Оставшуюся часть дня Ив старалась вести себя как обычно и злилась, что постоянно впадает в мечтательную задумчивость. Она надеялась, что отец не прав, беспокоясь насчет мистера Картера; она не подвержена любви и страсти. Тем не менее непрошеный образ мистера Картера, ждущего сигнала, чтобы повести своих людей в бой, раз за разом вспыхивал в сознании Ив. Даже испытывая страх, он излучал уверенность и был непростительно красив в своем зеленом мундире. Мягкий голосок нашептывал Ив, что именно так он и выглядел в действительности, несмотря на все отметины, оставленные битвами, которые этот глупец считал портящими его мужественную красоту. В мистере Картере было больше мужского, что в тех слабовольных, занятых только собой аристократах, которых он считал выше себя.

Взять хотя бы лорда Кристофера Хэнкорта, раз уж сегодня она о нем вспоминала. Этот слабый, погрязший в удовольствиях человек до самых последних секунд своей жизни не знал настоящих трудностей и опасностей, а Картер целых восемь лет почти ежедневно бросал им вызов. Но неужели отец прав и он действительно слишком сильно заинтриговал ее, чтобы это не вызывало беспокойства, с раздражением подумала Ив. Этот человек стал единственным, о ком она вспоминала в эти суматошные дни, проведенные вдали от ее настоящей жизни в Даркмере или Фарензе-Хаус.

В любом случае она уже давно научилась не доверять страсти мужчины к женщине. Разве не так? Ее первый ухажер казался таким искренним, наивным и влюбленным, что она невольно обманулась, думая, что тоже любит его. Тот прыщавый юнец наверняка еще месяц не мог нормально сидеть после того, как папа и дядя Джеймс выпороли его, как сопливого школьника. Но в ту ночь Ив получила хороший урок. С тех пор она вела себя очень осторожно, понимая, что иначе дурная репутация матери распространится и на нее.

Возможно, это глупая и мятежная часть ее души нашептывала Ив, что мистер Картер тот единственный, кто создан, чтобы ее понять. Он смог бы разглядеть ее настоящую сквозь блеск богатства Уинтерли. Казалось, он смог бы понять ее сердце, которое Ив так хорошо научилась оберегать, что почти забыла о его существовании. Но даже если все так, это не сулило им ничего хорошего. Они далеки друг от друга, как Ганг от Темзы, как ледяные полюса Земли. Сделанные из одного теста, они были далеки во всем, что имело значение в реальной жизни.

Кольм думал, что больше не услышит о семействе Уинтерли, но уже через несколько дней после его последней встречи с мисс Уинтерли она объявилась снова. Он вновь перечитал короткую записку, которую принес в Дернли-Хаус мальчишка-оборванец. Нет, наспех написанные фразы были такими же отрывочными и непонятными, какими показались ему с первого раза: «Пожалуйста, приходите как можно быстрей. Я жду вас в экипаже на углу у конюшен. Не говорите никому о нашей встрече и постарайтесь, чтобы вас никто не видел. И. У.».

В подтверждение того, что это не шутка, из запечатанной воском записки выпало одно из самых невинных писем отца Кольма к ее матери. Господи, в эти десять часов осеннего вечера на улице было совсем темно, и даже одна встреча с ним в такое время могла безвозвратно погубить ее репутацию, если бы их обнаружили. Кольм надел свое убогое пальто и потянулся за шляпой, думая, какой он глупец, что соглашается идти. Тем не менее он осторожно выскользнул в сад через заднюю дверь и запер ее в надежде, что никто не заметит его отсутствия.

– Быстрей, – приказал ее тихий и намеренно суровый голос, как только он вышел из калитки. Но, только увидев извозчика, Кольм поверил, что все это происходит на самом деле.

– Какого дьявола? – только и успел сказать он, как мисс Уинтерли протянула руку и потащила его внутрь экипажа, как будто не хотела терять ни секунды.

– Если быстро отвезешь нас, куда мы договорились, плачу двойную цену, – бросила она извозчику с таким ледяным спокойствием, словно каждую ночь похищала хромых клерков.

