— Буду весьма вам признателен, если вы отпустите мою невесту, — сурово промолвил Зейн, одновременно испытывая облегчение. Два часа поисков Амалии превратились для него в сущий ад. Он рыскал по парижским улицам вместе с охраной, пока она…

Страх за нее все еще держал его за горло мертвой хваткой. Он поклялся уволить охрану, как только Амалия найдется. Он проклинал себя на чем свет стоит за то, что не предупредил об опасностях, которые могут ее подстерегать, с тех пор как она стала его невестой.

И вот он нашел ее… в объятиях любовника.

— Прекратите обнимать ее, пока соцсети не запестрели снимками папарацци, которые следуют за нами по пятам.

— Зейн, я только хотела поговорить с ним наедине, — мягко сказала Амалия, освобождаясь из объятий Макса.

— Мы все обсудим в отеле, дорогая, — ответил Зейн строго. — Не хочу, чтобы твой босс или случайные репортеры стали свидетелями нашей небольшой размолвки.

— Но я еще не совсем убедился, что Амалия с вами не по принуждению, — заносчиво заявил итальянец.

Девушка съежилась, но Макс и не подумал убрать руку с ее талии.

— Я тебе уже все рассказала. Я знаю, ты желаешь мне добра, но Зейн прав.

Губы итальянца тронула легкая улыбка, когда он взглянул на Амалию. Было видно, что их объединяет дух товарищества.

— Кроме меня, за тобой некому присмотреть…

Ревность душила Зейна. Он едва сдерживался, чтобы не вырвать Амалию из рук ее босса и прижать к себе. Хотя он всегда считал, что разум сильнее кулаков, но в настоящий момент ему хотелось применить последние.

Вероятно, те же чувства испытывали его древние предки, когда кто-то покушался на их женщин.

— Амалия прекрасно знает, что она для меня значит, Максимилиан. А я всегда забочусь о тех, кто мне дорог.

Амалия наконец освободилась от Макса и подошла к Зейну.

— Я же предупреждала тебя, Макс, что встречаться тайком от Зейна — не лучшая идея. Хотя иногда инстинкт собственника проявляется в нем чересчур ярко.

— Я знаю шейха лучше, чем ты думаешь, Амалия. И с тобой знаком уже пять лет. Потому мне трудно поверить, что ты могла им увлечься, — ответил итальянец.

В глазах Амалии промелькнула боль.

— Мой жених не такой, каким его знает мир. И любой женщине, включая меня, нелегко устоять перед его пусть надменной, но сильной харизмой, — подозрительно бесцветно произнесла она.

Зейн был настолько зол, что не дал себе труда задуматься над ее словами. В настоящий момент он думал лишь о том, что она нарушила их договор и запросто может обратиться к прессе, устроить публичный скандал по поводу освобождения Аслама. Она не доверяла ему. Но и он ей не верил.

Как ни странно, но судьба сестры и ее свадьба волновали его сейчас меньше всего. Он был шокирован тем, что его собственные эмоции захлестнули его.

Амалия улыбнулась боссу.

— Макс, я с Зейном потому, что сама этого хочу, — уверенно сказала она.

Зейн с растущим раздражением осознал, что ему приятны слова Амалии и его привязанность к ней растет с каждым днем. Хотя умом он понимал, что, кроме короткого романа, ничего не может ей предложить. Тем не менее он начал привыкать к ее обществу, их совместной работе по вечерам, ее парадоксальным суждениям и наивности, с которой она воспринимает окружающий мир. Ему нравилось, как она покусывает нижнюю губу, когда волнуется или обдумывает ответ. Он стал воспринимать ее как свою женщину. Он всегда испытывал собственническое чувство к женщине, с которой делил постель, а к Амалии это чувство было даже глубже. У них сложились особенные отношения.

Похоже, Зейн аль-Гамди теряет голову и присущее ему хладнокровие в отношении женщин.

— Я очень ценю твою заботу обо мне, — продолжила Амалия. — Ты всегда был мне хорошим другом, — с чувством закончила она.

— Должен ли я считать это заявлением об отставке? — спросил итальянец, глядя на Зейна через голову Амалии.

В ответ она лишь пожала плечами. Внутри у Зейна все перевернулось. Интересно, речь идет о работе или об отношениях?

Амалия пожала Максу руку.

— Мы поговорим обо всем подробнее в ближайшем будущем. Зейн прав. Пресса пристально следит на нами. Мы должны идти.

Итальянец поцеловал Амалию в щеку, не сводя глаз с Зейна.

— Помни, что ты всегда можешь на меня рассчитывать, Амалия.

Девушка кивнула и, не поднимая глаз, взяла шейха под руку.

