«Займись со мной любовью, Зейн», — навязчивым рефреном звучало в голове, пока он стоял под тугими струями ледяного душа, пытаясь охладить эротический пыл.

Он никак не ожидал от Амалии подобной просьбы, но ее взгляд был полон решимости.

Она хотела его.

Всю жизнь он окружал себя бесстыдными и искушенными женщинами, желавшими секса для обоюдного удовольствия. Все они видели в нем лишь могущественного правителя, способного щедро одарить.

С младых ногтей ему внушали, что он принц, будущий шейх, а не просто Зейн. Амалия другая. Ей нужен он ради него самого.

Черт побери, она выглядела потерянной, когда он заявил, что ему нужно принять душ, и быстро ретировался, оставив ее просьбу без ответа.

Идея остановиться с Амалией в одном, пусть и роскошном люкс-апартаменте на все время пребывания в Париже была изначально неверной, равно как и выставление ее своей невестой.

Его разгоряченное воображение рисовало красочные картинки обнаженной Амалии. Полотенце едва прикрывало ее великолепную грудь и длинные ноги…

Скрипнув зубами, Зейн обмотал бедра полотенцем и прошел в спальню. Черный бархат небосвода, усеянного яркими звездами, не доставлял обычного удовольствия. Звук приоткрывшейся двери заставил его мышцы напрячься от желания. Он резко обернулся и увидел Амалию. На ней был халатик до колен, волосы собраны в конский хвост, а лицо чисто вымыто.

— Ты, вероятно, привык к более соблазнительным нарядам, но у меня нет сексуального белья, — неловко начала она, заливаясь краской смущения. Не дожидаясь ответа, она прошла в комнату и огляделась.

— Амалия, я не…

— Лиза, мой стилист, — не давая ему договорить, продолжила она, — предлагала подобрать дамское белье и пеньюары, но я, как дура, отказалась, думая, что секс это последнее, чем мне предстоит заниматься в поездке. Вслух я, конечно, этого не сказала, но Лиза была немало удивлена. В результате я выбрала только парочку симпатичных пижам.

Она развязала пояс халатика и сняла его. Зейн поперхнулся.

— Вряд ли это можно назвать миленькой пижамой.

Наивность и решимость ее поведения обезоружили Зейна. Ни одна женщина не привлекала его внимание подобным образом…

Темно-синий топ на тонких бретельках подчеркивал светлую кожу, обтягивая высокую грудь. Сквозь тонкий шелк проступали горошины сосков. У него пересохло во рту при мысли о том, как он будет ласкать их губами и языком, втягивая в рот. Короткие шортики едва прикрывали бедра.

Зейн откашлялся, пытаясь справиться с нарастающим возбуждением.

— Могу предложить тебе короткую связь на ближайшие пару месяцев, не более того. — По ее глазам он видел, что она не намерена отступать. — Я каждую ночь грезил о тебе, потому и старался избегать личных контактов, — признался он.

Амалия судорожно сглотнула и кивнула:

— Ты грезил обо мне? — переспросила она с ноткой упрека. — А я все это время тихо сходила с ума от желания…

— Я не хотел, чтобы ты знала, какую власть можешь обрести надо мной.

Она поникла.

— Значит, ты думаешь, что между нами будет борьба за власть друг над другом? Еще одно соглашение? — удрученно спросила она.

— Нет. Но почему именно сегодня? Я не хочу служить заменой другого мужчины.

Легкий ветерок приподнял ее топ, открыв взору Зейна плоский живот с кнопочкой пупка посередине. Ему нестерпимо захотелось дотронуться до него губами.

— Ты был прав. Я должна начать жить здесь и сейчас. Ты и я. Это то, что мне нужно, — непроизвольно облизывая пухлую нижнюю губу, произнесла она.

Кровь так и хлынула в его чресла.

— Но ты не смотришь на меня, — упрекнул он.

Амалия наконец подняла на него взгляд, в котором читалось неприкрытое желание, и все его сомнения разом испарились.

— Распусти волосы, — хрипло попросил он.

Неужели он потерпел поражение, потакая своим желаниям? Он стер грань между частной и публичной жизнью?

