На Вестерн-авеню я нашел телефонную будку и позвонил в контору шерифа. Фиалка Макги уже собирался домой.

— Как зовут брата твоей жены, который работает в горчичнике Бэй-Сити?

— Малыш Кинкейд. Они называют его Куколка Кинкейд.

— Где его можно найти?

— Он обычно слоняется около городского муниципалитета. Надеется первым раскопать какую-нибудь сенсацию у фараонов. А что?

— Я видел Мэтсона, — ответил я. — Знаешь, где он остановился?

— Нет. Он мне звонил.

— Сделаю для него все, что смогу. Ты вечером будешь дома?

— Почему бы и нет? Послушай, в чем дело?

Я промолчал об убийстве Мэтсона. Сел в машину и отправился в Бэй-Сити, куда добрался около девяти. Полицейское управление занимало с полдюжины комнат в городском муниципалитете. Я протолкался в комнату дежурного через кучку неотразимых суперменов, затянутых в форму. В углу за столом с АКС[12] сидел здоровенный полицейский.

Когда я облокотился на стойку, мужчина в штатском, но с кобурой размером с деревянную ногу, едва оторвал глаза от газеты, спросил: «Ну?» и сплюнул в плевательницу, почти не повернув головы.

— Я ищу Куколку Кинкейда.

— Ужинает, — равнодушно ответил он.

— Благодарю. У вас есть комната для прессы?

— Ага. Еще у нас имеется туалет. Не желаете взглянуть?

— Не стоит так горячиться. Я не собираюсь осматривать достопримечательности вашего славного городка.

— Комната прессы рядом с холлом, — брюнет опять плюнул в плевательницу. — В ней никого нет. Куколка вот-вот вернется, если, конечно, не захлебнется в чашке кофе.

В комнату вошел небольшого роста юноша с нежным лицом розового цвета и невинными глазами. В левой руке он держал недоеденный сэндвич. Шляпа, словно снятая с пройдохи-репортера из боевика, была сдвинута на затылок маленькой белокурой головы, воротник рубашки — расстегнут, а галстук — сдвинут в сторону. Парень отличался от киношного журналиста лишь тем, что не был пьян.

— Что-нибудь стряслось, ребята? — с деланным равнодушием поинтересовался он.

Рослый черноволосый полицейский в штатском еще раз сплюнул и заявил:

— Говорят, что мэр поменял кальсоны, но это только слухи.

Юноша механически улыбнулся и отвернулся.

— Этот парень разыскивает тебя, Куколка.

Кинкейд начал жевать бутерброд и с надеждой посмотрел на меня.

— Я друг Фиалки. Где мы можем поговорить?

— Пошли в комнату прессы, — предложил родственник Макги.

Когда мы выходили из дежурки, черноволосый фараон продолжал изучать меня глазами человека, который хочет с кем-нибудь подраться и думает, что нашел подходящую кандидатуру.

Мы вошли в комнату с длинным голым столом, покрытым шрамами от сигарет. В комнате находились четыре стула, на полу лежала куча газет. На краю стола стояли два телефона. Прямо в центре каждой стены висели засиженные мухами портреты Вашингтона, Линкольна, Горация Грили[13] и какого-то незнакомца. Кинкейд закрыл дверь и уселся на угол стола. Он стал болтать ногой и сунул в рот остатки сэндвича.

— Я Джон Далмас, частный детектив из Лос-Анджелеса. Как насчет того, чтобы съездить со мной на Алтар-стрит, номер 726 и рассказать, что вам известно о деле Остриэна? Если хотите, позвоните Макги, чтобы он представил меня. — Я протянул свою визитную карточку.

Юноша с невинными глазами соскочил со стола, спрятал визитку в карман, даже не взглянув на нее, и прошептал мне на ухо:

— Подождите.

Он подкрался к картине Грили, слегка отодвинул ее и показал на микрофон, спрятанный за полотном. Кинкейд оглянулся и подмигнул. Я кивнул в ответ. Он вернул картину на место и отошел к столу.

— Микрофон, — прошептал парень. — Конечно, я не знаю, кто и когда слушает, и вообще, работает ли эта чертова штука.

— Горацию Грили понравился бы такой фокус, — заметил я.

— Еще бы. Сегодня что-то тихо. Здесь, похоже, делать нечего. В случае чего, Ал Диспейн потом сообщит, — уже громко произнес Куколка Кинкейд.