— Твое колено кровоточит, — процедил Зейн сквозь зубы, открывая дверь их люкса.

Только сейчас Амалия почувствовала жжение в ободранном колене. Просторная гостиная выглядела так, будто только что здесь пронесся торнадо: разбросанные бумаги, несколько лэптопов и раций — прямо оперативный штаб по розыскам пропавшего. Ей стало невыносимо стыдно.

— Как ты поранила ногу? — Он быстро окинул ее внимательным взглядом, от которого у нее все внутри растаяло. — В остальном ты вроде бы в порядке.

— Я поскользнулась на лестнице, ведущей на крышу, и поцарапала колено. Я не привыкла ходить на шпильках, — виновато сказала она.

Зейн посуровел.

— Значит, ты так торопилась на встречу к любовнику? Я тебя совсем не возбуждаю, да? — ехидно заметил он с невозмутимым спокойствием.

Амалия же пребывала в полном смятении. Согласившись на встречу с Максом без ведома Зейна, она немедленно ощутила чувство вины, будто обманывала настоящего жениха. Ей казалось, что игра зашла слишком далеко. Она была уверена, что Зейн немедленно ее хватится и начнет искать. Тем не менее она почувствовала, что запуталась в своих чувствах и ей необходимо на короткое время выйти из игры. Она просто хотела поболтать с Максом и отвлечься.

Она повела себя по-детски глупо и безрассудно. Амалия запоздало поняла, как он волновался за нее, увидев при встрече его искаженное страхом лицо.

Чувство вины продолжало глодать ее. Но не только из-за Зейна. Она ведь оттолкнула и преданного друга Макса. Неужели ей совсем изменил здравый смысл?

— Ты очень бледная, Амалия, — прервал ее мысли шейх. — Ты не ударилась головой? — участливо спросил он.

Она почти утратила самообладание, но не могла признаться ему в этом.

— Нет, — только и сказала она. Казалось, бравада и самоуверенность покинули ее, настолько она была тронута его вниманием и заботой.

— Твой краткий ответ говорит о том, что с тобой явно что-то не в порядке, или я теряю нюх, — не скрывая злости, с сухим сарказмом заметил он.

— Моя голова в порядке. Мне просто не понравилась ваша с Максом стычка. Он не виноват, что я не предупредила охрану.

— Нет, и я признаю твой маленький мятеж. Но нашей конфронтации суждено было случиться, как только твой босс решил появиться здесь в роли твоего рыцаря.

— Что это значит?

— У мужчин свои способы общения, особенно если они претендуют на одну и ту же женщину.

— Это просто нелепо. Макс претендует на меня не больше, чем ты, — запинаясь сказала она.

Зейн сжал челюсти, и на его лице отразилась ярость. Амалия не знала, что и подумать. Почему бы ему прямо не заявить, что ему от нее нужно? Она легонько прислонилась к стене, чувствуя полную растерянность. Колено кровоточило и саднило.

Ей не составило труда убедить Макса в том, что она влюбилась в Зейна аль-Гамди. Признание прозвучало естественно. Ни Аслам, ни Мира были ни при чем. Амалия представляла себе лишь блеск в глазах Зейна, когда он поддразнивал ее, очаровательную улыбку, которая смягчала его жесткие черты во время их споров, прикосновение его рук, от которого она таяла.

Она полюбила шейха Зейна аль-Гамди, правителя Халиджа, и с этим ничего не поделать. Возможно, она совершила главную ошибку в жизни.

— У меня в ванной есть аптечка, — сказала она, по-прежнему не глядя на него. — Я справлюсь. Спокойной ночи, Зейн.

— Сядь в кресло, — приказал он ей, словно трехлетней девочке.

— Я не ребенок, — огрызнулась она.

— Тогда не веди себя по-детски. Я ни разу в жизни не ударил женщину, как бы зол я ни был. Точнее, ни одна женщина, кроме тебя, не выводила меня из себя и не доставляла столько беспокойства. А их в моей жизни, поверь, было немало.

Последнее, о чем она хотела сейчас слышать, так это о его женщинах.

— Я сказала, что позабочусь о себе сама…

Легким движением он поднял ее на руки. Амалия ахнула и непроизвольно обхватила его руками за шею. Запах его кожи опьянял. Глубина ее чувства потрясла Амалию.

Он мягко опустил ее на кресло.

— Если тебе дорога свобода, не дерзи мне сейчас, Амалия.

— А не то ты с позором отправишь меня в Халидж и посадишь в камеру рядом с Асламом? — вызывающе воскликнула она.

Зейн угрожающе навис над креслом, едва сдерживая клокотавшую в нем ярость. Амалия буквально вжалась в кресло, понимая, что испытывает его терпение, и пролепетала:

— Зейн, я сама справлюсь.

