— Его королевское высочество шейх Зейн аль-Гамди приказывает вам явиться на ужин в его личной резиденции в саду…

Амалия так и застыла от изумления посреди гостиной в отведенных ей два дня назад покоях, услышав от охранника с непроницаемым лицом послание шейха.

Ей не разрешили вернуться в отель за вещами, а привели прямо сюда, в это крыло дворца. Вскоре был доставлен ее багаж.

В последующие два дня она оставалась в апартаментах совершенно одна, если не считать охраны у дверей. Амалия мучилась сомнениями, правильно ли поступила, и не находила ответа на этот вопрос. Спустя сорок восемь часов шейх наконец-то снизошел до встречи с ней.

Он передал ей приказ, не просьбу или приглашение, а именно приказ. Как бы ей хотелось бросить ему в лицо отказ и немедленно покинуть Халидж. Почему она позволила втянуть себя в этот безумный план, даже если на кону освобождение Аслама?

Нет, она была абсолютно уверена, что Аслам не пошел бы на шантаж ради достижения цели. Такое импульсивное поведение скорее свойственно ее матери. Всякий раз, когда Амалия заговаривала о том, чтобы поехать в Халидж к Асламу, ее мать приходила в ярость.

И как только она могла пикироваться с шейхом, ответить на его поцелуй, а вдобавок и оскорбить его в инстинктивной попытке защитить брата. Это на нее совсем не похоже.

Однако, принимая во внимание жесткий характер шейха, шантаж, пожалуй, был единственным выходом, хотя и поставил ее вне закона. Уйди она из офиса шейха, и он тут же забыл бы о существовании Аслама.

Что же до согласия стать его невестой, подумала Амалия, с тоской оглядывая свой более чем скромный гардероб, нужно отнестись к этому прагматично. Пусть это будет новая, хотя очень непривычная и трудная работа под руководством своенравного и высокомерного босса. Она никогда не переступала черту в отношениях с коллегами или начальником. Амалия решила, что и здесь, во дворце, сумеет держаться с шейхом в профессиональных рамках.

Профессиональная невеста, ни больше ни меньше. Сыграй роль на отлично и получишь повышение, в данном случае — освобождение брата из тюрьмы.

Амалия сделала несколько дыхательных упражнений, чтобы окончательно привести в порядок мысли и чувства. Положение специального гостя, но находящегося взаперти, ее не устраивало. Но с этим пока ничего не поделаешь.

Она приняла душ и облачилась в темно-синюю блузку и длинную юбку, накинув на плечи цветной шарф и тронув губы помадой. Подумав немного, Амалия решила украсить свой более чем скромный наряд позолоченными браслетами, которые Макс подарил ей на Рождество. Браслеты отлично гармонировали с часами в золотой оправе.

Законченный профессионал с едва заметным женским флером. Амалия осталась довольна собой.

Девушка прошла к выходу мимо антикварного туалетного столика, на котором стояла позолоченная шкатулка с бумажными салфетками, лежали щетка для волос с инкрустированной перламутром ручкой и старинное зеркало в бронзовой оправе. Ее охватил приступ ностальгии.

Это была старинная традиция в Халидже. Амалия вспомнила, что у ее матери в спальне был подобный столик годы спустя после их отъезда из Халиджа. Сейчас Амалия твердо знала, что поступила правильно, не сообщив отцу о своем местопребывании. Ее мать очень любила отца и остро переживала их разрыв, а он ни разу не спросил о матери во время их коротких телефонных разговоров.

Амалия вышла в коридор, и охранник немедленно последовал за ней. Они вышли из главного здания дворца и оказались в прекрасно ухоженном саду.

Вскоре перед ней возникло необычное здание, спрятанное в глубине сада. Традиционные витражи и арки выглядели довольно современно, несмотря на причудливый орнамент. Архитектор с безупречным вкусом талантливо соединил традиции и современность.

Завернув за угол, они подошли к огромному крытому бассейну, отделанному голубой плиткой. Дно бассейна было выложено мозаикой, имитирующей узор персидского ковра. Марокканские фонари украшали бассейн вдоль всего периметра.

