— Сумеречные охотники — это мусор, — объявила Лили.

Алек бросил на нее взгляд.

— За исключением присутствующих. И Джема, — сказала Лили. — Я ужасно провожу время в Буэнос-Айресе, и я не ем, но я в настроении для вкусной миски Джембалайи.

— Он женат! — снова указал Алек.

— Пожалуйста, перестань напоминать мне. От нее пахнет книгами. Я могу быть бессмертной, но жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на чтение. — Лили на мгновение замолчала, а затем тихо добавила: — Рафаэлю она нравилась. Они с Рагнаром Феллом и Рафаэлем проводили небольшие собрания и рассказывали друг другу секреты.

Алек понял напряжение в ее голосе. Лили тоже немного настороженно относилась к Магнусу: к любому не из её клана, кого, возможно, любил Рафаэль Сантьяго.

— Я сказал Джему, что мы встретимся за пределами Теневого рынка, — сказал Алек, фактически отвлекая Лили. — Мы можем просто нести наши сумки, пока не найдем, где остановиться. А пока давай посмотрим на это место, над чем работает Буэнос-Айресский институт, куда могу зайти только я.

Алек часто ходил на Нью-Йоркский Теневой рынок на Канал-стрит с Магнусом и Максом, но первый раз на новом Теневом рынке в качестве сумеречного охотника может быть сложно.

Теневой рынок Буэнос-Айреса выглядел более чем сложно. На каждой доске висела колючая проволока. Гладкая обесцвеченная солнцем древесина и огрызки колючей проволоки были непроницаемым участком серебра. Перед ними была большая металлическая дверь, больше подходящая для тюрьмы, чем для рынка, и глаза оборотня сияли за металлической решеткой. Он что-то рявкнул им.

— Он сказал: «никаких сумеречных охотников», — весело перевела Лили.

Позади них стояла очередь из обитателей нижнего мира, которые смотрели и бормотали. Алек почувствовал тень старого дискомфорта от того, что был в центре внимания, и внезапное засомневался в информации, предоставленной Джемом.

— Я Алек Лайтвуд — сказал он. — Я слышал, что мне разрешили войти.

За его спиной промелькнуло волнение, короткое молчание, а затем поспешность разного рода шепотов, как будто он прислушивался к повороту прилива.

— Ты можешь быть еще одним лживым Нефилимом, — прорычал оборотень, переходя на английский. — Ты можешь доказать, что ты Алек Лайтвуд?

Алек сказал:

— Я могу.

Он вынул руки из карманов и поднес правую к решетке, чтобы оборотень мог ясно видеть ее: шрам на коже, мозоли от лука, темные линии его руны ясновидения, и освещаемую лунным светом яркую полосу его семейного кольца с его выгравированным рисунком пламени.

Еще одна пара глаз появилась за решеткой, это глаза фейри, зеленые и глубокие, как лесистые озера, с маленькими зрачками. Она мягко сказала что-то на испанском.

— Она говорит, что магия в твоем кольце очень сильна, — сообщила Лили из-за его плеча. — Слишком сильна. Она говорит, что такая сила исходит из самого сердца ада.

Алек знал, что это правда. Это кольцо было не просто зачаровано: магия защиты и отклонения, магия управления его стрелами и лезвиями — заклинание за заклинанием, вся сила по команде Магнуса вылилась в металл. Было все, о чем Магнус мог думать, чтобы защитить Алека, и гарантировать, что Алек вернется домой в целости и сохранности. Но самое главное было выражение лица Магнуса, когда он отдал заколдованное кольцо Алеку и сказал, что верит, что однажды они поженятся.

— Я знаю, откуда исходит такая сила. — Алек повысил голос, чтобы вся журчащая толпа могла его слышать. — Меня зовут Алек Лайтвуд. Магнус Бэйн сделал это кольцо для меня.

Охранник-оборотень открыл дверь на Теневой рынок.

Алек и Лили вошли в туннель из колючей проволоки. Алек мог слышать звуки и мельком видеть огни рынка, но туннель разделялся в двух направлениях. Охранник повел их влево, подальше от света и звука, в барак, окруженный палатами и металлом. Сломанное оружие было закреплено на стенах, а в центре комнаты была грубо вытесанная круглая платформа, и на этой платформе огромный стул. На спинке кресла были скрещенные топоры, а сверху бежал ряд сверкающих шипов. Стройная фейри, с тонкими волосами и задумчивым лицом, сидела со скрещенными ногами у подножия трона.

На троне была молодая женщина, которая выглядела примерно, как Алек. На ней были джинсы и фланелевая рубашка, ее ноги небрежно качались на подлокотнике трона, над ее светлыми волосами блестел ряд шипов. Должно быть, это та женщина, о которой писал Джем, Королева рынка оборотней.

Она увидела Алека, и ее лицо стало пустым. Потом она улыбнулась и сказала по-английски, но с отчетливым французским акцентом:

— Алек! Это действительно ты. Я не могу в это поверить!

Это было очень неловко.

— Прости, — сказал Алек. — Мы встречались?