— Здоровый черноволосый коп[14]?

— Он самый.

— Чем он недоволен?

— Его понизили до обычного патрульного. Сегодня Ал выходной и околачивается в управлении от нечего делать. Он такой заводной парень, что потребовался бы весь личный состав городской полиции, чтобы вышвырнуть его из дежурки.

Я взглянул на портрет Грили и предостерегающе поднял брови.

— Ничего страшного, — тихо пояснил Куколка Кинкейд. — Надо же время от времени подбрасывать им что-нибудь.

Он подошел к грязному умывальнику, вымыл руки и вытер платком. Когда юноша прятал носовой платок, в комнату быстро вошел маленький седой мужчина среднего возраста и равнодушно посмотрел на нас.

— Добрый вечер, шеф, — поздоровался Кинкейд. — Чем могу служить?

Шеф молча, без особого удовольствия разглядывал меня глазами цвета морской волны. У него были упрямый рот, нос, как у хорька, и нездоровая кожа. Начальник полиции Бэй-Сити не дотянул до необходимого для фараонов роста. Коротышка слегка кивнул и спросил:

— Кто твой друг?

— Это знакомый моего шурина, частный детектив из Лос-Анджелеса. Его зовут… — парень сунул руку в карман за моей визиткой. Он даже не запомнил моего имени.

— Что случилось? — резко произнес начальник полиции. — Частный детектив? Какое у вас здесь дело?

— Я не сказал, что я у вас по делу, — ответил я.

— Очень рад это слышать. Доброй ночи.

Он быстро вышел, захлопнув за собой дверь.

— Шеф Андерс — замечательный парень, — громко проговорил Куколка Кинкейд. — Лучше не бывает.

Он смотрел на меня, как испуганный кролик.

— Да, лучше не бывает, особенно в Бэй-Сити, — так же громко согласился я.

Несколько секунд я думал, что мальчишка вот-вот грохнется в обморок. Мы вышли из здания муниципалитета и сели в мою машину.

Я остановился на Алтар-стрит, как раз напротив дома доктора Остриэна. Ветер стих, и луна спряталась за легким туманом. С океана доносился слабый приятный запах солоноватой воды и бурых водорослей. В бухте светились огоньки яхт и дрожащие огоньки трех пирсов. Далеко в море, на большой барже, судя по обилию света, что-то отмечали.

В этом месте улица заканчивалась высоким железным забором, ограждавшим большой участок. Дома стояли только на одной стороне улицы. Со стороны океана — узкий тротуар с низкой стенкой, за которой начинался крутой спуск к пляжу.

Куколка Кинкейд забился в угол. В тишине только светилась красная точка его сигареты. В доме Остриэна над одной дверью горела маленькая лампочка. Короткая бетонная дорожка вела к гаражу. На стене, рядом с воротами висела бронзовая табличка с именем владельца: «Леланд М. Остриэн, доктор медицины».

— Ладно, прервал я молчание. — Что необычного в деле Остриэна?

— Ничего, — медленно ответил Кинкейд. — Разве что, благодаря вам, я попал в переплет.

— Почему?

— Должно быть, кто-то слышал по микрофону, как вы упомянули адрес Остриэна. Поэтому шеф Андерс и примчался посмотреть на вас.

— Может, Диспейн признал во мне коллегу и доложил шефу?

— Черта с два! Диспейн ненавидит Андерса. Еще на прошлой неделе Ал служил лейтенантом-детективом, а сейчас он простой патрульный. Андерс не хочет, чтобы кто-нибудь совался в дело Остриэна. Он, кстати, и нам не позволил написать о нем ни строчки.

— Отличная у вас здесь пресса.

— У нас здесь отличный только климат, а пресса — всего лишь стая шавок.

— О'кей. Твой шурин работает детективом у шерифа. Все лос-анджелесские газеты, за исключением всего лишь одной, поддерживают его. Однако шериф живет в вашем городке и, как большинство людей, не может содержать свой двор в чистоте. Значит, ты испугался?

Куколка Кинкейд выбросил сигарету в окно. Я наблюдал, как она падает по небольшой дуге и слабо краснеет на узком тротуаре. Я нажал на педаль стартера.

— Извини, — произнес я. — Больше не буду тебя беспокоить.

— Я не трус! — резко произнес Кинкейд. — Что вас интересует?

Я выключил мотор, но не снял руки с руля.