Амалия с удивлением поняла, что бассейн является центром этого жилища. Внутренний дворик был похож на Висячие сады Семирамиды с множеством уютных уголков для отдыха. На встроенных деревянных скамейках с искусной резьбой были небрежно разбросаны подушки и небольшие пушистые ковры явно ручной работы.

Это был кусочек рая на земле, частного рая, с негодованием подумалось Амалии.

Образ жесткого правителя никак не вязался с этой красотой. Амалия почему-то была уверена, что она единственная женщина, которой позволено быть здесь. Охранник незаметно исчез.

Только желание освободить Аслама заставляло Амалию идти сейчас навстречу ожидавшему ее шейху.

На шейхе была шоколадного цвета рубашка с длинным рукавом, выгодно подчеркивающая его смуглую кожу с золотистым оттенком. Темно-синие джинсы сексуально обтягивали узкие бедра. В такой одежде он мог вполне сойти за обычного человека. Но Амалия уже успела узнать, насколько обманчивой была его внешность.

Внешняя простота еще сильнее подчеркивала исходящую от него мощную мужскую энергетику. Амалия снова подумала, что сошла с ума, раз решила принять условия игры этого человека.

Их взгляды встретились. Амалия помимо воли уставилась на его губы, вспомнив вкус их страстного поцелуя. Всего один поцелуй — и он уже завладел частью ее существа. У нее задрожали губы, когда она ощутила его взгляд на своих губах. Ей показалось, что он тоже помнит их поцелуй.

Амалия с трудом заставила себя посмотреть на шейха. Но в его взгляде она увидела не страсть, а скорее оценку ее возможностей осуществить его план.

Конечно, он не потерял голову от одного поцелуя, как хотелось бы ей думать. Она размышляла над этим вопросом два дня, а у него есть дела поважнее. Для него это игра и выработка тактики. Для нее же поцелуй стал жизненно важным.

Сжав руки в кулаки, Амалия потеряла счет времени, прежде чем услышала его голос с противоположной стороны бассейна.

— Если раздумываете над тем, чтобы освежиться, нырнув в бассейн, должен предупредить вас, что вода очень холодная.

Она с завистью посмотрела на синюю гладь.

— Бассейн закрытый, но без подогрева?

Он пожал широкими плечами:

— Здание не подключено к линии электропередачи. Оно обогревается солнечной батареей. Я люблю окунуться в прохладную воду после горячего трудового дня.

Его черные как вороново крыло, блестящие от влаги волосы говорили о том, что он недавно плавал. Представив его мускулистые руки, мощными гребками рассекающие водную гладь, Амалия ощутила внутренний жар.

Она почувствовала стекающую по спине струйку пота под его оценивающим насмешливым взглядом. Хотелось бы и ей оставаться столь же невозмутимой.

— Что, и кондиционеров нет? Должно быть, летом здесь просто адское пекло.

— Дом был спроектирован таким образом, чтобы оптимально использовать дующие с севера на запад ветра Синтара, которые и охлаждают воздух в помещениях. Наличие бассейна и роза ветров меня вполне устраивают. В крайнем случае я всегда могу вернуться во дворец.

Он улыбнулся, демонстрируя безупречные зубы.

— Что вы думаете о доме? Вы здесь первая официальная гостья, помимо Миры, конечно.

Услужливое воображение нарисовало роскошную, смуглую красотку, пытающуюся придушить Амалию.

— Мира?

— Моя младшая сестра. Но она предпочитает удобства и роскошь дворца, поэтому дом ее не впечатлил. Всякий раз, когда я прошу ее здесь переночевать, она жалуется, что не справляется с буйно вьющейся шевелюрой без выпрямителя волос, которому необходима розетка.

Амалия улыбнулась. Ей уже нравилась его сестра. Хорошо, что во дворце есть еще кто-то, кроме нее, не подчиняющийся требованиям шейха.

— Дом великолепен. Он полон воздуха и света, отлично вписывается в природный ландшафт. В архитектуре прекрасно сочетаются традиции и современность. Я не видела в Халидже ничего подобного.

На лице шейха расцвела улыбка удовлетворения.

— Кто архитектор? — Амалия уже обогнула бассейн, остановившись в полуметре от него. Его близость по-прежнему завораживала ее. Он склонил голову набок, будто вопрос застал его врасплох.