Он получил передышку от неумолимо надвигающейся обязанности вступить в брак. Так почему ей не воспользоваться? Почему не завести короткий роман с женщиной, которая его восхищает и к которой он испытывает нечто большее, чем обыкновенную похоть?

— Что? — непонимающе спросила она.

— Твои волосы всегда собраны в хвост или в пучок, распусти их.

— Мне два часа понадобилось, чтобы их уложить, — запротестовала она.

Зейн улыбнулся, услышав знакомые нотки непокорности в голосе.

— Мне так не нравится. Хочу видеть их распущенными. — Он почти ощущал их шелковистость.

Его возбуждение нарастало со скоростью света, но он держал себя в руках, стараясь не спугнуть ее.

Амалия не похожа на других его женщин, и не только своей неопытностью. Ее следует холить, нежить и лелеять за лояльность, принципиальность, внешнюю и внутреннюю красоту. Такая женщина заслуживает мужчину, который будет ее боготворить, а не заводить короткую интрижку под предлогом липовой помолвки…

Но никакие обвинения не могут заставить его отказаться от сегодняшней ночи. В одном он был твердо уверен: Амалия получит сегодня неземное наслаждение.

Она так долго смотрела на него огромными глазами лани, что он засомневался, готова ли она. Его терзали страсть и предвкушение. Амалия медленно подняла руки и развязала ленту, стягивавшую локоны.

Волосы цвета отполированного золота волнистыми прядями рассыпались по плечам. Она запустила руки в копну волос и чисто женским движением поправила их. У Зейна пересохло во рту. Он отчетливо понял, почему по древнему обычаю бедуинов женщины распускали волосы лишь в присутствии мужа. Зейн тоже не хотел, чтобы другие мужчины любовались такой красотой.

— С этими волосами одна морока, — заявила между тем Амалия. — Я почти час мою и сушу их. Я хочу попросить стилиста сделать короткую и практичную стрижку.

— Нет. — Короткое слово прозвучало как выстрел.

Ее пальцы застыли в волосах, и она спросила:

— Что значит «нет»?

— Не стригись. И это приказ.

Она рассмеялась, а в глазах появилось знакомое неповиновение.

— Обрезать такую красоту равносильно преступлению. Я серьезно. Амалия.

— Но ты не можешь мне приказывать, Зейн. Я хочу стать твоей любовницей, а не… — Амалия запнулась.

Зейн выжидательно поднял бровь, губы скривились в усмешке.

— Тебе доставляет удовольствие смотреть на мое тело, дорогая? — неожиданно спросил он. Амалия окинула оценивающим взглядом его атлетическую фигуру и хрипло рассмеялась:

— Не могу оценить по достоинству, шейх, то, что прикрыто полотенцем. Сними его, тогда я и скажу, нравишься ты мне или нет.

Ее откровенно дерзкий тон удивил Зейна. Ни одна женщина не приказывала ему.

— Что такое? Разве я не могу приказать, вернее, попросить возлюбленного…

Полотенце полетело на пол. Прохладный воздух окутал его разгоряченную кожу. Он представил, как ее пухлые розовые губы ласкают его восставшую плоть…

— Моей невесте нравится то, что она видит?

Амалия непроизвольно ахнула, ее щеки зарделись, как маков цвет, а рукой она прикрыла свой живот. Ее жесты и реакция были настолько выразительны, что шейх невольно расплылся в улыбке.

— Я не была бы женщиной, если бы не восхитилась увиденным. — Она сглотнула, увидев, что он подходит ближе. — Я совершенно забыла, что мы делаем дальше? — пролепетала она.

Зейн намотал пряди ее шелковых волос на руку, и она почти прижалась к его широкой груди.

— Твои волосы… — прошептал он. — Твое тело сводит меня с ума, хочу насладиться каждой секундой. Тебе ведь тоже нравится видеть меня обнаженным?

— Мы оба доставляем друг другу удовольствие, — нежно промурлыкала она.

Зейн притянул ее к себе и почувствовал, что она дрожит.

— Не бойся, я тебя не обижу, — ласково сказал он.