— Во-первых, почему Мэтсон лишился лицензии. Он мой клиент.

— А… Мэтсон. Болтали, что он пытался шантажировать доктора Остриэна. Они не только отобрали у него лицензию, но и выставили из города. Однажды пара костоломов с пушками затолкала его в машину и велела держаться подальше от Бэй-Сити. Мэтсон обратился в полицию, но там над ним так смеялись, что хохот можно было слышать в другом конце Бэй-Сити. Лично я не думаю, что ему угрожали фараоны.

— Знаешь, кто такой Большой Подбородок?

— Нет, — после некоторого раздумья ответил Кинкейд. — У мэра есть шофер, тупица по имени Мосс Лоренц. Он имеет подбородок, на котором можно разместить пианино, но я никогда не слышал, чтобы его называли Большим Подбородком. Лоренц раньше работал на Вэнса Конрида. Слышали о Конриде?

— Конечно, — ответил я. — Если бы этот Конрид вдруг захотел избавиться от какого-либо надоедливого человека, особенно здесь, в Бэй-Сити, лучше Лоренца исполнителя не найти. Ведь мэр всегда будет защищать его, до определенной степени, конечно.

— Избавиться от кого? — переполошился Куколка.

— Они не только выперли Мэтсона из Бэй-Сити. Они еще и выследили его в меблированных комнатах в Лос-Анджелесе, и над ним поработал некий Большой Подбородок. Наверное, Мэтсон до последней минуты ковырялся в деле Остриэна.

— О господи, — прошептал Кинкейд. — Я об этом ничего не слышал.

— Когда я уезжал из Лос-Анджелеса, местные фараоны тоже ничего не знали о смерти Гарри Мэтсона. Ты знал его?

— Чуть-чуть.

— Как, по-твоему, он был честным парнем?

— Ну, честным, как… да, по-моему, он был в порядке. Господи, неужели от него избавились?

— Честный, как обычно бывают частные детективы? — пошутил я.

От неожиданного известия и шока Куколка Кинкейд захихикал, но в его смехе не слышалось веселья. В квартале от нас остановилась машина, из которой никто не вышел.

— Как насчет доктора Остриэна? Где он находился в ночь, когда убили его жену?

— О господи! Кто вам сказал, что ее убили? — подпрыгнул парень.

— Думаю, что это пытался сказать Мэтсон. Но еще сильнее, вероятно, он пытался получить деньги за молчание. В любом случае бедняга Гарри не снискал любви населения Бэй-Сити. Выбранный путь закончился для него знакомством с куском свинцовой трубы. Скорее всего, это дело рук Конрида. Он, конечно, не любит оплачивать счета. С другой стороны, убийство миссис Остриэн мужем было бы для клуба Конрида чуть лучше, чем ее самоубийство из-за того, что она спустила все в рулетку. Да, если бы убийцей оказался доктор, для Конрида это было бы чуть лучше. Поэтому непонятно, почему Вэнс Конрид отделался от Мэтсона, если тот считал убийцей доктора. Наверное, Гарри болтал еще кое о чем.

— Ну и куда привели вас эти рассуждения? — вежливо поинтересовался Куколка.

— Никуда. Просто я люблю размышлять вечерами, делая перед сном маску. А теперь расскажите о человеке из лаборатории, который сделал анализ крови. Кто он?

Кинкейд закурил и уставился на машину, которая медленно двинулась в нашу сторону с потушенными фарами.

— Его зовут Греб, — ответил юноша. — У него маленькая комнатушка в городской поликлинике.

— Он числится в штате полиции?

— Нет, у них вообще нет лаборатории. Чему тут удивляться, если в Бэй-Сити нет даже постоянного коронера, и его обязанности по очереди выполняют владельцы похоронных бюро. Начальник полиции делает тут все, что хочет.

— Зачем ему это нужно?

— Ну, он, например, мог получить приказ от мэра, которому намекнули члены игорного синдиката, на них работает Вэнс Конрид, или это был сам Вэнс. Может, Конрид просто не хочет, чтобы боссы узнали о его связи с покойной миссис Остриэн. Ведь такая популярность может сослужить незавидную службу клубу.

— Верно, — согласился я. — Этот водитель, наверное, заблудился.

Машина продолжала ползти к нам навстречу с черепашьей скоростью.