— Я сам разработал проект дома.

У Амалии отвисла челюсть, хотя она ожидала чего-то подобного.

— Вы изучали архитектуру?

— И международные финансы.

— Это просто удивительно. Такое открытое пространство, и без использования электричества. Наверное, в вас до сих пор жив бедуинский дух.

В его глазах промелькнуло изумление.

— Я все время забываю, что вы наполовину арабка. Возможно, во мне живет бедуин. Не могу жить за каменной стеной, утратив связь с природой.

— У вас отменный вкус, шейх, — намеренно преувеличив удивление, сказала Амалия, заставив его довольно хмыкнуть. — Вы проектировали что-то еще? У вас явный талант, если мое скромное мнение имеет значение.

На его лицо набежала тень, стерев улыбку.

— У меня нет времени. Я потратил почти пять лет только на воплощение данного проекта.

— В таком случае зачем вы изучали архитектуру, заранее зная, что не сможете ею заниматься?

— Очень практичный вопрос. Амалия.

— Я довольно практичная женщина, если не принимать во внимание нашу первую встречу. Но в тот момент я была в отчаянии, и требовались экстренные меры.

— Вы сейчас говорите прямо как мой отец, — сказал он.

Жесткость, которую она в нем чувствовала, проявилась в полной мере, стоило ему упомянуть отца. Знает ли он об этом? Возможно, нет, потому что он искренен в проявлении чувств, будь то злость или другие сильные чувства.

— Вы, вероятно, всегда четко представляли свое будущее? — поинтересовалась Амалия.

— Да, с тех пор как начал осознавать окружающий мир. Но меня всегда интересовала архитектура. В Синтаре есть несколько уникальных зданий с интересной историей. И я заключил с отцом сделку: если он позволит мне изучать архитектуру параллельно с международными финансами, я не стану брюзжать о своих обязанностях и постараюсь быть хорошим шейхом.

При этих словах Амалия заставила себя улыбнуться, когда он взглянул на нее, несмотря на то, что в его словах явно прозвучали тоскливые нотки. С момента их первой встречи она видела лишь внешнюю сторону его личности, известную всем: наследник престола, выросший в богатстве и роскоши, воспитанный в духе будущего правителя королевства. А он тем не менее взялся за изучение архитектуры, зная наверняка, что не сможет заниматься любимым делом.

Сейчас он являл собой полную противоположность беспощадному правителю, угрожавшему ей тюремным заключением пару дней назад. Амалия пожалела, что стала расспрашивать его о доме. Пусть бы он оставался для нее только шейхом.

— Значит, у вас есть в запасе прекрасная профессия, если не получится управлять королевством. — Амалия не смела поднять на него глаза. — Похоже, статья в «Селебрити спай» сильно подмочила вашу репутацию в глазах членов вашего кабинета и ваших соотечественников, да? Полагаю, что сложно быть публичным человеком.

Зейн спокойно переспросил, сделав ударение на личном местоимении:

— Мой кабинет, мои соотечественники, Амалия?

— Да, — не колеблясь ответила она. — Я давно уехала из вашей страны.

— И тем не менее вы изо всех сил боретесь за освобождение брата. Сколько раз вы виделись за последние десять лет?

— Это не имеет никакого значения. Главное, что сейчас он нуждается в моей помощи.

Зейн подал ей чашку мятного чая, и Амалия быстро поднесла ее к губам, избегая его взгляда.

— Что у нас на ужин? — спросила Амалия.

— Тушеная ягнятина, кебабы из цыпленка с диким рисом, хлебный пудинг на десерт.

Рот Амалии немедленно наполнился слюной при упоминании ее любимого десерта.

— Пожалуйста, шейх, не говорите мне, что вы еще и отличный повар.

— Нет, ужин готовил шеф-повар, — ответил он, приблизившись к ней, будто понимал, что она намеренно старается держать дистанцию. — А как насчет вас?

— Что — насчет меня? — непонимающе переспросила Амалия.

Взяв ее под локоть, он повел ее в один из укромных уголков в саду, где был накрыт стол. От прикосновения его руки и бедра у нее едва не выскочило из груди сердце.