Экипаж рванул вперед. Кольм не успел открыть рот, чтобы задать следующий вопрос, а они уже мчались по гулким мостовым, словно от этого зависела их жизнь, и мисс Уинтерли все равно бы его не услышала. Фешенебельная часть Мейфэра осталась позади. Доехав до Оксфорд-стрит, они на безумной скорости пересекли ее и наконец, замедлив ход, остановились совсем рядом с Кавендиш-сквер.

– Молчите! – шепнула она, когда Кольм спустился на мостовую и замер, чувствуя себя ничего не понимающим идиотом. Она протянула кучеру две гинеи, а потом схватила Кольма за локоть, словно он был ее собственностью.

Когда маленький потертый экипаж скрылся из вида, Кольм все еще продолжал стоять как вкопанный в ожидании, что она сделает: позволит ему идти, отойдет от него или продолжит приставать к нему, как банный лист. К счастью, мисс Уинтерли выбрала последнее, однако при этом так раздраженно щелкнула языком, словно во всем этом виноват он. Кольм решил, что с него хватит.

– Объяснитесь, – резко потребовал он.

– Неужели я ошиблась, считая вас человеком дела, а не болтуном? – бросила она, как будто всерьез засомневалась, стоило ли вообще тащить его сюда.

– Теперь это в прошлом, – хмуро ответил он.

– Тогда представьте, что это все еще так, и пошевелите мозгами, которые полагалось иметь тем, кто служил офицером в вашем полку, хотя сейчас я не вижу тому ни малейшего подтверждения.

– Оставьте ваши оскорбления. Я не сделаю больше ни шага, пока вы не объясните мне, зачем все это нужно.

– Моя кузина повела себя так глупо и безрассудно, что мне необходимо спасти ее, пока не поздно. Вы здесь, чтобы помочь мне это сделать… Так вы можете поторопиться?

– За нее отвечают ваши родители. Они обязаны знать, на что она способна, и сделать так, чтобы она больше никогда не сделала ничего подобного.

– Поверьте мне, она больше не будет. А теперь шевелитесь, неповоротливый вы буйвол, пока еще не поздно.

Кавендиш-сквер? Что-то знакомое. Кольм наконец двинулся с места, вспоминая случайно подслушанный разговор между Дернли и его женой.

– Маскарад у леди Уорлингтон, – прошептал он, и все стало понятно.

«Он превратится в попойку задолго до полуночи. Братья леди Уорлингтон позаботятся об этом, если их не опередит кто-нибудь другой», – шутил Дернли. Его жена согласилась с мужем и добавила приглашение к тощей стопке других, которые они еще продолжали получать, несмотря на то что все знали об их скором разорении.

– Но какое отношение к этому может иметь мисс Реверю, особенно учитывая, что она даже не дебютантка?

– Один пустоголовый юнец умолял ее встретиться с ним на этом маскараде, и ей, видимо, показалось, что это будет чудесное приключение, – буркнула Ив в ответ.

– И кто же этот идиот?

– Верити всего пятнадцать лет, а младший брат леди Уорлингтон на редкость красив, поэтому я предполагаю, что, увидев этого глупого мальчишку, она вообразила, будто влюблена в него. Но он все равно не должен был просить ее приходить сюда. Если она явилась на этот проклятый маскарад, как я полагаю, исходя из того, что из сундука с одеждой кое-что исчезло, и если мы не найдем ее раньше, чем ее узнает кто-то другой, от ее репутации не останется ни клочка. Он не станет беспокоиться, что может разрушить ее будущее.

Кипя от гнева при мысли, что какой-то негодяй мог походя испортить жизнь юной девушке еще до того, как она закончила школу, Кольм позволил мисс Уинтерли отвести его во двор дома лорда Уорлингтона, и они стали ждать удобного случая, чтобы незаметно проскользнуть внутрь. Когда дверь открылась и он наконец увидел, как была одета мисс Уинтерли, Кольм понял, почему ей понадобился именно он, и никто другой. На кого, кроме мистера Картера, могла она положиться, чтобы пройти мимо слуг через холл и лишь слегка повести бровью, если их поймают?

