К грязным стеклам пустого дома приникла тень, жадно следящая за особняком на Найтрайдер-стрит.
Эта тень тоже прошла туннелем, закончившимся в подвалах Скотленд Ярда. Перед ней тоже поднялась металлическая дверь, похожая на гильотину; она постояла, прислушиваясь, перед последней дверью, а потом осторожно повернула фаянсовую ручку.
Люстра с хрустальными подвесками продолжала гореть, но секретный кабинет Гровера был пуст.
— Слишком поздно! — прорыдала тень.
Она бегом проделала в обратном направлении путь до дома на Найтрайдер-стрит, и оказалась в столовой.
Здесь она самым тщательным образом проверила картину Гильдебрандта, после чего в отчаянии заломила руки.
— Слишком поздно! Я уже не могла спасти его любой ценой!
Каннинг тоже погрузился в подземный лабиринт, обеспокоенный и сердитый, с тяжелым грузом неудач на сердце.
Разумеется, его меньше всего удивило существование подземного прохода; он хорошо помнил слова знаменитого шефа лондонской полиции:
«Самые важные учреждения королевства, даже запертые на три оборота ключа, всегда остаются столь же доступными, как Гайд-Парк днем!»
Каннинг оказался в пустом доме, обстановка в котором удивила его не больше, чем все остальное.
Он посмотрел на заднюю сторону особняка Харлисона и почувствовал глухую ярость.
«Слишком серьезно для нас! Кто играет с огнем…»
Он внезапно прижался к стене. К призрачному утреннему свету добавился красноватый свет. Этажом выше зажглась лампа.
Дом оставался молчаливым; самые чуткие нервы смогли бы определить, что это молчание продолжалось много лет.
Суперинтендант поднялся по лестнице мягкими бесшумными шагами, характерными для сотрудников Скотленд Ярда, когда они идут по следу преступников, и оказался наверху в тот момент, когда лампочка на потолке совершенно пустой комнаты моргнула несколько раз и погасла.
Но детектив хорошо представлял назначение этой одинокой лампочки; не вдаваясь в рассуждения придуманной Уоллесом ищейки, на действия которой опиралось поведение Харлисона, он осмотрел проводку, покачал головой с понимающим видом и спустился в подвал.
Здесь он уловил чье-то присутствие.
Присутствие существа, сидящего в засаде; он почувствовал, что два глаза, не отрываясь, следят за ним. Конечно, он напрасно бросился один в преследование, не подумав о возможной опасности.
«Взять этот особняк на Найтрайдер, — подумал он. — Его давно нужно было обыскать. Я начинаю соглашаться с Дембриджем — к черту дурацкие фантазии! А заодно и этого болвана Харлисона!»
Когда он появился в этом загадочном здании, он увидел не столовую с блестящим буфетом и картинами классиков на стенах, а красный салон с мебелью черного дерева. И Каннинг исчез из этого мира. Лорд Дембридж напрасно прикажет искать его в Лондоне, да и во всей Англии. Тайный туннель и пустой дом не откроют свои секреты сыщикам из Скотленд Ярда, которые не поймут их назначения. И пусть эти ищейки продолжат обшаривать днем и ночью Лаймхаус, Шедуолл, Уоппинг и Уайтчепел! Пусть они проверят от трюма до макушки мачт все суда, проходящие по Темзе! Стены Сити будут заклеены объявлениями о денежном вознаграждении за любые сведения о детективе Каннинге…
«Разыскивается! Разыскивается!»
Но найти его никто не сможет.
Лорд Дембридж будет крайне озабочен.
У него в руках оказался Харлисон, человек без прошлого, который провел всю жизнь в австралийском буше и очутился в Лондоне всего несколько месяцев назад, в то время, как Джек-полуночник годами грабил Лондон и проливал кровь его обитателей.
Но Каннинг сказал, когда арестовал Харлисона: «Вот Джек-полуночник!» Может быть, это решило сознание Каннинга? Но почему Харлисон возник из загадочной тьмы через тайный ход, весьма подходящий для воровского люда?
Ярд начнет терпеливо создавать систему доказательств и, несмотря на все возражения, эта система превратится в нечто основательное.
Харлисон — это Джек-полуночник; разумеется, это необходимо доказать.
Разве это проблема для Скотленд Ярда? Было бы желание…
К вящей славе лондонской полиции неизвестное в формуле X = Джек-полуночник = Роуланд Харлисон быстро станет известным.
«Наконец-то, — вздохнет с облегчением шеф полиции, — мы нашли, кого можно повесить в связи с этим делом».
Действительно, тощий набор аргументов устоял перед критикой.
Вы вправе удивиться скудости сведений об этом периоде жизни Роуланда Харлисона, обвиненного английской полицией в совершении множества преступлений, автором которых в действительности был Джек-полуночник, сутенер, грабитель, шантажист, убийца.
