что…

Получалось, что он использовал старую песню создателей Скотленд Ярда.

Глупости!

Нельзя осудить человека таким образом.

«Скорее вам придется снять статую Нельсона с пьедестала и осудить его!»

Немного рассудительности никогда еще не испортило судебное заседание.

А если жуткий приговор будет вынесен?

Мистер Смарт знал, что его долг — находиться рядом с клиентом до рокового мгновения, и казнь подсудимого быстро стала кошмаром для него, тайком твердившего античные оды и мечтавшего о славе Байрона.

Но ведь он может остаться в общей памяти как адвокат, защищавший Джека-полуночника? Это всегда будет большим плюсом для него.

Пробор был прямым, костюм чистым, как новенькая монетка.

Удача явилась к нему в облике Скарлетта, судебного репортера, в которого он в спешке врезался на каменных ступенях Инна.

— Послушайте, Смарт, если бы я спешил, как вы, я спрыгнул бы с пятого этажа на парашюте, — проворчал Скарлетт, потирая ушибленный локоть.

— Да, я спешу, приятель, и еще как! Прошу извинить меня… Срочное сообщение из Ньюгейта, представляете?

Скарлетт почуял любопытную новость и удержал юного юриста решительной рукой, едва не испортив аккуратную складку на его костюме.

— Можно узнать, о чем идет речь?

Смарт небрежно протянул репортеру бумагу, и тот с трудом удержался от ругательства.

— Проклятье! Подождите, юный идиот. Я задержу вас на время, необходимое, чтобы поправить ваш перекосившийся галстук; вас ждет слава, так как два фотографа из «Депеши» сидят за стаканчиком в двух шагах отсюда. Примите озабоченный вид, который так пойдет вам на фотографии.

Мистер Смарт поправил галстук, немного поколебался, подумав про сигарету, потом отбросил эту мысль, сочтя ее слишком фривольной, и двинулся дальше.

Четыре вспышки магния встретили его в зале.

— Номер появится сегодня вечером? — спросил адвокат у репортера, изображая безразличие.

— Вы получите десять экземпляров до шести часов! — сообщил ему репортер.

Смарт жестом остановил его и задумался.

— Пусть будет двадцать, — пробормотал он.

Вскоре Джо Партнер, главный страж заключенного, открыл адвокату камеру его клиента.

— Эдвард Смарт, — представился адвокат, взволнованный до глубины души.

Харлисон поднял на него усталый взгляд.

— Давайте сразу же уладим вопрос с гонораром, — сказал он. — У меня на счете в банке осталось, если не ошибаюсь, несколько сотен фунтов. Они и будут вашим гонораром, поскольку я все равно давно проиграл.

Мистер Смарт, впервые услышавший о существовании таких денег, едва не задохнулся от волнения. Потом бесконечная благодарность охватила его.

— Нет, нет! Я спасу вас!

Впервые за долгое время инженер рассмеялся.

— Я не сомневаюсь, мой дорогой мсье Смарт, что вы сделаете невозможное, чтобы извлечь меня отсюда. Я когда-то решил не иметь дела с защитником, потому что мое дело следует считать заранее проигранным. Но потом я подумал, что мне все же нужно иметь рядом человека, которому я смогу передать свое последнее желание. О, ничего особенного, это обусловлено моей сентиментальностью; нужно будет передать мое последнее прости одному лицу, которое, вполне возможно, вам никогда не доведется встретить.

Мистер Смарт все равно не отказался от своих планов, и на протяжении двух следующих часов рассказывал Харлисону о проделках загадочного мистера Роуза.

— Что вы можете сказать об этом? — с триумфом сказал он. — Только то, что Джек-полуночник продолжает действовать, несмотря на то, что вы находитесь за решеткой! Разве не так?

Ответ Харлисона произвел на энтузиазм адвоката действие холодного душа.

— Я скажу, что это еще одна загадка среди множества других, мой дорогой Смарт. Люди, так усложнившие мою жизнь, не оставляют меня в покое.

— Что это за люди? — спросил ошеломленный адвокат.

— Когда вы ответите на этот вопрос, двери Ньюгейта сразу же распахнутся передо мной, — улыбнулся Харлисон.

Мистер Смарт не успокоился.

— Вас нельзя осудить до тех пор, пока все загадки, во множестве роящиеся вокруг вас, не найдут решения.

— Это не так. Достаточно задать мне следующий вопрос:

«Как получилось, что вы однажды очутились в подвалах Скотленд Ярда?»

И я не смогу ответить на него…

— Ай, ай, ай, — пробормотал мистер Смарт.

— Давайте поговорим о чем-нибудь другом, — предложил Роуланд.

Они расстались друзьями после того, как мистер Смарт с большим чувством продекламировал «Балладу Редингской тюрьмы» Оскара Уайльда.

В шесть вечера фотография мистера Эдварда Смарта появилась на первой полосе «Депеши» в сопровождении невероятно хвалебного текста. Адвокат как раз закончил второй раз перечитывать статью, после чего аккуратно отложил в сторону полученные им экземпляры газеты, решив подарить их своим друзьям, когда его внимание привлек легкий шум.

