Джем улыбнулся.

— Ты же ухитрился найти способ понравиться парнишке, которому вообще никто не нравится. Признателен тебе за помощь, Алек.

Сам парень жалел, что не смог сделать для них большего, но понимал, что приложил все усилия, по крайней мере, на данный момент. Им всем необходимо доверять друг другу, и он точно доверял им. Если Эрондейлу грозила опасность, то он не мог представить лучших защитников, чем Джем и Тесса.

— Не так уж я и помог, но был рад повидать вас обоих. Удачи вам с Эрондейлом.

Джем признательно кивнул.

— Благодарю, думаю, удача нам понадобится.

В это время открылся портал, сияющий искрами.

— Пока, Джем, — сказала Лили.

— Что, никаких прозвищ? — голос Джема звучал довольно. — Пока, Лили.

Алек пристально вгляделся в лицо Рафа.

— Я тебе нравлюсь? — спросил он. Раф просиял и кивнул, а затем еще крепче обнял Алека за шею.

— Что-что, а это ты понял, — проворчал парень. — Ну да ладно, идем домой.

Они ступили из портала под сень электрических звезд Нью-Йорка. Дальше по улице Алек видел окна своей квартиры: отсветы ведьминского огня за бледно-голубыми шторами. Он посмотрел на часы: Макс уже давно должен был спать. Сынишка сражался с отправкой в кровать, словно с демоном, поэтому Магнус, наверное, читал ему уже пятую сказку или пел третью колыбельную.

Каждый коричнево-белый фасад, каждое дерево на растрескавшейся мостовой, окруженное проводами, было бесконечно дорого ему. Раньше, когда Алек был моложе и чувствовал, что умирает среди рушащихся надежд и каменных стен Института, то мечтал жить среди стеклянных башен Аликанте. Он и не подозревал, что дом ждал его на другом конце Нью-Йорка.

Он поставил Рафа на лестницу, ведущую в здание с их квартирой, а затем прыжком переставил на ступеньку выше, а затем поднял еще на одну — исключительно от бурлящей внутри радости. Он открыл дверь домой…

— Алек, — набатом раздалось у него за спиной.

Парень вздрогнул от неожиданности. Лили немедленно подтолкнула Рафаэля за дверь, чтобы защитить, и обернулась, оскалив бритвенно острые клыки. Алек тоже повернулся, очень медленно. Он не был напуган, так как узнал этот голос.

— Алек, — повторил Роберт Лайтвуд, — нам нужно поговорить.

— Хорошо, пап, — отозвался Алек. — Лили, мне нужно будет все обсудить с Магнусом, поэтому не могла бы ты присмотреть секунду за Рафом?

Лили кивнула, продолжая пялиться на Роберта. Последовала пауза.

— Здравствуй, Лили, — выдавил Роберт сухим тоном.

— Кто, черт возьми, ты такой? — спросила Лили.

— Это мой отец, — ответил ей Алек. — Инквизитор, второй по значимости человек в Конклаве. Ты с ним встречалась, по меньшей мере, уже раз двадцать шесть.

— Не припоминаю, — отрезала Лили.

Скептический вид Алека, словно в зеркале, отразился и на лице его отца.

— Лили, — прокомментировал ситуацию Роберт, — я знаю, что ты меня помнишь.

— Не знаю, и знать не хочу, — с этими словами Лили захлопнула дверь в здание прямо перед носом у отца Алека.

Последовало неловкое молчание.

— Прости за это, — сказал Алек, наконец.

— А всем остальным твоим вампирам я нравлюсь, — пробормотал Роберт. Алек недоуменно заморгал.

— Остальным моим вампирам?

— Твой друг Элиот связывается со мной, как только Лили оставляет его за главного, — пояснил Роберт. — Он говорит, что нуждается в наставлении кого-то из Лайтвудов. Я посетил отель «Дюморт», пока ты был в отъезде, и вампиры специально для меня накрыли ужин, во время которого все рассказывали про тебя. Элиот дал мне свой номер телефона, полагаю, чтобы я мог звонить ему в чрезвычайных ситуациях. Он вообще всегда очень мило себя ведет при мне.

Алек не знал, как бы лучше донести до отца мысль, что Элиот попросту беззастенчиво с ним заигрывал.

— Угу, — пробормотал Алек.

— А как поживает Магнус? По-прежнему одевается эм-м… уникально?

— Все так же великолепен, — с вызовом ответил Алек, — да.

Казалось, отец смутился. Алек не особенно любил разговоры о чувствах, но и стыда за них не испытывал, никто и никогда больше не заставит его стыдиться своих чувств. Он не понимал, зачем отец постоянно бередит эту рану с навязчивым любопытством расчесывающего болячку ребенка.

Когда он был младше, отец упорно отпускал шуточки по поводу отношений Алека с девушками. Отвечать на те комментарии было слишком больно. Поэтому Алек говорил все меньше и меньше.

