Тони Аскота, старший среди обслуживающего персонала гостиницы, был смуглым и стройным, как девушка, парнем с маленькими изящными руками, бархатными глазами и небольшим твердым ртом. Он стоял в дверях и говорил:

— Седьмой ряд — лучшее, что мне удалось достать, мистер Малверн. Этот Дикон Вера не так уж плох, а Дьюк Тарго считается вторым в полутяжелом.

— Входи, Тони, выпьем, — пригласил Тед Малверн. Он подошел к окну и принялся разглядывать дождь.

— Только немного, мистер Малверн.

Смуглый юноша поднял бутылку на свет, аккуратно налил и тихо взял длинной ложкой лед. Он поставил бутылку на поднос, стоящий на столе — имитации шератоновского, и принялся отхлебывать, улыбаясь и показывая маленькие белые зубы.

— Тарго силен, мистер Малверн. Он быстр, умен, одинаково здорово работает обеими руками. У парня есть характер, он еще никогда не отступал.

— Пока ему приходилось встречаться с разными лодырями, которых скармливают парню, — растягивая слова, произнес Тед Малверн.

— Да, Дьюку еще не приходилось встречаться с сильными боксерами, — согласился Тони.

За окном барабанил дождь. Большие капли разбивались о стекло и стекали вниз крошечными волнами.

* * *

— И все-таки он ни на что не годный бездельник, — заметил Малверн. — Он кое-что умеет, и он красив, но все равно, он никчемный человек.

— Жаль, что я не увижу бой, — глубоко вздохнул Тони Аскота. — А ведь у меня сегодня выходной.

Малверн медленно отвернулся от окна, подошел к столу и смешал себе коктейль. На его щеках появились два темно-красных пятна. Он устало спросил:

— Что же тебе мешает?

— Ужасно раскалывается голова.

— Опять ты на мели? — почти прорычал Малверн.

Юноша искоса посмотрел из-под длинных ресниц и ничего не сказал.

Тед сжал и разжал левую руку. Его взгляд стал угрюмым.

— Попроси старину Теда, — вздохнул он. — У него бабок куры не клюют. И он мягок, как тряпка. Просто попроси Теда и все. О'кей, Тони, отвези этот билет и достань пару, но рядом.

Тед Малверн вытащил банкноту. На лице Тони появилось обиженное выражение.

— О, мистер Малверн. Я вовсе не…

— Брось! Какие могут быть счеты между приятелями! Возьми два билета и не забудь о своей девчонке. Я не пойду. Пусть этот Тарго катится к черту!

Тони Аскота взял деньги. Несколько секунд он осторожно смотрел на Теда Малверна, затем очень тихо произнес:

— Я бы предпочел пойти с вами, мистер Малверн. Кстати, Тарго посылает в нокаут не только на ринге. У него есть такая блондиночка, прямо персик. Мисс Адриан из 914-го.

Малверн напрягся. Он медленно поставил стакан.

— Все равно он никуда не годится, Тони, — с легкой хрипотой проговорил он. — О'кей, встретимся в семь. Потом поужинаем.

— Здорово, мистер Малверн!

Тони Аскота тихо вышел, бесшумно закрыв входную дверь.

Тед Малверн долго гладил кончиками пальцев поверхность стола и смотрел на пол. Затем угрюмо проговорил:

— Тед Малверн, самый большой кретин во всей Америке, который заигрывает с прислугой и жалеет заблудших девок.

Допил коктейль, взглянул на часы, надел шляпу и голубое пальто и вышел из номера. У 914-го остановился, поднял было руку, чтобы постучать, но так и не коснулся двери.

Теди медленно пошел к лифту, спустился вниз и вышел на улицу.

* * *

Редакция газеты «Трибюн» находилась на углу Четвертой и Спринт-стрит.

Малверн оставил машину за углом, вошел в здание через служебный вход и поднялся на четвертый этаж на рахитичном лифте. Изо рта старика-лифтера торчал потухший окурок, в руках он держал скрученный журнал.

На четвертом этаже на большой двустворчатой двери висела табличка «Отдел городских новостей». За маленьким столом с переговорным устройством сидел еще один старик.

Тед Малверн постучал по столу и заявил:

— Мне нужен Адамс. Я Тед Малверн.

Старик что-то буркнул в ящик и кивнул головой.

Малверн вошел в большую комнату, прошел мимо полукруглого стола, за которым принимают материалы в очередной номер, миновал ряд столов, где грохотали пишущие машинки. В дальнем конце комнаты бездельничал долговязый рыжий мужчина, задрав ноги на ящик стола и положив голову на спинку опасно наклонившегося вращающегося стула. Изо рта торчала большая трубка, направленная прямо в потолок.

Когда Малверн подошел, Адамс опустил глаза, не пошевелив при этом никакой другой частью тела, и сказал, не вынимая трубки:

— Привет, Тедди. Как живется богатому бездельнику?

— А как насчет того, чтобы посмотреть твои подшивки о Кортвее, сенаторе Джоне Мейерсоне Кортвее?

Адамс опустил ноги на пол. Схватившись за край стола, поднялся, вытащил трубку изо рта и сплюнул в мусорную корзину.

— Об этой старой сосульке? Тоже мне знаменитость. Пошли, дядя, — и репортер двинулся в дальний угол.

Они прошли вдоль другого ряда столов, мимо толстухи с размазанным макияжем, которая что-то печатала и смеялась при этом.

Вошли в большую комнату, заполненную рядами шестифутовых стеллажей.

Кое-где можно было видеть маленький стол и стул.

Адамс изучил подписи на стеллажах и вытащил нужную папку.

— Устраивайся. В чем дело?

Малверн сел за стол и принялся перелистывать толстую пачку подшивок.

Все они были скучными политическими статьями и находились не на первой полосе. Сенатор Кортвей сказал то-то и то-то по такому-то вопросу, выступал на таком-то митинге, ездил туда-то и туда-то и прочая скукота.

Тед Малверн смотрел на несколько вырезанных из газет фотографий худого седого мужчины с непроницаемым строгим лицом, глубокими темными глазами, в которых отсутствовали и свет, и тепло. Через несколько минут он спросил:

— У тебя нет фотографии, которую я мог бы прихватить с собой?

Адамс вздохнул, потянулся и исчез за стеллажами.

Журналист вернулся с блестящей узкой черно-белой фотографией. Он бросил ее на стол.

— Можешь оставить ее себе. У нас их десятки. Этот парень, похоже, вечный. Автограф не нужен?

Тед Малверн долго изучал снимок, сузив глаза.

— Отлично, — медленно произнес Тед. — Не знаешь, был ли Кортвей когда-нибудь женат?

— Нет, не был. По крайней мере с тех пор, как я перестал носить пеленки, — проворчал Адамс. — По-моему, он всегда был холостяком. Слушай, что за тайна, черт побери!

Тед Малверн медленно улыбнулся. Вытащил фляжку и поставил ее на стол рядом с папкой. Лица Адамса повеселело, и он протянул длинную руку.

— Значит, у него не было детей, — задумчиво сказал Тед.

— Если я хоть что-то понимаю в людях, — усмехнулся репортер, — то нет. Это между нами, конечно.

Адамс сделал несколько больших глотков, вытер губы и опять приложился к фляжке.

— Очень смешно, — заметил Малверн. — Сделай еще три глотка и забудь, что ты меня видел.