Кто-то просунул ему под дверь большой конверт.

Мистер Смарт понюхал его, попытался прочитать имя отправителя на конверте, но обнаружил, что он девственно чист, после чего открыл дверь и выглянул наружу.

Мрачный коридор оказался совершенно пустым. Только ледяной ветер время от времени проносился по нему, поднимая пыль и изображая орган с помощью лестничных клеток.

— Что же, посмотрим, что находится в конверте, — произнес адвокат, устраиваясь за столом.

Распечатав конверт, он отшатнулся и вскрикнул от удивления. Из конверта вывалилось несколько пестрых бумажек: десять банкнот по сто фунтов каждая и листок бумаги с текстом, написанным от руки на обороте рекламы сапожного крема.

Надпись гласила: «Плата за защиту этого идиота Харлисона».

Прошло некоторое время, прежде чем наш бравый адвокат пришел в себя и поверил в свое удивительное везение.

Он пересчитал деньги, перечитал записку и погрузился в фантастические мечты. Время от времени он то вскакивал со стула и начинал бегать по комнате, то останавливался, выкрикивая фразы:

— Это не могут быть галлюцинации! Это невероятно! В этой истории многое никогда не будет сказано! Хотел бы я знать, кто находится за фасадом этой невероятной комедии!

Он машинально перевел взгляд на щель под дверью, благодаря которой в его руки попало это удивительное послание.

Ему мерещится? Он прикоснулся пальцем к горячему стеклу лампы. На пальце немедленно образовался пузырь от ожога. Он принялся сосать палец, негромко поскуливая от боли.

Значит, это ему не мерещится!

Под дверью появилось еще одно письмо!

Удача быстро становится обыденной реальностью, и мистер Смарт даже немного расстроился, когда оказалось, что во втором письме находилась всего одна бумажка в сто фунтов. Зато в нем находилась крайне любопытная записка, гораздо более важная, чем простая просьба хорошо защищать клиента.

«Вниманию мистера Смарта, адвоката!

Передать вашему подзащитному Роуланду Харлисону следующее: Вы большой шельма, Харлисон, но я все же хону сделать для вас кое-что. Тот камень „Сердце Бхавани“, что сейчас у вас в руках — это кусок цветного стекла. Где настоящий рубин? Скажите правду, и я извлеку вас из-за решетки».

Едва двери тюрьмы распахнулись перед посетителями и адвокатами, как мистер Смарт уже стоял перед камерой своего клиента. Он передал ему содержание письма, которое запомнил наизусть.

Харлисон почувствовал охватившую его тело дрожь.

Облик эшафота, к которому он давно привык во время кошмарных снов, начал растворяться в свете загоравшейся перед ним зари надежды.

* * *

«Сердце Бхавани!»

Неожиданно он увидел перед собой странный красный салон, появившийся когда-то перед ним, словно ночной сон.

Огромный рубин в ларце из черного дерева.

Глухим лихорадочным голосом он рассказал об этом происшествии мистеру Смарту, выслушавшему его с открытым от изумления ртом словно ребенок, которому в первый раз рассказывают сказку из Тысячи и одной ночи.

Потом он неожиданно замолчал.

— Послушайте, Смарт, я тут наговорил вам… Это все выдумки, бред… — После продолжительной паузы он добавил:

— Забудьте все, что я рассказал. Я придумал эту историю, так как она создавала у меня видимость надежды… Нет, ничего этого не было. Я ничего не знаю.

Когда Харлисон замолчал, перед его внутренним взором появился образ Нэнси Уорд, девушки, похитившей фантастический рубин.

— Короче, забудьте эту историю, Смарт. Она не стоит ломаного гроша…

Адвокат вздохнул.

— Действительно, нам нужно придумать что-нибудь получше… Эта ваша история ни в какие ворота не лезет… Я постараюсь забыть ее, как вы советуете…

Но это обещание имело смысл всего лишь для адвоката, потому что в тот момент, когда он давал его, Джо Партнер, главный сторож тюрьмы, отошел от двери в камеру, к которой прижимался ухом.

В обеденный перерыв Джо Партнер не отправился домой, а поехал автобусом до Чипсайда. Сойдя с него, он немного попетлял по улицам, постоянно оглядываясь, после чего зашел в таверну, где его ждал одинокий посетитель.

— Знаете, — сказал Джо, наклонившись к нему, — я очень многим рискую. Если узнают, что я делал здесь, я вернусь в Ньюгейт не старшим сторожем, а обычным заключенным.

Собеседник улыбнулся ему из-за дымчатых стекол очков.

— Успокойтесь, мой храбрый друг. Вы можете рассчитывать на абсолютную скромность с моей стороны. Это вам подтвердит банковский билет в пятьдесят фунтов, выпущенный английским банком.

После этого Джо Партнер подробно пересказал мужчине в очках все, что он услышал во время разговора Харлисона со своим адвокатом.