Он вспомнил тот день, когда ушел из Института и отправился на поиски Магнуса. До этого он видел колдуна дважды и никак не мог перестать о нем думать. Институт тогда остался позади, прорезая небосвод суровыми контурами. Он едва мог дышать от ужаса, а в голове билась единственная четкая мысль: неужели ты хочешь прожить всю свою жизнь именно так?

А затем он явился к Магнусу на порог и пригласил его на свидание.

Алек не мог вынести мысли, что когда-нибудь заставит одного из своих детей чувствовать себя дома, как в ловушке. Он знал, что отец это сделал не намеренно. Но все же он так поступил.

— А как там мой маленький M&M? — поинтересовался Роберт.

Еще одно имя Макса было Майкл, в честь давно погибшего парабатая Роберта.

Обычно при этом вопросе Алек доставал телефон и показывал папе все новые фотографии Макса, но сегодня он торопился.

— Он — просто чудо, — ответил Алек. — Тебе что-то нужно, пап?

— До меня дошли слухи об Институте Буэнос-Айреса, — произнес Роберт. — Слышал, ты был там.

— Все верно, — ответил Алек. — Под управлением Клива Брейкспира, главы тамошнего Института, Сумеречные охотники действовали, словно банда наемников. Они должны предстать перед судом. Но я способствовал смене руководства, и теперь Институт Буэнос-Айреса будет в порядке.

— Именно поэтому мне и нужно было поговорить с тобой, Алек, — заметил Роберт.

Алек внимательно рассматривал трещины на асфальте и старался придумать, как объяснить ситуацию, не упоминая всех причастных лиц.

— Ты знал, что пост Консула и Инквизитора зачастую передается от отца к сыну? Я размышлял о тех временах, когда мне пора будет выйти в отставку.

Алек уставился на сорняки, упорно пробивающиеся сквозь трещины на тротуаре.

— Не думаю, что Джейс захочет стать Инквизитором, пап.

— Алек, — возразил Роберт, — я говорю не про Джейса. Я имею в виду тебя.

Парень вздрогнул от неожиданности.

— Что? — он оторвался от созерцания асфальта под ногами и поднял голову: отец улыбался ему, словно на самом деле так думал.

Алек вспомнил, как сам сказал, что Инквизитор является вторым по важности человеком в Конклаве. Парень позволил себе на мгновение представить, что значит быть Инквизитором. Тогда он смог бы сам приложить руку к созданию нового Закона. Смог бы вернуть обратно Алину и Хелен. Смог бы смягчить условия Холодного перемирия. Смог бы жениться, подумал Алек с медленно пробуждающейся в нем надеждой.

Его отец верил, что Алек справится. Парень знал, что отец его любил, но вера — нечто совсем иное. Это было в новинку для него.

— Не утверждаю, что это будет легко, — предупредил Роберт. — Но несколько членов Конклава упомянули такую возможность. Ты же в курсе своей популярности среди обитателей Нижнего мира.

— Не особенно, — промямлил Алек.

— А остальные люди в Совете постепенно согласятся с нами, — продолжил Роберт. — На стене в моем кабинете висит гобелен с твоим изображением, и это дает мне повод часто упоминать твое имя.

— Я-то думал, ты его повесил потому, что любишь меня.

Роберт моргнул, выглядя обиженным из-за этой шутки.

— Алек, так… так и есть! Но я хочу для тебя большего. Именно поэтому я и пришел: спросить, хочешь ли ты сам занять эту должность?

Алек подумал о той власти, которая может изменить Закон и превратить его из карающего людей меча в щит, ограждающий их от опасностей.

— Ага, — отозвался парень. — Но ты уверен, что хочешь видеть меня на своем месте, пап? Люди не обрадуются, когда я стану Инквизитором, ведь я собираюсь разнести Конклав на части.

— Ты в самом деле собираешься так поступить? — спросил Роберт ослабевшим голосом.

— Я должен буду, — ответил Алек. — Потому что нужно все менять. Ради всеобщего блага. Ради Магнуса и наших детей.

Роберт удивленно заморгал:

— Ваших кого?

— О, да во имя же Ангела! — простонал Алек. — Не надо задавать мне вопросов! Мне пора идти! Я должен сейчас же поговорить с Магнусом.

Роберт только и смог сказать:

— Я совершенно запутался.

— Мне правда надо идти, — произнес Алек. — Спасибо тебе, пап. Серьезно. Заходи на ужин в ближайшее время, хорошо? Тогда и обсудим все, касающееся должности Инквизитора, подробнее.

— Хорошо, — ответил Роберт. — С удовольствием. Когда мы последний раз ужинали с вами втроем, несколько недель назад? Это был самый счастливый мой день за очень долгое время.

Алек вспомнил, как сложно было поддерживать беседу, когда Роберт приходил последний раз, тогда только лепетание сидевшего на коленях деда Макса нарушало постоянно повисавшие паузы. Сердце Алека сжалось при мысли, что для отца тот натянутый, неловкий ужин был счастливым воспоминанием.

— Приходи в любое время, — предложил Алек. — Максу очень нравится бывать с дедушкой. И — спасибо тебе, пап. Спасибо за веру в меня. Прости, если сегодня тебе придется заполнять множество отчетов по моей вине.