— Пока я еще здоров и при памяти, — добавил Куколка Кинкейд, — вам, может, будет интересно также узнать, что медсестра доктора Остриэна когда-то состояла в законном браке с Мэтсоном. Эта рыжая бабенка не пропускает ни одного мужика. Она не красавица, но фигура что надо!

— Ну-ка, перебирайся побыстрее на заднее сиденье. Лежи тихо, как мышь, — приказал я.

— Что…

— Делай, что я сказал! — рявкнул я. — Быстрее!

Малыш выскользнул из машины и нырнул в заднюю дверь. Я оглянулся и увидел темную массу на полу. Затем я скользнул вправо, опять открыл дверцу и вышел на узкий тротуар.

Машина подъехала уже близко. Неожиданно ее фары вспыхнули, и я мгновенно пригнулся. Фары вспыхнули и тут же погасли. Машина остановилась.

Это был небольшой черный двухместный автомобиль. Примерно через минуту из автомобиля вылез коренастый мужчина и направился в мою сторону. Я сунул револьвер за пояс и пошел ему навстречу.

Незнакомец остановился, как вкопанный, когда увидел меня.

— Полиция, — кратко представился он. Изо рта у него торчала сигара, а правая рука медленно поползла к бедру. — Отличная ночь, не правда ли?

— Чудесная ночь, — подтвердил я. — Легкий туман, но мне нравится туман. Он смягчает воздух и…

— Где второй? — прервал меня незнакомец.

— Какой второй?

— Не шути со мной, чужак. Я видел огонек сигареты на правом сидении твоей колымаги.

— Это был я. Просто я не знал, что запрещается курить на правом сидении.

— А, сообразительная макака. Кто ты и что тебе здесь нужно? — на его сальной физиономии отражался едва пробивающийся сквозь туман лунный свет.

— О'Брайен из Сан-Матео. Совершаю маленькое путешествие.

Рука полицейского находилась почти у бедра.

— Водительское удостоверение, — он подошел почти вплотную.

— Сначала покажите то, что дает вам право требовать водительское удостоверение, — заявил я.

Правая рука незнакомца сделала резкое движение, но мой револьвер уже смотрел ему в живот. Рука замерла, словно превратилась в глыбу льда.

— А вдруг вы грабитель, — объяснил я. — Такие фокусы проделывались неоднократно.

Коренастый мужчина стоял, будто парализованный, и едва дышал.

Затем он хрипло сказал:

— Есть разрешение на пушку?

— На каждый день недели. Покажите значок, и я спрячу оружие.

Через минуту незнакомец посмотрел по сторонам, словно надеясь, что появится подмога. За своей спиной я слышал дыхание. Не знаю, услышал ли его коренастый тип. Его собственное дыхание было достаточно горячим, чтобы можно было высушить рубашку.

— Брось дурачиться! — с неожиданной яростью прорычал крепыш. — Ты всего лишь вшивая двухдолларовая ищейка из Лос-Анджелеса.

— Мои ставки уже повысились, — возразил я. — Сейчас я беру два доллара тридцать центов.

— Иди к черту! Нам не нравится, что ты тут что-то разнюхиваешь, ясно? Это первое и последнее предупреждение.

Он направился к своей машине и уже поставил ногу на подножку. Затем его толстая шея медленно повернулась и в лунном свете сверкнула сальная физиономия.

— Иди к черту! — добавил он. — А не то мы отправим тебя туда в ящике…

— Пока, сальная рожа, — попрощался я. — Очень приятно познакомиться.

Полицейский прыгнул в машину, рванул с места и быстро скрылся из вида.

Я погнал за ним. Когда он повернул направо, на бульвар Аргуэлло, я находился всего в квартале от его тачки и свернул налево. Куколка Кинкейд сел и положил голову на сиденье рядом с моим плечом.

— Знаете, кто это был? — прокаркал репортер. — Триггер Уимз, правая рука шефа Андерса. Он мог запросто пристрелить вас.

— Если бы, да кабы, во рту выросли в грибы, — возразил я.

Через несколько кварталов я остановился, чтобы парень мог пересесть вперед.

— Где твоя машина? — поинтересовался я.

Он снял измятую репортерскую шляпу, хлопнул ею по колену и водрузил на прежнее место.

— Около муниципалитета, на полицейской стоянке.

— Жаль. Придется тебе ехать в Лос-Анджелес на автобусе. Тебе не мешало бы хоть изредка навещать сестру. Сегодня прекрасная возможность нанести визит.