Из нее получилась очень милая служанка, мысленно признал Кольм. Но то, что он выглядел куда более убого, чем любой другой из знакомых ей мужчин, задевало сильнее, чем он мог ожидать. Любые сомнения по поводу того, что хитроумный план мисс Уинтерли провалится, когда они окажутся в помещениях, где проходил праздник, растаяли, когда она подобрала брошенную кем-то маску, как будто усердно следила за порядком, и извлекла из-за классической статуи оставленное кем-то домино. Бросив их Кольму так, словно он сам знал, что с ними делать, она стала искать какую-нибудь маскировку для себя, пока он нерешительно надевал свою. «И кем мне предлагается быть на этот раз?» – мысленно спросил он свое отражение в соседнем зеркале. «Кем-то, кто пытается быть никем», – насмешливо ответило оно. Он выглядел как тот человек, которым мог бы быть – богатым бездельником, которому показалось забавным переодеться в клерка, в то время как сам не работал ни одного дня в своей жизни.

Из глубины коридора, в котором только что исчезла мисс Уинтерли, послышался громкий рев, поддержанный другим пьяным воплем. Кольму достаточно было вспомнить, что случилось с этой девушкой, когда ей вздумалось бродить в одиночку по Дернли-Хаус. Он тихо чертыхнулся, поняв, что, пока он мрачно размышлял, для чего понадобился сегодня мисс Уинтерли, она ускользнула вперед одна. Проклиная свою больную ногу, он торопливо двинулся по направлению к коридору, но она вылетела ему навстречу, словно за ней гнались все бесы преисподней.

– Спрячьте меня, – задыхаясь, бросила она, и Кольм услышал за ее спиной тяжелые мужские шаги.

Поблизости не нашлось ни одной ниши со статуей или буфетом, поэтому Кольм обнял мисс Уинтерли и, прижав к себе, повернулся, чтобы оказаться между ней и тем, кто преследовал ее на этот раз. Он подтолкнул ее к ближайшей мраморной колонне, как будто они парочка, только что выбежавшая из бального зала и искавшая подходящее место, чтобы поразвлечься друг с другом.

– Но не… – попыталась она сказать, но в этот момент он впился в ее губы страстным поцелуем.

Сначала она оказала отчаянное сопротивление, но потом глубоко вздохнула и ответила на его поцелуй, как будто ждала этого с той самой ночи, когда они впервые встретились. На миг Кольм позволил себе возомнить, что она так же страстно хочет его, как он ее. Сначала губы Ив сделались мягкими, но потом более настойчивыми, как будто требовали ответа на самые невозможные вопросы. «Скажи, ты ли тот самый, особенный мой человек? – как будто спрашивала она. – Сможешь ли ты стать тем возлюбленным, о котором я мечтала, с тех пор как стала достаточно взрослой, чтобы об этом думать?»

«Да, да и да. На все вопросы – да», – безмолвно отвечал он, но не мистер Картер, а настоящий Кольм. Забыв об осторожности и о том, что сказал бы свет, если бы узнал, кто он, Кольм просто целовал ее, утонув в блаженном безрассудстве и дав волю чувствам.

– Ату! – произнес менее пьяный из двух голосов прямо у него над ухом.

Трижды проклиная злополучную реальность, Кольм постарался заставить себя мыслить трезво, в то время как единственное, чего он хотел, – это и дальше целовать Ив Уинтерли. Он поднял голову, словно был страшно оскорблен и недоволен тем, что его оторвали от поцелуя, – для этого ему даже не пришлось притворяться, – и бросил на шатающегося мужчину взгляд полный ненависти.

– Я первый приметил эту маленькую ведь-мочку, – имел наглость заявить этот фигляр, как будто полагал, что Кольм извинится и, вежливо отойдя в сторону, оставит ему добычу. – Не припоминаю, чтобы встречал вас раньше. Лоберн, если вы не знаете.

– Я тоже полагаю, что мы незнакомы, но моя жена старается по возможности избегать пьяных невеж, поэтому я не намерен представлять вас ей, – ответил Кольм, чувствуя, как дрожит Ив в его объятиях.

– Вы утверждаете, что вас пригласила моя сестра, и это при том, что вы женаты на служанке? По-моему, это сомнительно, – с трудом выдавил второй пьяница.