«Что делать, если вас обвинят в краже башен собора Нотр-Дам…»
Обвиненному в таком преступлении придется долго размышлять над этим ироничным и жестоким афоризмом.
В самом начале у лорда Дембриджа было совсем плохо с фактами для строительства системы обвинений:
«Так сказал Каннинг!»
Но каждый полицейский Ярда принес свой камень, и скоро было построено сооружение, свод которого явился основанием для виселицы. Изучим эти камни и, одновременно, бесплодные попытки Харлисона разрушить их.
Харлисон: Я двадцать лет прожил в Австралии. Я только полгода, как приехал в Лондон. Этого достаточно, чтобы разрушить любое обвинение.
Обвинители: Когда газеты опубликовали фотографии Харлисона, то есть Джека-полуночника, жители квартала Найтрайдер-стрит сразу узнали в нем горожанина Джона Смита, проживавшего в доме номер 1826 последние четыре года. Именно четыре года назад началась кровавая серия безнаказанных преступлений, вернее, она достигла апогея.
Харлисон: Я прошу опросить моих бывших работодателей из фирмы «Мидас и С°», а также офицеров и пассажиров парохода «Джервис Бей» и, в первую очередь, бортового комиссара Чермана.
Обвинители: Это самый больной пункт обвинения. Пожалуй, следует признать, что он говорит в пользу Харлисона. Не будем забывать также, что это одновременно ключ к разгадке тайны Харлисона — Смита — Джека-полуночника. Поясним, что в детективном романе читатель в этом месте очутился бы перед неизбежной неожиданной развязкой, и нам остается только пожалеть о скудости анналов Скотленд Ярда, раскрывающих без барабанного боя и без особых деталей эту почти финальную загадку.
Любой великий человек рано или поздно встречает своего двойника и пытается использовать его. Свидетели этого — некоторые абсолютные монархи, в том числе, русские цари.
Смит, король преступления, встретил своего двойника и использовал его особым образом. Ниже мы расскажем, как именно.
Тем не менее, есть существенная разница между Харлисоном австралийским и Харлисоном лондонским. Первый был шатеном, тогда как второй — брюнетом.
Харлисон: Рассказывает о странном изменении за одну ночь. Потом он стал краситься, полагая, что поступает в соответствии с желанием своего загадочного спасителя, китайца Ванга.
Обвинители: Минуточку, мы сейчас разберемся с этим! Смита можно было увидеть в Адене, где он ни от кого не прятался. В это время Харлисон пересекал Индийский океан.
Смит, он же Джек-полуночник, должен был встретиться с Харлисоном на суше. Он столкнулся со своим двойником, случайно или специально — это будет установлено позднее. Он использовал эту встречу быстрым и ужасным способом, чтобы создать себе весьма необычное алиби.
Харлисон: Легко установить, что мои волосы покрашены. Следовательно, я шатен Харлисон из Австралии.
Обвинители: Смит тоже мог давно начать красить волосы. Правда, обвинители признают, что это довольно слабый довод. Но, почему Харлисон продолжал красить волосы после своего возвращения в Аден? Он объяснил это мероприятие тем, что парикмахер не мог подобрать ему краску, которой он красил волосы в Австралии. Джек-полуночник хорошо знал о важности мелких деталей, он даже придавал им слишком большое значение, как это часто бывает в воровском мире среди специалистов по неуязвимым алиби.
Ночная операция? Полиции вполне достаточно придумать призраков.
К тому же, в Адене не обнаружили никаких следов ни Ванга, ни убитых арабов.
Это типичная волшебная сказка, придуманная легендарным Джеком-полуночником, известным специалистом создавать фантасмагории. Это крайне изощренное создание, обожающее невероятные и странные ситуации. Об этом говорят его многочисленные фантастические и романтические преступления.
Здесь обвинители начислили себе очко.
Харлисон: Потребовал встречу с представителями компании «Мидас» и с Черманом. Заметим, что это фактически вызов свидетелей защиты, что уже предлагалось обвиняемым ранее в несколько ином виде. Полиция очень опасалась этого мероприятия.
Обвинители: Несмотря на все опасения, эти свидетельства оказались в пользу обвинения.
Инженер почти постоянно жил в буше один. То же самое можно сказать и о ряде уточнений, которые невозможно проверить из-за его жизни в одиночестве.
Смит мог узнать множество подробностей от Харлисона во время путешествия. Еще более вероятно, что бандит знал о существовании Харлисона, своего двойника, на протяжении ряда лет, и что он с еще неясной ему самому целью постоянно старался быть в курсе всех его привычек и поступков.