— Ради нашего общего блага, Амалия, умерь свою независимость и непокорность, хотя бы на сегодня, — нарочито мягко сказал он, снимая с ее ноги десятисантиметровую обидчицу-шпильку.

— Что ты делаешь? — испуганно спросила она, когда Зейн завернул подол ее платья. — Не смей.

Его плечи напряглись.

— Продвинься вперед и медленно сними колготки. Кровь уже запеклась, и тебе будет больно.

Она взялась за подол платья и взглянула на Зейна, прерывисто дыша.

— Отвернись, — приказала она.

Сардоническая ухмылка тронула губы Зейна.

— Я не раз видел женские ножки и много чего другого, поверь мне, — хрипло сказал он.

— Но не видел моих, — парировала она.

Ни один мужчина не касался ее.

— А я представляю, как они обовьются вокруг моих бедер и…

Амалия содрогнулась от охватившего ее жара.

— Зейн, пожалуйста…

Его длинные пальцы нежно погладили ее пылающую щеку.

— Ты и впрямь очень стеснительная, — уверенно констатировал он, будто знал ее сто лет. — Никогда еще не встречал красивую женщину, не знающую себе цены и не умеющую пользоваться своей внешностью.

— Меня учили другому. Мама не уставала повторять, что внешность не главное. Она жестоко поплатилась за свою красоту, сделав неверный выбор.

Он взял ее за руку:

— Амалия, ты знаешь, что…

— Знаю, — прошептала она. — Она любила меня, Зейн, и хотела мне счастья. Но теперь знаю, что, вероятно, она была необъективна в отношении мужчин и чувства любви. Я же рано начала работать. У меня не было ни времени, ни сил на личную жизнь. Только Макс и мама были в моем окружении.

Лицо Зейна потемнело.

— Ни слова больше о Максе, — сурово приказал он. — Тебе необходимо выйти из тени матери и начать жить, Амалия.

Зейн отошел к небольшой кухоньке в углу гостиной. Амалия, приподняв подол платья, начала стягивать колготки. Как и предсказал Зейн, на коленке они прилипли. Амалия охнула. В тот же миг Зейн оказался рядом и опустился перед ней на колени. Ухватив ее за бедро одной рукой, он сильно потянул за колготки другой. Ткань с треском порвалась, а на глазах Амалии выступили слезы от боли. Склонив голову, она увидела, как Зейн снял колготки, а затем мягко обработал кровоточащую ранку антисептиком и смазал кремом.

Амалия так давно не чувствовала чью-либо заботу, что действия Зейна тронули ее до слез и пробудили давно забытые воспоминания о том, как в детстве отец защищал ее и заботился о ней. Но после развода родителей ее сердце ожесточилось. Она приняла сторону матери и возненавидела отца. Она не хотела общаться с ним, даже когда Аслам просил ее. Она замкнулась и зациклилась на работе, лишив себя радостей жизни.

«Когда же начать, если не сейчас?» — подумала она.

И Амалия решилась. Ей стало все равно, права она или нет. Когда Зейн попытался подняться, она остановила его, положив руки ему на плечи. Ее тонкие пальцы пробрались за ворот рубашки и она погладила его кожу. Амалия представила, как он прижимается телом к ее обнаженной коже, почувствовав вожделение.

Плечи Зейна напряглись.

— Я так понимаю, что встреча с Максом возбудила тебя, но, если ты станешь провоцировать меня сегодня, я…

Амалия нежно взяла в руки его лицо и взглянула ему в глаза:

— Ты выбрал себе кого-то из списка мисс Янг?

В темных глазах шейха разгорался опасный огонь.

— Это последнее, о чем мне хотелось бы сейчас говорить.

Ее пальчики снова пробрались под воротник.

— И тем не менее я хочу знать, — промурлыкала она, — есть ли у тебя настоящая претендентка на мое место, когда игра закончится?

— Нет, — ответил он, растерянно проводя пальцами по волосам. — Я настолько занят, что не могу, дав тебе отставку, сразу переключиться на другую женщину. В настоящий момент меня заботит лишь свадьба Миры и Фарида. После этого… — Его губы передернулись, будто они оба были заговорщиками. — Твой шантаж купил мне немного времени. Уверен, что даже самые упрямые мои оппоненты в правительстве и заядлые консерваторы Синтара не будут настаивать на моей немедленной женитьбе после разрыва нашей помолвки.

Амалия облегченно перевела дух. Раз он не связан обязательствами, значит, принадлежит ей. Она не упустит эту возможность.

Хриплым от волнения голосом Амалия попросила:

— Займись со мной любовью, Зейн.