Значит, теперь на нее покушались оба печально известных брата леди Уорлингтон. Дрожь ужаса добавилась к трепету, вызванному страстным поцелуем мистера Картера. Окажись один из этих дурней хоть немного трезвее, он мог бы догадаться, кто она и что она вовсе не замужем, особенно за мистером Картером…

– Даже в таком плачевном состоянии вам следовало бы знать, что вы на маскараде у своей сестры, а не в портовой таверне, Лоберн, – так резко бросил Картер старшему Лоберну, что Ив невольно удивилась, как ей могло прийти в голову, что он слишком угрюм и скромен для успешного офицера.

– Мы ведь не встречались прежде, верно? – с трудом ворочая языком, произнес менее пьяный из братьев.

– Будем считать, что ваша слава бежит впереди вас, и покончим с этим, – ответил ее храбрый кавалер ледяным тоном.

– Жена она или нет, но она без маски, я прав? – спросил более возбужденный мистер Лоберн, как будто его отвратительная репутация могла быть предметом гордости, и он хотел получить женщину прямо сейчас, поэтому она должна уступить ему, хочет она того или нет.

Чем больше Ив думала, что беззащитная Верити бродит одна в этом доме, тем больше она волновалась, смогут ли они отыскать ее и выбраться отсюда, пока не случилось что-нибудь ужасное.

– Нет, но только потому, что нам хотелось побыть наедине, а вы нам помешали. Зачем моей жене маска, если мне знаком каждый дюйм ее тела и я могу узнать ее даже в темноте? Впрочем, я вовсе не обязан ничего объяснять такому пьянице, как вы.

В этот миг даже Ив поверила, что рядом с ней разгневанный аристократ. Он оставил притворное смирение, присущее мистеру Картеру, и говорил так властно, что казалось просто невежливым не верить каждому его слову. Она вздрогнула от мысли, что сейчас видит его таким, какой он на самом деле, и решила, что мысль затащить его сюда оказалась очень удачной. Ей оставалось лишь изображать его скромную жену, которую застали в не самой скромной ситуации. Поэтому Ив спрятала лицо у него на груди, тем самым не позволяя пьяницам рассмотреть его и вспомнить, где они могли видеть ее раньше.

– Хватит, Барт, лучше пойдем поищем кого-нибудь еще, чем драться с ним, тем более что я страшно хочу выпить, – сказал менее любвеобильный из братьев, стремительно теряя интерес ко всему, кроме очередного бокала.

– Нас же двое, разве ты не видишь? Мы с легкостью прижмем его, Ролли. Никто и слова не скажет, если мы вышвырнем его вон, а потом я спокойно позабавлюсь с его женушкой, и они никому ничего не расскажут. Скандал страшнее для них, чем для нас.

Ив почувствовала, как тело мистера Картера, вдруг ставшее на удивление сильным, напряглось, словно сжатая пружина, в ответ на грязную угрозу обойтись с ними так, словно их прислали сюда специально на потеху этому похотливому мерзавцу. Атмосфера накалилась до предела. В любой момент фарс мог обернуться чем-то куда более мрачным, и мысль, что мистер Картер может пострадать, пугала Ив ничуть не меньше, чем страх за себя.

– Так вас только двое? – протяжно произнес Картер с какой-то мрачной уверенностью, и Ив чуть не крикнула, что братья Лоберн известны своими драками и ему лучше поискать какой-то другой способ уберечь себя и ее от опасности. – Не смотрите, – шепнул он, подтолкнув ее к себе за спину. Потом он повернулся к тому, кто говорил последним, а Ив закрыла лицо руками прежде, чем ее сознание успело возразить. Тем не менее она могла подглядывать за происходящим в щелки между пальцами и сначала решила, что глаза ей изменили.

Все произошло слишком быстро, чтобы она смогла что-нибудь понять. Несмотря на благородную попытку Картера оградить ее от схватки, Ив намеревалась драться, кусаться и царапаться, однако с обоими так называемыми джентльменами было покончено так умело и быстро, что ей не хватило времени даже приготовиться к тому, чтобы пустить в ход ногти. Какой-нибудь спортсмен мог бы назвать это лучшим боем из всех, что он видел за пределами боксерского ринга. Идеально точные удары в челюсть одному, потом другому, и ей осталось только смотреть на лежащие на полу без движения тела. Она еще приходила в себя, пораженная его силой и неожиданным мастерством, а он уже поднял одного, потом второго брата на ноги и, оттащив их в соседнюю комнату, запер дверь на ключ, который со вздохом сожаления убрал себе в карман.