— Вы ощетиниваетесь всякий раз, когда я задаю вам личный вопрос. — Он усадил ее на резную скамью и устроился рядом. Амалия попыталась было отодвинуться, но он остановил ее, прошептав ей прямо в ухо: — Какой же большой и неприятный секрет вы стараетесь скрыть?

Амалия инстинктивно вздернула подбородок, забыв о том, что шейх сидит почти вплотную к ней. Он был так близко, что Амалия видела золотистые крапинки в его глазах, ощущала запах одеколона с нотками сандала, исходивший от его гладко выбритой кожи.

— Мне нечего скрывать, — хрипло ответила она. — В моей жизни нет ничего интересного по сравнению с вашей.

— Тем не менее мне кажется, что вы в лучшем случае сотканы из интересных противоречий, — бархатным голосом сказал он.

— А в худшем? — не удержалась Амалия, чтобы как-то нарушить волшебство момента.

— Коварная преступница с лицом ангела, — улыбнулся шейх, поймав ее яростный взгляд. — Вы сами напросились.

Он положил ей на колени крахмальную салфетку, видя ее растерянность.

— Ешьте, пока не остыло.

Амалия послушно взяла вилку и отправила в рот горсть плова. Ароматный рис с орехами и изюмом восстановил ее самообладание. Без указания шейха она атаковала ягнятину. Мясо буквально таяло во рту. Она поняла, насколько проголодалась.

Они ели в напряженном молчании. Прожевав последний кусочек, Амалия промокнула рот салфеткой и, удовлетворенно вздохнув, откинулась на подушки.

Шейх последовал ее примеру. Он пристально смотрел на нее, и Амалия сказала первое, что пришло на ум:

— Если я буду так питаться каждый день, мне скоро понадобится новый гардероб.

— Кстати, к вопросу о гардеробе: сколько еще у вас в запасе юбок-карандашей и блузок с длинным рукавом?

— Столько, сколько требуется, чтобы выглядеть профессионально и прилично, — недовольно ответила она, злясь на его очередной выпад.

— Мне кажется, что вы выбрали такую строгую одежду не только из-за визита на консервативную родину вашего отца. Быть застегнутой на все пуговицы, скрывая свое «я», — ваш стиль жизни.

Амалия быстро поднялась со скамьи. Но шейха не смутило, что он смотрит на нее снизу вверх. Он был похож на пашу, недовольно обозревающего принесенные ему дары. Проклятый гордец!

— Каким образом мой гардероб…

— Вам придется подобрать себе новый, — безапелляционно заявил он. — Я пришлю вам завтра стилиста. Примите мой совет и позвольте ей подобрать вам одежду. Мы будем праздновать помолвку, а не прятаться от окружающих. Моя невеста должна быть стильной, утонченной и не скрывать свои женские прелести.

— Я ничего не скрываю… Я…

В ответ он окинул ее фигуру таким оценивающим взглядом, что каждая клеточка ее тела затрепетала.

— Я одета идеально для роли вашей или чьей-либо еще невесты.

— Я не кто-либо. Никто не поверит, что я влюбился в такую, как вы…

— Вы говорите об этом уже не первый раз. Может быть, ваша невеста и должна отличаться от женщин, с которыми вы спали все эти годы? Может быть, вас как раз и привлек мой бурный темперамент, несдержанность и неделикатность?

— Во всяком случае, не ваш острый язычок. А вот целуетесь вы замечательно, — иронично заметил он. — А теперь ответьте, есть ли в вашем прошлом скелеты в шкафу, о которых мне надлежит знать?

— Аслам может считаться скелетом? — колко спросила она.

Шейх посерьезнел:

— Бывшие любовники-ревнивцы? Несостоявшиеся женихи? Бойфренды с разбитыми сердцами?

— Это не ваше дело.

— Амалия, пресса будет следовать за нами по пятам, стоит вам только появиться на публике в качестве моей невесты. Вы расскажете мне все сами или моим помощникам придется покопаться в вашем прошлом? Поверьте, прочитать в газете о неприглядном прошлом или бесчестных мотивах невесты — удовольствие не из приятных.

— Вы всегда собирали досье на любовниц?

— Нет, только в том случае, если им было что скрывать. Мы с вами затеяли серьезную игру. На кону моя репутация, и я не позволю ею рисковать.