Оборотень опустил ноги на пол, наклонившись вперед.

— Меня зовут Джульетта.

— Я не Ромео, — ответила Лили. — Но ты милая, так что расскажи нам больше о себе с сексуальным акцентом.

— Эмм, кто ты такая? — спросила Джульетта.

— Лили Чен, — сказала Лили.

— Глава Нью-Йоркского клана вампиров, — добавил Алек.

— Ну, конечно, — сказала Джульетта. — Из Альянса! Спасибо, что пришли с Алеком помочь нам. Для меня большая честь познакомиться с вами.

Лили просияла. «Я знаю, правильно?»

Глаза Джульетты вернулись к Алеку. То, как она смотрела на него, широко раскрытыми глазами и испуганная, действительно звучало слабым звоночком.

— А это моя дочь Роза, — сказала оборотень Джульетта, крепко держа руки на плечах юной фейри.

Алек не узнал женщину, но он узнал этот тон. Он знал, как это — претендовать на то, что ты любишь, ещё более настойчиво, потому что люди сомневались в любви, которая принадлежала тебе. Алек не знал, что сказать, поэтому он сделал одну из своих любимых вещей. Он достал свой телефон и нашел действительно хорошую фотографию, подошел к помосту и показал ее им обоим.

— Это мой сын Макс.

Джульетта и Роза наклонились вперед. Алек увидел мерцание глаз оборотня, увидел момент, когда Джульетта поняла, что Макс был колдуном.

— О. — Голос Джульетты был мягким. — Он действительно прекрасен.

— Думаю, да, — застенчиво сказал Алек и показал им еще несколько фотографий. Алеку было трудно выбрать лучшие фотографии. Многие из них были великолепны. Было трудно сделать плохую фотографию Макса.

Джульетта легко толкнула юную фейри между лопаток.

— Иди за братом и сестрой, — попросила она. — Быстро.

Роза легко вскочила на ноги, бросила последний застенчивый взгляд на Алека и выбежала.

— Ты меня знаешь, — сказал Алек. — Откуда?

— Ты спас мне жизнь, — сказала Джульетта. — Пять лет назад, когда демоны напали на Восточный Экспресс.

— О, — сказал Алек.

Их с Магнусом первый отпуск. Он старался не думать о не очень приятных моментах этой поездки, но он помнил поезд, теплую падающую воду и блеск глаз демона, кричащий ветер и пропасть внизу. Он боялся за Магнуса той ночью.

— Ты сражался с демонами в «Восточном экспрессе»? — спросила Лили с интересом.

— Я сражался с демонами во многих местах, — сказал Алек. — И это вполне нормально.

— Я никогда в жизни не видела ничего подобного, — с энтузиазмом сказала Лили Джульетта. — Там было так много демонов! Они разбили все окна. Я думала, меня вот-вот убьют. Потом Алек уничтожил всех демонов, которых видел. Он был насквозь мокрым, и на нем не было рубашки.

Алек не видел, какое это имеет значение.

— Весьма нормально, — повторил Алек. — За исключением того, что обычно я ношу рубашку.

Глаза Лили танцевали от радости.

— Как дико ты проводишь время в отпуске, Алек.

— У меня было совершенно обычное и скучное время, — сказал ей Алек.

— Звучит именно так.

— А я была на той вечеринке в Венеции, — продолжала Джульетта. — Когда обрушился особняк.

— Я тоже там присутствовала! — сказала Лили. — Рафаэлю там было очень грустно; но это было весело. Я целовалась со столькими людьми, это был личный рекорд. Я думаю, одна из них была горячей блондинкой! Это была ты?

Джульетта моргнула.

— Э, нет. На самом деле нет… целоваться с девушками.

Лили пожала плечами.

— Жаль, что ты тратишь свою жизнь.

— Я тоже, — мягко прокомментировал Алек.

Джульетта кивнула.

— Я помню Магнуса и на той вечеринке. Он пытался мне помочь.

Алек услышал, как его собственный голос стал более низким и нежным, полностью вышел из-под его контроля.

— Он всегда это делает.

Позади них раздался грохот ног. Роза, девушка фейри, вернулась. Теперь с ней было еще двое детей, еще одна девочка-фея с крепким телосложением гоблина и темнокожий колдун с лисьим хвостом. Они подбежали к стулу и стали рассуждать о Джульетте. Девочке было лет десять, а мальчику не больше шести.

— Дети, — сказала Джульетта, — это Алек Лайтвуд, о котором я вам рассказывала. Алек, это мои дети.

— Привет, — сказал Алек.

Дети уставились на него.

— Когда ты спас меня в Восточном экспрессе, — сказала Джульетта, — я спросила, чем могу отплатить тебе, и ты сказал, что видел ребенка фейри на Парижском теневом рынке. Ты спросил, могу ли я присмотреть за ней. Я никогда раньше не говорила с сумеречным охотником. Я не думала, что они такие, как ты. Я была удивлена, что ты попросил меня об этом. Поэтому, когда я вернулась в Париж, я отправилась на ее поиски. С тех пор мы с Рози всегда были вместе.