Представитель фирмы «Мидас» слегка заколебался при опознании инженера; он был готов признать возможность подмены. Но он сообщил, что Роуланд Харлисон, человек спокойный, сдержанный и молчаливый, никогда не пустился бы добровольно в приключения, в которых его обвиняют.
Черман не общался тесным образом с инженером после Адена, когда Харлисон мог быть Смитом или Джеком-полуночником.
Харлисон: Не вспоминает о «Сердце Бхавани», тогда как Дембридж упоминает о нем. Высокое начальство считает операцию с легендарным рубином спектаклем. Это преступление, запланированное Джеком, было в действительности совершено, но преступник завладел всего лишь очень хорошей имитацией. В этой ситуации Каннинг обыграл негодяя.
Харлисон: …молчит, так как не хочет впутывать в это дело Нэнси Уорд. Он так никогда и не упомянул ее.
Обвинители: Неохотно признают, что в комплексе доказательств имеются большие пробелы, но молчание обвиняемого они с энтузиазмом трактуют в свою пользу. Считают, что в этом вопросе они загнали обвиняемого в угол. Его молчание рассматривается как почти признание.
Харлисон: Рассказывает про картину Гильдебрандта, про крест и муху.
Обвинители: Считают, что это россказни любителя фантастики. Это выдумки, которые не способны никого одурачить. Картина, о которой шла речь, была тщательно исследована. При этом не было обнаружено никакой металлической мухи, встроенной в написанное красками полотно, никаких тайных механизмов. Соответственно, отсутствовали устройства для подачи таинственных сигналов.
В особняке на Найтрайдер-стрит не было никаких подделок. Голос в телефоне? Расскажите что-нибудь поумнее. Проводка была проверена сантиметр за сантиметром — никаких ответвлений!
Харлисон: До сих пор ничто не доказывает, что, если я даже являюсь Смитом, что Смит — это Джек-полуночник.
Обвинители: А что вы скажете о побоище в районе Верхней Темзы? Вас опознало человек десять полицейских!
Харлисон: Согласен.
Обвинители: Этого достаточно, чтобы повесить вас. Харлисон, честный и лояльный сотрудник «Мидаса», никогда не смог бы иметь что-либо общее с бандитами. Харлисон — это не Харлисон, а Джон Смит, а Смит — это Джек-полуночник, которому подчиняется множество неуловимых преступников. Не исключено, хотя и не вполне очевидно, что одним из сообщников является женщина. Кстати, где она, эта женщина?
Харлисон: Не отвечает.
Обвинители: Вся совокупность доказательств выдерживает самую стогую критику. Весь набор аргументов является достаточно надежным. У нас в руках именно Джек-полуночник. Пока он содержится в заключении, на прочной цепи, в ожидании неизбежной виселицы.
Доктор Парди, сосед Смита, лечил его несколько месяцев назад от бронхита. Он вспомнил, что у его пациента на правой стороне груди имелся шрам в виде креста.
Действительно, этот шрам был обнаружен на груди у Смита или Харлисона.
Инженер рассказал странную историю той ночи, когда стигмат был отпечатан на его теле.
— Очередная басня! — ухмыльнулись обвинители.
— Я требую провести медицинское исследование! — заявил обвиняемый. Но наука, хотя она, конечно, может заблуждаться и ошибаться, сделала вывод, что этому шраму много лет.
Не представляя, что это ему даст, Харлисон потребовал участия в процессе Бетти Элмсфильд. Тут же с места вскочил лорд Элмсфильд, гневный, удрученный, обвиняющий:
— Бетти Элмсфильд пропала!
Роуланд Харлисон падает без сознания.
Его энергия разом иссякла, словно лопнула струна.
У него закончились аргументы, у него больше нет сил сопротивляться. Мужественный авантюрист верит в рок. Он склоняет голову перед неизбежностью.
Перед обвинителями теперь находится отчаявшийся молчаливый человек.
Здесь мы должны добавить, что лорд Дембридж всегда считал, что главным доказательством вины Роуланда Харлисона является его появление в подвалах Ярда. Но, поскольку обвиняемый молчит об этом событии, шеф полиции также ничего не рассказывает, поскольку эта история может основательно дискредитировать его организацию. Таким образом, между ними существует нечто вроде молчаливой договоренности об этом происшествии, и Дембридж не может не быть благодарным преступнику за его молчание. Хотя молчит Харлисон, как всегда, только потому, что не хочет упоминать Нэнси Уорд…
Обвинение торжествует. Вряд ли человек, выдувший мыльный пузырь и внезапно увидевший, что он превратился в хрустальную сферу, радовался бы больше.
Они считают Джека-полуночника достойным противником, признавшим свое поражение и мужественно воспринявшим завершение своей судьбы. Еще немного, и они начнут петь ему дифирамбы. Именно в этом обличье Смит-Харлисон-Джек-полуночник появится перед судьями.