На следующий день Грасиэла, вернувшись с похорон в свой городской особняк, тяжело вздохнула. Последнее прощание с Эванджелин ее сильно утомило. Взглянув на свое тяжелое платье из черной шелковой ткани, она очень сильно захотела его снять и вообще как-то от него избавиться. Может, даже сжечь его. А почему бы и нет?

На похоронах все было таким же мрачным, как и в предыдущий день прощания с усопшей. Грасиэле пришлось общаться с пожилыми дамами, рассказывающими о тех женщинах, с которыми им когда-то довелось быть знакомыми и которые ушли из жизни, будучи еще молодыми. Один из таких рассказов был про юную баронессу, которая случайно упала со скалы, разыскивая в тумане свою любимую свинку.

Зато, по крайней мере, это мрачное мероприятие позволило Грасиэле избежать расспросов со стороны Мэри-Ребекки относительно событий, произошедших предыдущим вечером. Она видела вопрос в глазах своей подруги и осознавала, что Мэри-Ребекка жаждет ее объяснений, почему она, Грасиэла, вчера вечером исчезла, но не была готова давать такие объяснения. Она, конечно же, могла соврать или же отказаться что-либо говорить по данному поводу, но ей не хотелось этого делать. Она рассчитала все так, чтобы приехать на похороны и уехать после них в одиночестве. При этом она тщательно избегала оказываться наедине с Мэри-Ребеккой. Последняя была ее ближайшей подругой и единственным человеком, которому она могла в чем угодно довериться, а потому, когда наступит подходящий момент, она ей обо всем расскажет, но не сегодня.

– Добрый день, ваша милость.

Миссис Уэйкфилд поприветствовала ее в вестибюле, тут же расплывшись в улыбке. Грасиэла посмотрела снизу вверх на эту статную женщину, которая была на несколько дюймов[5] выше ее.

Экономка жестом велела стоящему у дверей слуге отойти в сторону и сама взяла у Грасиэлы ее плащ, перчатки и шляпку.

– Вы, должно быть, продрогли до мозга костей. Сегодня ужасно холодно – слишком холодно для того, чтобы выходить из дома, ваша милость.

– Да, это верно. Да и весь сегодняшний день был каким-то ужасным, – сказала Грасиэла, направляясь к лестнице и горя желанием побыстрее снять с себя платье и отдохнуть в своей уютной спальне.

Эванджелин ушла из жизни и лежит теперь в земле. От осознания этого на душе у Грасиэлы стало так же холодно, как было холодно за окном в этот зимний день.

А вот вчера вечером Грасиэла чувствовала, что ей тепло, чувствовала, что она жива. Когда Колин усадил ее на колени, она испытала сильное и приятное волнение. Ей тогда показалось, что она буквально может выскочить из кожи. Она каким-нибудь образом попытается снова испытать это чувство. Но только не с Колином. Она найдет кого-нибудь другого. Кого-нибудь более подходящего.

– Его милость в библиотеке. Он приехал больше часа назад.

– Маркус?

Грасиэла замерла, держась одной рукой за балюстраду. Ее сердце лихорадочно заколотилось. Интересно, он приехал сюда по какой-то конкретной причине или чтобы попросту, безо всякого повода повидаться с ней?

На несколько секунд у нее появилось опасение, что лорд Стрикленд все рассказал Маркусу, но затем она решила, что он не стал бы этого делать. Ведь он предпринял огромные усилия, дабы вывести ее из клуба так, чтобы ее пасынок не узнал ее. Стрикленд не стал бы сообщать правду после таких усилий.

– Да, – кивнула миссис Уэйкфилд. – Вы пообщаетесь с ним или же вам хочется отдохнуть?

Грасиэла ответила на этот вопрос после долгой паузы:

– Ну конечно же, я с ним пообщаюсь.

Приподняв юбки, она направилась в библиотеку. Идя по коридору в своих шуршащих иссиня-черных юбках, она чувствовала себя какой-то черной вороной.

Библиотека всегда была для Маркуса его любимым местом в доме, хотя у него имелся другой дом в другом районе города. В этой библиотеке каждый сезон появлялись новые книги: их покупали по его заказу. Их набралось уже впечатляющее количество.