Амалия была уверена, что Зейн не причинит ей физической боли. А вот как быть с болью сердечной?

Подняв на него глаза, она увидела в его взгляде неприкрытую страсть. И как она могла сомневаться в том, что он ее хочет. Амалия нежно прикоснулась губами к его рту. Зейн приник к ней в бесконечном поцелуе, от которого замирало сердце и останавливалось дыхание.

— Ты такая сладкая и эротичная, Амалия, — пробормотал он. — Я хочу попробовать тебя везде… — Зейн улыбнулся, не отрываясь от ее сладких губ. Вожделение клокотало в нем, как вулкан.

Его ладонь скользнула вниз по спине, рука обняла тонкую талию. Зейн прикусил полную верхнюю губу, впился в чувственный рот, вызвав у Амалии слабый вздох удивления. Он перебирал пальцами густые пряди волос. Поцелуй становился настойчивее. Амалия откинула голову, давая ему больше свободы.

Ее набухшие соски упирались в твердые мышцы его широкой груди, и Амалия почти забывала дышать от восхитительных ощущений. Сквозь тонкий шелк пижамы она чувствовала мощную эрекцию Зейна.

Что и говорить, он искушенный любовник, но она не хотела стать одной из многих женщин для удовлетворения его ненасытного аппетита.

— Зейн… — едва дыша прошептала она, отрываясь от его губ, — ты не спросил, посвятила ли я в нашу сделку Макса.

— Ты нашла самое подходящее время для вопроса, — прорычал он в ответ. — Если ты хочешь, чтобы я…

Его проворные пальцы проникли под топ и обхватили тугие полушария ее грудей. А затем она почувствовала на соске его горячие губы.

Он что-то невнятно пробормотал по-арабски, продолжая терзать сосок жадными губами, нежно массируя другой сосок подушечками пальцев. Амалия выгнулась ему навстречу.

— Увидев тебя в его объятиях, я забыл обо всем на свете, дорогая: о Синтаре, о своих обязанностях, о счастье Миры, о твоем брате, о прессе, — оторвавшись от соска пробормотал он. — Так ты рассказала ему о нашем уговоре. Амалия?

Она всхлипнула, когда Зейн отпустил набухший бутон розового соска. Он ловко сдернул невесомый топ через ее голову и начал нежно поглаживать ее плечи и спину, а затем обхватил губами другой сосок.

— Да или нет, дорогая? Встреча с Максом показала тебе, какое я высокомерное животное? — продолжал он сладкую пытку.

Амалия не согласилась с ним. Она хотела было напомнить о его заботе, когда он думал, что она поранилась, о беспокойстве за ее безопасность. Но не успела облечь мысли в слова, потому что его пальцы и губы снова стали играть с набухшими розовыми сосками, доводя ее до исступления. Когда его руки опустились ниже, Амалия поняла, что ждала всю жизнь именно этого момента и именно с этим человеком.

— Пожалуйста, Зейн, я…

— Потерпи, дорогая, я хочу увериться, что ты готова принять меня. Да?

Амалия только всхлипнула в ответ. Его ладонь проникла в промежность, и он погладил интимные складки. Амалия непроизвольно развела ноги шире, приглашая продолжить возбуждающие ласки. Когда Зейн коснулся плотного бугорка, самой чувствительной точки, она застонала, захваченная страстным желанием. Наконец его палец скользнул внутрь узкого горячего лона, и Амалия вздрогнула. Ритмичные движения пальца вдоль нежной стенки вагины посылали импульсы удовольствия по всему телу.

— Ты вся такая влажная и готовая принять меня, — прошептал Зейн, покусывая мочку ее уха.

Амалия понимала, что должна ответить, но во рту у нее пересохло, она лишь смотрела на него расширившимися от страсти глазами и прерывисто дышала. Зейн натянул презерватив, легким движением приподнял ее, и она обвила ногами его бедра, чувствуя всю силу его эрекции. Зейн продолжил ласкать пальцами увлажнившееся лоно, вознося ее на пик удовольствия, а затем мощным толчком вошел в нее.