— Сегодня ты спас много жизней, Алек, — просто сказал Роберт.

Он неловко сделал шаг в сторону сына, поднял руку, словно собирался похлопать его по плечу, затем уронил ее. Он посмотрел в лицо Алека, и его глаза были полны печали.

— Ты — замечательный человек, Алек, — выговорил он, наконец. — Намного лучше, чем я сам.

Алек любил отца и никогда не смог бы сказать ему что-то обидное. Поэтому он проглотил фразу: «Приходится», и вместо этого потянулся к отцу, притянул его к себе в неуклюжем объятии, похлопав по спине, прежде чем отступить назад.

— Поговорим потом.

— Когда захочешь, — отозвался Роберт. — У нас в распоряжении все время мира.

Алек помахал отцу, а затем поспешил к лестнице. Он открыл дверь и взбежал по ступенькам, только чтобы найти Лили, стоящей в одиночестве. Дверь в квартиру была чуть приоткрыта, пропуская полоску света, но Лили оставалась в темноте, полируя ногти.

— Лили, — угрожающе спросил Алек, — где Рафаэль?

— А, этот ребенок, — вампирша пожала плечами, — он услышал, как Магнус напевает какую-то индонезийскую колыбельную и проскользнул внутрь. Я просто ничего не могла поделать. Сумеречные охотники очень быстрые.

Никто из них не упомянул охранные заклинания Магнуса, которые вообще невозможно было снять, насколько знал Алек. Волшебник не поставил бы чары, останавливающие беззащитного или любого, кому нужна была его помощь. Само собой, ребенок смог пройти.

Алек наградил девушку укоризненным взглядом, но его внимание отвлек любимый низкий голос Магнуса, донесшийся через дверь. Он говорил что-то очень мягким тоном, с характерной для него усмешкой. Алек вспомнил, как Джем называл голос Тессы музыкой, которую он любил больше всего на свете.

— А вот и твоя улыбка, — поддразнила Лили, — я соскучилась по ней за эти два дня.

Алек прекратил улыбаться и состроил ей суровую гримасу, но когда он посмотрел на нее внимательнее, то заметил, как она теребит молнию от кожаной куртки, а ее губы сжаты так плотно, словно она не хотела выдать их дрожание.

— Спасибо, что пошла со мной, — произнес Алек. — А еще, ты была просто ужасной помощницей.

Это замечание заставило ее улыбнуться. Она помахала рукой в прощальном жесте.

— Никогда не забывай об этом.

Она тенью скользнула прочь, а Алек открыл дверь и вошел, наконец, в квартиру. Его кофе-машина стояла на стойке, а кот мирно дремал на диване.

Он увидел открытую дверь в комнату, которой раньше не было, что время от времени случалось в его доме. Пол в этой комнате был выложен золотисто-коричневым паркетом, а стены сияли белизной. Магнус стоял внутри бок о бок с Рафом. Волшебник был облачен в красный с золотом шелковый халат, мальчик же, запрокинув голову, смотрел на Магнуса, из уст которого раздавался плавный поток слов на испанском языке. Комната была потрясающе красивой.

Алек понял, что Магнус заметил его присутствие по тому, как тот начал скороговоркой переводить на английский то, что говорил, так быстро переключаясь с языка на язык, что каждый понимал, о чем идет речь.

— Давай пока уберем крест, и поговорим об организованной религии потом, — сказал Магнус, щелкая пальцами в сторону распятия на стене. — И, может, добавим окно, чтобы впустить немного света? Как тебе нравится это?

Он широким жестом сделал взмах в сторону стены, и на ней возникло круглое окно, выходящее на улицу, где было видно дерево с запутавшейся в ветвях луной. Еще один жест — и на месте стекла появился красно-золотой витраж.

— А это нравится? — Магнус взмахнул рукой в третий раз, и окно сменилось высоким арочным проемом, как в церкви. — Или это?

Раф кивал в ответ на каждый вопрос, а на лице его застыла напряженная улыбка.

Магнус улыбнулся в ответ, глядя на ребенка с высоты своего роста.

— Хочешь, чтобы я просто продолжал творить волшебство?

Раф кивнул еще более рьяно. Магнус рассмеялся и положил руку на курчавую голову Рафа. Алек собирался предупредить его, что Раф — застенчивый ребенок и может поначалу отшатнуться, но мальчик этого не сделал. Он позволил Магнусу погладить его по волосам, и в кольцах на руке волшебника отразился свет, проникавший через новое окно. Слабая улыбка Магнуса стала шире. Они с Алеком встретились глазами над головой ребенка.

— Мы знакомимся с Рафом, — проинформировал Магнус. — Он сказал, что любит, когда к нему так обращаются. Мы сделали для него спальню. Видишь?

— Вижу, — ответил Алек.

— Раф, — сказал Магнус, — Рафаэль. А у тебя есть фамилия?

Мальчик затряс головой.

— Ничего страшного. У нас их целых две. Что думаешь насчет среднего имени? Ты бы хотел его?