Дверь в библиотеку была приоткрыта. Грасиэла, зайдя, увидела, что ее пасынок сидит, развалившись, на диване перед камином. Он уже снял верхнюю одежду и ослабил галстук, а потому чувствовал себя очень даже комфортно.

– Привет, Маркус. Я очень рада, что…

Она замолкла, когда увидела, что Маркус в библиотеке не один.

В одном из кресел сидел Колин. Он вытянул перед собой ноги и небрежно держал в руке бокал с виски. Однако из его бокала – в отличие от бокала ее пасынка – похоже, не было еще сделано даже и одного глотка.

Увидев Грасиэлу, оба мужчины встали.

Ей вообще-то не следовало бы удивляться тому, что он тоже находится здесь.

Колина можно было частенько застать в компании с Маркусом. Несколько лет назад – они в то время все еще учились в Итонском колледже – Колин неизменно составлял компанию Маркусу, когда тот приезжал домой на выходные дни. Грасиэла всегда испытывала чувство сострадания к этому юноше, который осиротел в раннем возрасте и у которого из родни осталась лишь безразличная по отношению к нему бабушка, предпочитавшая проводить все свое время с другими пожилыми великосветскими дамами в курортном городе Бат, а не уделять внимание своему внуку.

– Лорд Стрикленд, очень приятно вас видеть.

Ее голос прозвучал тихо и как-то неестественно.

– Ваша милость.

Стрикленд наклонил голову, повинуясь правилам этикета. Она поспешно отвела взгляд в сторону, чтобы не смотреть слишком долго и со слишком большим интересом на его губы, с которыми она уже так близко познакомилась.

Маркус подошел к ней и поцеловал ее в щеку.

– Ты хорошо выглядишь, Эла. Я сожалею по поводу того, что случилось с твоей подругой.

Она опустила глаза и стала разглядывать свои руки с таким видом, как будто они вызывали у нее сейчас огромный интерес:

– Да, это ужасная трагедия.

Маркус жестом предложил ей присесть вместе с ним на диван. Она это сделала, а затем тщательно расправила юбки и нацепила на лицо вежливую улыбку. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Колина, но даже не посмотрела в его сторону. Пытаясь вести разговор о том и о сем со своим пасынком, Грасиэла кивала с напускным интересом. И получалось у нее это, по-видимому, довольно хорошо. Во всяком случае, судя по тому, что и как говорил Маркус, он вроде бы ничего необычного не заметил. Впрочем, она не очень-то вслушивалась в его слова.

Она насторожилась только после того, как он обратился к Колину:

– О боже, я не могу поверить, что ты и в самом деле вознамерился это сделать, Стрикленд.

На лице у Маркуса появилось выражение неудовольствия.

Грасиэла поочередно посмотрела на Маркуса и Колина, задержав свой взгляд на последнем чуточку дольше, чем это было бы приемлемо. Колин, должно быть, это почувствовал. Он уставился на Грасиэлу, хотя лицо его при этом не выражало абсолютно ничего.

– Ты еще слишком молод для того, чтобы связать себя брачными узами, – добавил Маркус.

– А мне вот помнится, что ты не так давно вроде бы намеревался связать себя брачными узами с Поппи Фейрчерч, – спокойно ответил Колин, все еще не сводя пристального взгляда с Грасиэлы.

Брачные узы? В мозгу у Грасиэлы зароились мысли. Колин собирается жениться? На ком? Когда?

Это вообще-то не должно было иметь для нее большого значения, но она была вынуждена мысленно признаться себе, что от этого известия в ее груди, в самом сердце, появилось неприятное ощущение – как будто ее кольнули чем-то острым. Он ведь не далее как прошлым вечером целовал ее и предлагал «снять напряжение» у нее между ног. При воспоминании об этом ее лицо зарделось.

Неужели в тот момент он уже собирался на ком-то жениться?