В тот же миг жгучая боль пронзила Амалию, и она вскрикнула, уткнувшись в твердое плечо.

— Черт возьми, Амалия, почему ты мне ничего не сказала? — строго спросил он.

— Я должна была сказать, сама знаю. Но я же говорила, что в моей жизни были только мама и Макс… — Она умолкла, увидев его помрачневшее лицо. — Ты думал, что у меня роман с Максом?

— Да, по нему было видно, что он хотел не только тебя защитить.

— Так и есть. У нас было несколько свиданий, но я видела в нем лишь босса и, может быть, старшего брата. Тогда я сказала ему, что не хочу разрушать наши дружеские отношения.

— Но он так на тебя смотрел сегодня… — Не договорив, Зейн понес ее в кровать.

Амалия приникла к его плечу и, вдохнув мускусный запах его кожи, попросила:

— Не покидай меня, Зейн. Я пришла к тебе сегодня, потому что хотела этого.

Он нежно погладил ее по щеке, а в глазах было столько тепла, что сердце Амалии забилось сильнее.

— Я причинил тебе физическую боль, Амалия, что само по себе ужасно. Я не могу оправдать…

— Но я же хотела этого, — продолжала умолять она, отбросив гордость и стыд.

В его душе боролись противоречивые чувства.

— Ты согласилась на нашу игру. Я не могу дать тебе большего. Ты так долго берегла себя. На моем месте должен был быть кто-то особенный.

— Ты для меня особенный, Зейн.

Его взгляд мгновенно стал отчужденным.

— Пожалуйста, не закрывайся от меня. Я ни о чем не прошу. Просто чувствую между нами связь, а ты?

— Не тешь себя иллюзиями, Амалия. Это старая как мир похоть.

Амалия молча проглотила обидные слова.

— Пусть так, но ты первый мужчина, которого я хочу. Как насчет того, чтобы сдержать слово, шейх? — отчаянно спросила она. — Разве мне не положена награда за испытанную боль? Ты всегда оставляешь женщину неудовлетворенной? Вероятно, та статья в таблоиде…

— Ты упрямая ведьма, манипулирующая мужчиной, — проворчал он, забираясь в кровать.

Амалия откинула простыню, с замиранием сердца любуясь его совершенной мужской красотой, в то время как его руки неотрывно гладили и ласкали ее тело.

Шелк простыней приятно холодил их разгоряченные тела, и Амалия наслаждалась новыми ощущениями, которые будили в ней его ласки.

Она почувствовала, как его губы и пальцы ласкают ее мгновенно затвердевшие соски, а другая рука касается бугорка Венеры, и слегка напряглась.

— Ш-ш-ш… сладкая моя, расслабься. Ты ведь доверяешь мне, Амалия, — ворковал он.

Амалия открыла глаза и утонула в расплавленном золоте его взгляда. Она всем существом потянулась к нему и ответила:

— Да.

— Тогда слушайся меня, — шутливо приказал он, продолжая ласкать интимные складки влажного лона. — Ты прямо огонь, милая моя, просто слушай свое тело и руководи мной, как ты делаешь всегда, — хрипло пробормотал он.

Амалии не нужно было повторять дважды. Выгнув бедра, она подстроилась к его ритму и требовательно прошептала: «Быстрее, Зейн, быстрее», услышав в ответ его довольный смешок.

Тугая пружина возбуждения закручивалась все сильнее, пока сведенные до нестерпимо-сладкой боли мышцы не расслабились в мгновенном взрыве и Амалия чуть не задохнулась в невероятном оргазме.

На этот раз Амалия почти не почувствовала боли.

— Ты потрясающая, любовь моя, — восхищенно промолвил Зейн, получив свою долю наслаждения. Он вальяжно раскинулся подле нее на простынях, все еще тяжело дыша.

Амалия чувствовала такую легкость во всем теле, будто заново родилась. Она пребывала в эйфории. Обняв Зейна, она поцеловала его влажное плечо.

Расстаться с ним будет тяжело, но Амалия ни секунды не жалела о содеянном. Она навсегда сохранит в памяти эту волшебную ночь.