– Я же просил вас не смотреть, – хмуро сказал он, расправив свое домино, и протянул ей другое, которое нашел в соседней комнате, и маску, куда более добродушную, чем та, что скрывала от Ив лицо и мысли мистера Картера и делала еще более интригующим его взгляд.

Нет, она не могла допустить, чтобы этот человек заинтриговал ее, строго напомнила себе Ив, молча надев свой новый маскарадный костюм и думая, какие ужасы ждут их впереди.

– Я не была… Нет, это не совсем так. Я не…

«Что «не», Ив? – насмешливо спросил ее внутренний голос. – Не поражена, не испугана и не чувствуешь, что у тебя захватило дух от силы и решимости, проявленной тем человеком, что скрывается под скромной личиной мистера Картера? Тебе не хочется, чтобы он повторил тот поцелуй? Не хочется сказать спасибо за то, что он спас тебя от самого страшного?»

– Сейчас не важно, что вы «да» и что «нет». Важно найти в этом зверинце вашу младшую сестру, или кузину, или кем она вам приходится.

– О да, Верити, – шепнула Ив, у которой до сих пор так путались мысли от его поцелуя и последующего геройства, что она почти забыла, зачем они здесь. – Она не представляет, что изображать Каролину Лэмб в бриджах куда опасней, чем явиться в костюме танцовщицы, – сказала Ив и услышала, как он застонал, чуть не перекрыв смех и звуки оркестра, доносившиеся из бального зала.

– Понятно. Теперь нам надо всего лишь найти очередную свару, покончить с ней, потом запереть оставшихся членов семьи Лоберн и выбраться отсюда неузнанными. Да еще надо умудриться вернуться домой и крепко уснуть, как будто мы никогда не покидали своей постели, – с иронией произнес он. – Вашу родственницу определенно нельзя никуда отпускать без присмотра, – добавил он.

Ив попыталась сосредоточиться на том, что он сказал, но вместо этого почувствовала, как от сурового и мрачного звука его голоса и строгого взгляда в прорезях маски по спине поползли мурашки. Она поежилась, хотя по какой-то причине ей было невероятно жарко, но это совсем не помогало отбросить в сторону порочные мысли и уж тем более усмирить взбунтовавшееся тело.

– Ей всего пятнадцать, – сказала Ив, как если бы это все объясняло. Ей не хотелось признавать того факта, что она утратила контроль над ситуацией и теперь следовала за ним, как покорный служка за священником или безумно влюбленная девушка за тем, кого считает любовью всей своей жизни.

Если бы не Верити, Ив чувствовала бы себя вполне довольной, фланируя среди элегантного хаоса этой немного безумной вечеринки и находясь в полной безопасности благодаря этому высокому и неотразимому в своей таинственности мужчине. Мистер Картер постоянно носит маску, решила она. Едва ли он разрешил бы миру увидеть свое настоящее лицо, даже если бы мог позволить себе одеваться как денди. Да, если бы не Верити, то она бы с удовольствием осталась здесь до полуночи даже с риском быть пойманной в самой неподобающей для благородной мисс Уинтерли компании.

Она не узнавала той сдержанной, холодной мисс Ив, в которую превратила себя, когда поняла, что свет ждет, чтобы она стала такой же, как мать. Девушка, вцепившаяся в сильную руку Картера так, словно он единственная скала, единственный шанс уцелеть в этом бурном море, была ей незнакома. Ив считала, что если не будет полагаться на мужчину, то станет сильней и никогда не будет стремиться к тому, чего всю жизнь так жаждала ее мать. Она не хотела добиться от мужчины беспрекословного подчинения и постоянного подтверждения, что он поклоняется ей, как языческой богине. Сама мысль об этом заставляла ее дрожать от возмущения. Но обоюдное подчинение чему-то большему, чем холодный, рассудочный брак, которого она – как ей казалось – хотела, представлялось теперь настолько более желанным, что она чувствовала себя грешницей.

Но по крайней мере теперь, после того жаркого поцелуя и после того, как Картер проявил себя настоящим воином, она несколько лучше понимала, что такое откровенное желание. Еще одна маска, решила Ив. Сколько же масок может носить один человек и при этом не потерять самого себя?