Она знала, что супружеская верность не имела большого значения у аристократов, но раньше ей почему-то казалось, что Колин не такой, что он в этом отношении лучше других. Во всяком случае, до вчерашнего вечера она думала о Колине именно так. Теперь она знала, что он такой же похотливый, как и все остальные мужчины.

– Мое намерение жениться на Поппи Фейрчерч было ошибкой. Последствием моего пребывания в коме. – Маркус помахал рукой. – По всей видимости, просто побочный эффект травмы головы.

Грасиэла едва удержалась от того, чтобы не фыркнуть. Она полагала, что ее пасынок сделал предложение Поппи Фейрчерч для того, чтобы досадить своему незаконнорожденному сводному брату. По крайней мере, отчасти из-за этого. Поппи Фейрчерч была милой и привлекательной, и она, несомненно, производила на Маркуса кое-какое впечатление, раз уж он сделал ей предложение. Однако у нее не было ни денег, ни титулов, ни связей. А эти факторы имели значение для такого человека, как ее пасынок. Когда Маркус делал предложение, она, наверное, заподозрила, что он руководствуется какими-то неблаговидными мотивами. Например, он во что бы то ни стало хотел отбить девушку у своего сводного брата, которого ненавидел.

К счастью, Поппи любила Струана Маккензи так же сильно, как он любил ее, и они теперь пребывали в счастливом браке.

Маркус снова перевел взгляд на Грасиэлу и неожиданно спросил:

– Хочешь, я принесу тебе твоей любимой мадеры[6], Эла?

– Нет, спасибо, не нужно, – сказала она, решив, что ей все равно не удастся почувствовать себя уютно в присутствии Колина. Как это ни печально, но, возможно, ей уже никогда это не удастся. Ей было тяжело выносить его горящий взгляд и осознавать при этом, что он думает сейчас о вчерашнем вечере.

Зашуршав юбками, Грасиэла поднялась с кресла. Оба мужчины тоже встали. Она показала им жестом, чтобы они сели обратно на свои места, и сказала:

– Пожалуйста, отдыхайте здесь столько, сколько захотите. Сегодня был тяжелый день.

– Да, конечно. – Маркус, произнеся эти слова, быстренько обнял ее. – У тебя, видимо, очень тяжело на душе из-за того, что произошло с твоей подругой. Удели время самой себе и ложись спать.

Она внутренне содрогнулась. Такого рода советы обычно дают пожилым родителям. Скоро он, чего доброго, начнет предлагать разминать пищу, чтобы ей было легче ее жевать.

Ее также немножко укололо и то, что Колин стал свидетелем такого к ней обращения со стороны пасынка. Колин, наверное, уже проклинает сам себя за тот свой неуместный разговор с ней и благодарит небеса за то, что она ему отказала.

– Хорошо, – кивнула она в знак согласия. – Поспать – это прекрасная идея.

Пусть он думает, что она старая и немощная.

Грасиэла вышла из библиотеки, так и не удостоив Колина взглядом, хотя ей очень хотелось посмотреть на него. Ей надлежало быть сильной и восстановить соответствующий порядок вещей. Она будет делать вид, что вчера вечером ничего не произошло. В конце концов, она, Грасиэла, очень даже хорошо умела притворяться. В этом она весьма поднаторела, когда в течение нескольких лет притворялась, будто ее брак счастливый. И даже теперь, когда ее муж уже умер, она все еще делала вид, что он был очень хорошим человеком (хотя он таковым отнюдь не был). Она делала это ради Клары и своих пасынка и падчерицы.

Она уже почти подошла к двери своей спальни, когда вдруг услышала позади себя шаги. Оглянувшись через плечо, она увидела, что вслед за ней идет Колин.

Грасиэла остановилась и повернулась к нему. Ее сердце тут же екнуло, и она напряглась.

– Колин… Что вы делаете?

В голосе женщины чувствовалось опасение, и это казалось абсурдным. С чего бы ей бояться его? Однако она знала, что ей следовало опасаться скорее самой себя… и своего превращения в то одинокое и тоскующее существо, которым она была вчера вечером, до того, как его губы прикоснулись к ее губам.

– Я просто хотел убедиться, что у вас все хорошо.

