Когда Медив прибыл в башню Каражан, женщина из снов уже ожидала его. Это была Эгвин, мать, которую он никогда не знал.

И она была в ярости. Он слишком долго не отвечал на ее зов и из-за этого почти разрушил королевство. Медив принял гнев Эгвин; он был не в том положении, чтобы спорить с ней. В течение года мать и сын наверстывали время, упущенное, пока они были разлучены. Эгвин использовала эту возможность и научила Медива тому, что значит быть истинным Хранителем. Перво-наперво она убедила его в необходимости держать все в тайне. Он не должен был никому доверять, особенно Совету Тирисфаля. Изначально тайный орден защищал Азерот от Легиона и наделял Хранителя силой, чтобы тот мог противостоять демонам. Но прошли века, и цели Совета изменились. Теперь его, казалось, больше заботило прославление собственного имени, нежели сохранность Азерота.

Совет ненавидел Эгвин. Он даровал ей силы Хранителя, а она отказалась вернуть могущество и вместо этого передала его собственному сыну. Эгвин знала, что орден в конце концов узнает, что теперь Медив унаследовал ее способности, и, несомненно, там с подозрением отнесутся к первому человеку, получившему подобное могущество без их одобрения.

Один из ближайших друзей Эгвин, Мороуз, согласился остаться с Медивом и помочь ему присматривать за башней Каражан. Мать строго приказала сыну отгородиться от внешнего мира и общаться только с новым управляющим. Остальные чародеи не могли даже понять тяжесть бремени, возложенного на Медива. По мнению Эгвин, ни Кирин-Тор, ни магократы Даларана не обладали нужными ему знаниями.

Медив рассказал матери о странной тьме, которая, казалось, поселилась в нем. Она проявлялась уже несколько раз, и он был очень напуган. Эгвин развеяла его опасения сына. Она испытывала похожие чувства, пока пребывала на посту Хранителя, и теперь убедила сына, что они — лишь следствие бремени власти и груза ответственности.

Она не знала правды о том, что темное присутствие Саргераса уже повлияло на ее разум, а теперь развращало мысли Медива. Вскоре Эгвин вернулась к затворничеству. Ей не хотелось расставаться с сыном, однако она понимала, что Совет Тирисфаля никогда не оставит его в покое, если маги будут знать, что она все еще рядом с ним.

Медив же удалился в библиотеку Каражана и приступил к исследованиям. Обязанности Хранителя были неисчислимы, а возможности — безграничны. Он попытался как можно лучше наверстать упущенное им время.

Как Эгвин и подозревала, вскоре Совет Тирисфаля обнаружил, что Медив стал новым Хранителем. Орден прознал о подвигах мага в Штормграде. Проведя расследование, они нашли его убежище в Каражане. К тому времени Совет оставил все мысли о создании второго Хранителя. Мятеж Эгвин научил их, что столь могущественного мага контролировать невозможно, как ни старайся. Совет осознавал, что открытое давление лишь разозлило бы Медива, как однажды привело в ярость его мать.

Потому орден отправлял в Каражан послания, вежливо прося Медива о встрече. Тот ни разу не ответил. Тогда члены Совета решили зайти с другой стороны: они убедили магов из разных орденов и школ отправлять своих юных учеников на обучение к Медиву. Но ни один из этих честолюбивых послушников не должен был узнать, что их новый наставник — на самом деле Хранитель.

Медив был не самым дружелюбным учителем, и никто из первых студентов не задержался у башни дольше, чем на день. Маг чувствовал, как тьма внутри него разрастается, но считал, что причиной тому одиночество. Мороуз понимал его, он никогда не одобрял стремления Эгвин оградить себя от всего мира и предположил, что хоть Медив и не может доверять Кирин-Тору или Совету Тирисфаля, но, возможно, ему стоит приглашать жителей ближайших окрестностей на званые обеды. У этих людей не будет каких-либо скрытых мотивов, кроме любопытства, а их компания пойдет магу на пользу. Медив одобрил такой план, устроил пышное торжество, и гости пришли в восторг от чудес заколдованной башни. Все прекрасно провели время, а их счастье даже подняло настроение Хранителю.

В последующее годы Каражан устроит еще множество торжеств. Для знати со всего Штормграда приемы Медива станут исключительным событием светской жизни. Несколько агентов Совета Тирисфаля смогли пробраться на эти празднества, но доклады шпионов лишь еще больше сбили орден с толку. Судя по всему, Медив использовал свою силу и известность, чтобы вести роскошную праздную жизнь. Не такого они ожидали от сына Эгвин.

На пороге Медива появлялось множество потенциальных учеников. Он не ставил перед собой цель поскорей избавиться от них, но требовал идеальных результатов и выгонял даже за одну-единственную ошибку. Немногие из послушников задерживались в башне дольше, чем на неделю.

Медив больше не был одинок, но внутренняя тьма вскоре поглотила каждый уголок его души. Все мимолетные моменты счастья, казалось, исчезали под гнетом сокрушающей депрессии.