Я почувствовал запах джина. Не такой, как обычно после нескольких рюмок, а словно я выкупался в Тихом океане, состоящем из чистого джина. Джин был везде — на волосах, на бровях, на физиономии, на рубашке. Я лежал без плаща на чьем-то ковре и смотрел на фотографию в рамке, стоящую в углу камина.

По мнению хозяина, снимок, очевидно, должен претендовать на высокий художественный вкус. Однако на меня фото не произвело впечатления. С фотографии смотрело вытянутое, несчастное лицо. В углу виднелась неразборчивая надпись.

Я дотронулся до виска, и меня от головы до пяток пронзила боль. Застонал, но потом мне показалось неприличным стонать. Я медленно и осторожно перекатился на живот. При этом с груди скатилась пустая бутылка из-под джина. Кто бы мог подумать, что в одной бутылке может оказаться столько джина!

Я подтянул под себя колени и некоторое время стоял на четвереньках, принюхиваясь, как собака, которая не может закончить обед, но и не хочет бросать его. Осторожно покрутил головой, и боль немедленно вернулась. Кое-как встал и обнаружил, что я босой.

Я находился в уютной квартире — не очень дешевой, не очень дорогой. Обычная мебель, обычная лампа с абажуром-барабаном, обычный ковер. На кровати в желтовато-коричневых шелковых носках лежала женщина, вся исцарапанная, из глубоких ран сочилась кровь. На животе лежало толстое банное полотенце, скрученное почти в веревку. Открытые глаза смотрели в потолок, рыжие волосы разделены посередине и зачесаны назад.

На левой груди — ожог размером с ладонь, в центре которого виднелось пятнышко яркой крови. На боку засох ручеек крови.

Рядом валялась одежда, в основном ее. Тут же, на кровати, лежал мой плащ, а на полу лежали наши туфли. Я сделал к кровати несколько осторожных шагов, словно шел по тонкому льду. Взял плащ и проверил карманы — все на месте. В кобуре под мышкой, конечно, пусто. Я обулся и напялил плащ, затем нагнулся над мертвой Хелен Мэтсон и поднял полотенце. Под ним лежал мой револьвер. Я стер пятна крови с дула, зачем-то понюхал его и быстро спрятал в кобуру.

В коридоре раздались тяжелые шаги, голоса и нетерпеливый стук. Я посмотрел на дверь и подумал: «Интересно, когда они попробуют открыть ее?» В этот миг кто-то дотронулся до ручки, но дверь оказалась заперта. Мне стало так смешно, что я чуть не рассмеялся вслух.

Я заглянул в ванную комнату — на полу лежали два коврика, а под самой ванной — аккуратно сложенная подстилка. Примерно в метре над ванной находилось окно. Я тихо закрыл дверь, встал на край ванны и выглянул в окно. Квартира находилась на шестом этаже. Рядом располагалось окно, до которого при желании можно было дотянуться. Вдруг оно незаперто и у меня хватит времени выбраться из квартиры.

В дверь застучали настойчивее.

— Откройте или мы взломаем дверь.

Подумаешь — обычные фараонские разговоры. Они не станут ломать дверь, так как у портье можно достать ключ. К тому же, выламывать дверь без топора, одними ногами — не такое уж легкое дело.

Я снял с вешалки полотенце и опять вышел в комнату, чтобы прочитать надпись на фотографии — «С любовью, Леланд».

Ну и болван же этот доктор Остриэн. Я схватил фотографию, закрылся в ванной и спрятал ее в шкафчик под полотенца. Даже если они окажутся хорошими фараонами, что маловероятно (ведь это Бэй-Сити), у них уйдет немало времени, прежде чем они найдут карточку. Я почему-то был уверен, что нахожусь в Бэй-Сити. Уверенность, наверное, вызвал морской воздух.

Высунувшись из окна, я ударил ногой в соседнее окно. Раздался грохот, который, кажется, был слышен за милю. Во входную дверь продолжали монотонно стучать.

Обернув левую руку полотенцем, я открыл задвижку. Наивно рассчитывать, что после меня не останутся отпечатки. Естественно, бесполезно доказывать, что я не был в квартире Хелен Мэтсон. Я только хотел, чтобы мне поверили, как я туда попал.

Внизу какой-то мужчина садился в машину. Он даже не взглянул наверх. В квартире, куда я хотел залезть, по-прежнему было темно. Мне кое-как удалось забраться в соседнее окно. Ванна оказалась завалена битым стеклом. Собрал все стекло, завернул его в полотенце и спрятал. Затем другим полотенцем вытер подоконник и край ванны, на котором стоял, вытащил револьвер и открыл дверь.

Я попал в более просторную, чем у Хелен Мэтсон, квартиру. В комнате никого не было. На стенах висели розовые пыльные коврики, в углу стояла двуспальная кровать. Из спальни я перешел в гостиную с зашторенными окнами и запахом пыли. Зажег торшер, пробежал по ручке кресла рукой — на пальце осталась пыль. На стуле стояло радио, рядом — этажерка и книжный шкаф, забитые книгами. На высоком комоде из темного дерева я заметил сифон, графин и четыре перевернутых стакана. Я отхлебнул немного виски из графина. Голове стало хуже, но в общем мое самочувствие улучшилось.