— Разве я могу ее опорочить?

— Как насчет Максимилиана Риччи?

Амалия стиснула зубы, пытаясь сдержать гнев.

— А что с Максом?

— Вы называете его Максом?

— Я называю его так, как мне нравится, черт бы вас побрал, шейх. Это моя работа и моя жизнь. Вы не смеете меня препарировать и диктовать мне.

— Теперь смею. — Высокомерие так и сочилось из него. — Тот факт, что он использовал свои связи, чтобы добиться для вас аудиенции во дворце, даже после вашего двухмесячного отсутствия на работе, о многом говорит.

Похоже, у него входит в привычку делать скоропалительные выводы относительно нее. Может быть, она не умеет лгать, зато научилась скрывать правду Она отказывалась отвечать на вопрос шейха о Максе, подчинившись внутреннему инстинкту.

Шейх ослабил хватку, густые ресницы скрывали выражение его глаз.

— Я только хочу знать, не создаст ли он нам проблем в течение нескольких ближайших месяцев. Особенно когда узнает о нашей помолвке.

При мысли, что ей несколько месяцев предстоит провести рядом с шейхом во дворце, постоянно пикируясь с ним и борясь с собой, у Амалии душа ушла в пятки. Реакция Макса волновала ее меньше всего.

— Несколько месяцев? — повторила она, как попугай.

— Столько, сколько потребуется, пока Мира не выйдет замуж.

Она нахмурилась:

— Вы затеяли все это ради сестры?

— Да.

— Почему? Как ее свадьба связана с вашей невестой?

— Семья жениха Миры весьма консервативна. Им не понравились сенсационные детали о моей личной жизни, обнародованные в «Селебрити спай». Моей матери стало известно, что они хотят разорвать помолвку, не желая породниться с нашей семьей из-за меня.

— Они посмеют отказать сестре правящего шейха?

— Семья жениха очень богата и имеет старинные корни, но мнение общества для них важнее правды.

— В таком случае, может, Мире не стоит входить в эту семью?

Он улыбнулся и на щеках появились ямочки.

— Я был бы того же мнения, если бы не знал, что Фарид искренне любит Миру.

— Ваш отец влиятельный человек. Разве он не может убедить семью жениха, что Мира не несет ответственности за ваши эскапады? Это же не генетически обусловленный дефект.

— Будь на то воля отца, он бы немедленно аннулировал помолвку. Он считает, что брак сестры по любви чреват для меня многими неудобствами.

— Потому что сын важнее дочери? — с горечью спросила Амалия.

— Нет, потому что долг шейха гораздо важнее любви. — Его лицо казалось суровым в лучах заходящего солнца. — В жизни королевского семейства нет места для любви.

— Но вы идете на все эти испытания ради нее?

— Да. Я хочу, чтобы она была счастлива. Моя жизнь не должна неблагоприятно влиять на нее.

— Я ничего не понимаю. — Он называл ее противоречивой, а сам? Его взгляд теплел всякий раз, когда он говорил о сестре. — Вы выбирали женщин, предложенных таинственной мисс Янг, будто овощи на базаре. Тем не менее хотите, чтобы Мира вышла замуж по любви. Что-то у меня не сходится.

— Моя жизнь отличается от жизни сестры, Амалия. Так было всегда.

— Но вы намерены жениться с наименьшим уроном для себя?

— Да, мне необходимо обзавестись семьей, и статья в таблоиде ускорила этот момент. Шутки в сторону, вам придется сыграть роль моей невесты. Мы проведем пару недель в Европе, что будет способствовать нашему первому публичному появлению в качестве жениха и невесты. Вы будете выглядеть ослепительно прекрасной и убедите всех, что без ума от меня.

— Это непростая задача теперь, когда я знаю, что вы собой представляете.

— Тогда вспомните, с какой страстью вы стонали, когда мы целовались. Если хотите освежить воспоминание, я к вашим услугам.

— Почему мы просто не можем объявить той семье, что мы помолвлены, и дело с концом. Почему этот фарс должен длиться месяцы?

— Нам необходимо появляться вместе на публике. Ваш обожающий взгляд и обручальное кольцо от меня должны убедить мир в том, что я попал под ваши чары.

Неожиданно у него в руках оказалась папка с документами.