Она взъерошила тонкие волосы Розы вокруг тернового венца. Роза покраснела в зеленый.

— Маман. Не смущай меня перед Алеком Лайтвудом!

Парижский теневой рынок Алек и Магнус посетили в свой первый отпуск, и вместе с этим он был первым рынком Алека. Обитатели Нижнего мира не привыкли к нему тогда, и он не привык к ним. Он вспомнил ребенка фейри, которого видел там: какая она была худая и как ему было жаль ее.

Она была того же возраста, как и его младший брат, в честь которого назвали Макса. В отличие от его брата, она выжила, и стала старше.

— Роза, — сказал Алек. — Как ты выросла.

Роза просияла.

— Мы были счастливы в Париже, ты и я, не так ли, ma petite2? — спросила Джульетта Роуз, её голос звучал задумчиво. — Я думала, что окончание войны с Валентином будет концом всех войн. Но потом была еще одна война, и так много сумеречных охотников погибло, и так много фейри. И начался Холодный Мир.

Она посмотрела на Алека. Свет над троном отразился в ее глазах, словно фары, светящие в глаза волка.

— Я слышала о вас с Магнусом, об Альянсе сумеречных охотников и Обитателей Нижнего мира, который вы создали. Вы оба помогали людям. Я тоже хотела это сделать. Я слышала о людях, охотящихся на фейри в Бельгии, и у меня появилась моя младшая девочка.

Руки Розы сомкнулись на плечах девочки-гоблина. Алек тоже распознал этот жест: постоянное беспокойство старшего в семье, знание того, что вы несете ответственность за младших.

— Потом я услышала о Буэнос-Айресе, — сказала Джульетта. — Институт здесь был разгромлен в Темной Войне. Жители Нижнего мира, бежавшие в Европу, рассказывали мрачные истории о том, что поднялось из-под обломков. Я пришла узнать, могу ли я чем-нибудь помочь.

Маленький мальчик поднял к ней руки, и Джульетта подняла его, посадив на колено. Мальчик наблюдал за Алеком, задумчиво посасывая кончик лисьего хвоста.

— После войны осталось много детей-сирот, — сказала Джульетта. — Теневой рынок здесь стал убежищем для нежеланных детей. Случайный приют, среди ларьков, огней и магии. Рынок стал сообществом, потому что мы нуждались в нем, рынке, который никогда не прекращался. Люди живут в этих стенах. Мой ребенок появился здесь, потому что он проявил свою метку колдуна так рано.

— И Макс тоже, — сказал Алек.

— Здесь так много детей. — Джульетта закрыла глаза.

— Что не так с этим Институтом? — Спросил Алек. — Почему никто не обратился к Клэйву?

— Мы обращались, — вернулась Джульетта. — Это было бесполезно. У Брейкспира есть влиятельные друзья. Он убедился, что послание доставили человеку по имени Гораций Дирборн. Вы с ним знакомы?

Глаза Алека сузились.

— Я знаю его.

Последствия слишком многих войн и постоянное давление Холодного Мира открывали возможности для определенного типа людей. Гораций Дирборн был из тех, кто процветал на волнениях и страхе.

— После того, как Институт был разрушен, — сказала Джульетта, — Клив Брейкспир прибыл сюда от имени этого Дирборна, как стервятник, обжирающийся на останках. Говорят, его сумеречные охотники берут задания за деньги. Например, если кто-то хотел убить соперника, сумеречные охотники Брикспира увидят это. Они не охотятся на демонов. Они не охотятся на тех, кто нарушает закон. Они охотятся на всех нас.

У Алека перевернулся живот.

— Они наемники.

— Приличные сумеречные охотники ушли, потому что не могли ничего изменить. — сказала Джульетта. — Не думаю, что они разговаривали. Думаю, им было стыдно. Этот рынок, со всеми детьми в нем — рынок не был безопасным. Казалось, что лидеров убирают, поэтому люди будут более уязвимы. Но это не про меня. У меня есть друзья в Париже и Брюсселе, которые поднимут шум, если я исчезну. Поэтому я приказала поставить палаты и заборы. Я позволяю людям называть себя королевой. Я старалась казаться настолько сильной, насколько могу, чтобы они не напали на нас. Но все становится хуже, а не лучше. Женщины-оборотни исчезают.

— Их убивают? — спросил Алек.

— Я не знаю, — сказала Джульетта. — Сначала мы думали, что они бегут, но их слишком много. Матери, которые не оставили бы свои семьи. Девочки такие же молодые, как моя Рози. Некоторые говорят, что видели странного колдуна. Я понятия не имею, что происходит с этими женщинами, но я знала, что в Институте никому нельзя доверять. Я не рискну доверять ни одному сумеречному охотнику. Кроме тебя. Я сказала, что хочу говорить только с тобой. Я не была уверена, что ты придешь, но вот ты здесь.

Она умоляюще подняла лицо к Алеку. В этот момент Королева Теневого рынка выглядела так же молодо, как дети, собравшиеся вокруг нее.