Не выключив свет, вернулся в спальню и стал рыться в шкафах. В одном висела мужская одежда с именем владельца — «Джордж Тальбот». Его одежда показалась мне немного малой, но я все же нашел подходящую пижаму, халат, тапочки и разделся.

После душа запах джина почти исчез. Стук в дверь соседней квартиры прекратился — значит, полиция уже там. Я надел пижаму, халат, тапочки мистера Тальбота, побрызгал на волосы его одеколоном и причесался. Надеюсь, мистер и миссис Тальботы отлично отдыхают и не очень торопятся домой.

Вернувшись в гостиную, отхлебнул из графина, закурил сигару Тальбота и открыл дверь. На лестничной площадке кашлял маленький, белокурый полицейский с пронзительным взглядом. Складка на голубых брюках была острой, как нож. Парень имел вид опытного, сообразительного фараона.

— Что происходит, сержант? — зевнул я.

Он уставился на меня проницательными красновато-коричневыми глазами с золотистым оттенком, который редко встречается у блондинов.

— В соседней квартире маленькое ЧП. Ничего не слышали? — поинтересовался он с легким сарказмом.

— Это у Морковки, что ли? Ха, ха. Очередная пьянка, да?

Фараон не сводил с меня внимательных глаз. Затем он позвал:

— Эй, Ал!

Из открытой двери квартиры Хелен Мэтсон вышел брюнет шестифутового роста, весом примерно с двести фунтов, с глубокими невыразительными глазами. Это был Ал Диспейн, с которым я совсем недавно имел содержательную беседу в полицейском управлении Бэй-Сити.

Маленький полицейский объяснил:

— Это жилец из соседней квартиры.

Диспейн подошел ко мне вплотную и заглянул в глаза. Он спросил почти шепотом:

— Фамилия?

— Джордж Тальбот, — с большим трудом мне удалось ответить нормальным голосом.

— Слышали какой-нибудь шум до нашего приезда?

— Около полуночи, кажется, они поссорились, как обычно, — я показал пальцем на соседнюю квартиру.

— Вот как? Знакомы с дамой?

— Что вы! Я не дружу с подобными дамами.

— Теперь, если даже захотите, ничего не получится. Ее грохнули.

Он очень нежно толкнул меня в грудь здоровенной лапой. Не убирая руку, обшарил меня взглядом с ног до головы. Затолкав меня в квартиру мистера Тальбота, он бросил через плечо:

— Заходи и не забудь закрыть дверь, Коротышка.

Полицейский закрыл дверь. Его глаза заблестели.

— Прекрасная сказка, — равнодушно проговорил Диспейн. — Держи его на мушке, Коротышка.

Коротышка выхватил полицейский револьвер и облизнул губы.

— Здорово, — прошептал он. — Вот это класс!

Наполовину вытащив наручники, парень воскликнул:

— Как ты догадался. Ал?

— О чем догадался? — Диспейн не сводил с меня глаз. Он нежно спросил: — Ты что, собирался спуститься за газетами?

— Конечно, он и есть убийца! — заверещал Коротышка. — Он пробрался сюда через ванную и надел одежду владельца квартиры. Хозяева отсутствуют — смотри, какой слой пыли, окна закрыты, спертый воздух.

— Коротышка у нас ученый коп, — мягко заметил Диспейн. — Но не переживай — и на старуху бывает проруха.

— Почему же он носит форму, если он такой ученый? — поинтересовался я.

Маленький полицейский покраснел, а Ал Диспейн сказал:

— Поищи его одежду и пушку, да поторопись. Если мы будем действовать быстро, то можем записать арест на свой счет.

— Ты же еще официально не знаешь об этом деле, — осторожно заметил Коротышка.

— Мне нечего терять.

— А я могу лишиться и этой формы.

— Воспользуйся случаем, мальчик. Этот идиот Рид не может поймать даже мухи.

Полицейский скрылся в спальне. Мы с Диспейном стояли, не шевелясь. Он только снял руку с моей груди.

— Только ничего не говори, — слегка растягивая слова, попросил он. — Я хочу догадаться сам.

Из спальни донесся звук, напоминающий лай терьера, обнаружившего крысиную нору. В гостиную вернулся Коротышка. В одной руке он держал мою пушку, а в другой — бумажник.

— Из этой штуки стреляли, — он осторожно держал револьвер платком. — И этого типа зовут вовсе не Тальбот.

Диспейн даже не шелохнулся. На его непроницаемой физиономии не шевельнулся ни один мускул. Брюнет только слегка улыбнулся уголками большого и довольно грубого рта.

— Не может быть. Не может быть, — и оттолкнул меня стальной лапой. — Одевайся, милок. Только не возись очень долго с галстуком. Нам нужно кое-куда съездить.