— Что это?

— Это соглашение о неразглашении. Лучше поздно, чем никогда.

Ошарашенная. Амалия взяла папку.

— И что вы сделаете, если я нарушу соглашение? Подадите на меня в суд? У меня ничего нет, кроме юбок-карандашей и небольших сбережений в банке, которые тают с каждым днем.

— Судебное разбирательство в Халидже может длиться всю вашу жизнь.

— Тогда я обращусь к…

— Вы считаете, что у нас равные возможности? Мы здесь, чтобы обсудить наш план. Если я ответил на некоторые ваши вопросы и мы приятно провели время, это не означает, что я ослаблю контроль над ситуацией. Не угрожайте мне снова, Амалия. У меня гораздо больше власти в наших отношениях. Так будет всегда. Порадуйте меня своей игрой в ближайшие месяцы, и ваш брат окажется на свободе, если невиновен.

— Ну вы и интриган, шейх.

— Можете и так меня назвать, если это поможет вам понять ситуацию. — Если бы взгляд мог убивать, шейх уже лежал бы у ее ног бездыханным. — Вы говорили с отцом?

Губы Амалии сжались в тонкую полоску.

— Нет, — выдавила она.

— Считаете, что он должен узнать о помолвке из социальных сетей, а не от дочери?

— Ему плевать на меня.

— Я уверен, что он…

— Не указывайте мне, шейх. Можете бросить меня в тюрьму до конца дней. Я не обязана перед ним отчитываться. А перед вами отчитываюсь только до тех пор, пока Аслам в тюрьме. И я хочу увидеться с ним перед нашим отъездом.

— Это невозможно. Ваша эмоциональная встреча с братом может обернуться чем угодно. Поверьте мне на слово, Амалия, ваш брат не страдает там, где находится. Более того, тюремное заключение может послужить ему хорошим уроком, и он наконец повзрослеет.

— Это не вам решать.

— Именно мне придется решать, если вы плохо сыграете свою роль. — Он потянул ее на себя, пока она, охнув, не упала ему на грудь. — Вам пора научиться называть меня Зейн. Я, конечно, требую от жены уважения, но не хочу, чтобы мир думал, что она меня боится.

Сверкнув глазами от ярости, Амалия прорычала:

— Я ненавижу тебя, Зейн. Звучит?

Рассмеявшись, Зейн отпустил ее. Единственное, что ему следует помнить теперь, — что Амалия все еще джокер и самая безумная ставка в его жизни.

Он ни секунды не сомневался, что она без зазрения совести сольет информацию прессе, если ситуация с братом не разрешится в ее пользу.

Угроза, которую она представляла, была достаточной, чтобы погасить интерес Зейна, подобно прыжку в холодный бассейн. Он должен быть уверен, что она не останется угрозой ни его репутации, ни счастью Миры, ни стабильности в Халидже.

— Думаю, что должна сказать Максу правду.

— А что ему известно в настоящий момент?

— Я написала ему на почту, что вряд ли смогу выйти на работу через месяц, поскольку ситуация складывается не так, как мне бы хотелось.

Каждый раз при упоминании имени ее босса у Зейна все внутри сжималось.

— Ну и?

Амалия вздохнула:

— Насколько я знаю Макса, ему это не понравится. Не поверит он и тому, что я влюбилась в вас с первого взгляда. Лучше сказать ему правду, что все это фарс.

— Ни в коем случае, Амалия. Это строго между нами. Какие бы отношения тебя ни связывали с Максом, они закончились в тот момент, когда ты решила шантажировать меня.

Его тело вовсю намекало, что неплохо бы с ней переспать, но разум отвергал эту идею.

К тому же пресса уже нанесла его имиджу урон спекуляциями о его личной жизни. Нельзя дать им новую пищу, пока он полностью не овладеет ситуацией.

Нравится ему или нет, но обет безбрачия продлится еще несколько месяцев.

Таков расклад на сегодняшний день.

Никогда не поддавайся слабости или чужой воле. Он впитал эти понятия с молоком матери. Он играл жестко, потому что должен освободиться и справиться с жизненными трудностями.

Несколько месяцев в компании фальшивой и надоедливой невесты — небольшая плата за счастье Миры.