– У меня все хорошо, – поспешно заверила она его, надеясь, что он отвернется и уйдет.

– По вашему виду этого не скажешь.

Лорд Стрикленд стоял прямо перед ней, но держался, слава богу, на достаточно почтительном расстоянии.

Она заставила себя легко рассмеяться:

– Хорошенький комплимент!

Он чуть прищурился, как бы всматриваясь в черты ее лица.

– Вы знаете, что я имею в виду.

Он произнес эти слова очень серьезным тоном.

Попытка Грасиэлы казаться веселой, конечно же, не ввела его в заблуждение.

У нее далеко не все было хорошо с того момента, как она узнала о кончине своей подруги… и особенно с того момента, как она переступила порог «Содома». С того момента, как она столкнулась там лицом к лицу с Колином. С того момента, как они поцеловались, а затем, выйдя из клуба, обменялись довольно резкими словами.

– Сегодня был тяжелый день.

Когда она произносила эти слова, ее голос дрогнул.

Он кивнул:

– Конечно. Это вполне понятно. Но я имею в виду прошлый вечер.

Нет. Пожалуйста, только не это. Ей не хотелось возвращаться к тем событиям сейчас, когда она стояла рядом с ним.

– А что было прошлым вечером? – с напускным безразличием поспешно спросила Грасиэла.

Уж слишком поспешно.

Он наклонил голову:

– Вы так быстро это забыли?

Забыла? Как будто это можно было забыть…

Она бросила взгляд поверх его плеча, опасаясь, что там, за его спиной, сейчас появится Маркус и услышит их разговор.

– Нет, милорд. Я не забыла, но я выкину все это из головы. Да и вам следует поступить так же.

Она подошла на шаг ближе и, понизив голос, так что он стал звучать заговорщически, произнесла:

– То, что произошло между нами… Вы должны обо всем этом забыть.

Она небрежно взмахнула рукой.

– Вы думаете, это так просто? – Он скользил взглядом по ее лицу – так, как будто видел эту женщину в первый раз. Или же видел ее, но уже в совсем другом свете. Она была уверена, что уж вот это-то точно было правдой. Она тоже теперь видела его совсем по-другому. – Забыть вечер, который был настолько насыщен событиями?

Она покачала головой. Насыщен событиями? Она могла бы придумать с десяток более подходящих формулировок.

Его взгляд, обращенный на ее лицо, стал еще более пристальным, а брови сдвинулись.

– Я сомневаюсь, что когда-либо смогу выкинуть это из головы, – заявил Колин.

– Ко мне полностью вернулось чувство здравого смысла. Я сделала соответствующие выводы.

Выводы заключались в том, что она будет искать себе любовника не в «Содоме», а в каком-то другом месте. И что она сотрет из памяти воспоминания о его поцелуе благодаря поцелуям другого мужчины. И сделает это как можно быстрее.

– Значит, больше не будет посещений таких мест, как «Содом», да?

Ее щеки зарделись.

– Можете быть уверены, что их больше не будет.

Она будет попросту осторожнее и хитрее, когда займется поисками любовника.

Он продолжал таращиться на нее каким-то странным напряженным взглядом – так, словно мог читать ее мысли. Его светло-голубые глаза блестели в полутемном коридоре подобно серебру. Именно так, насколько она помнила, они блестели вчера вечером. Грасиэла старалась не дать себе разволноваться под таким его взглядом. Как они вообще могли раньше общаться в легкой и естественной манере? Воздух между ними показался ей каким-то странным. Нелегким. И неестественным.

«Это вопрос времени», – мысленно сказала она себе. Пройдет какое-то время, и все снова станет таким, каким оно было раньше. Вчера вечером произошла какая-то аномалия, которая впоследствии превратится в расплывчатое воспоминание. Кроме того, если ему предстоит вскоре жениться, то он уже не будет встречаться с ней так часто, как раньше. Он будет проводить свое время с женой… и скоро у них появятся дети.

Эта мысль, однако, не утешила ее так, как должна была бы утешить.

Она облизнула губы и спросила:

– Я правильно поняла то, что сказал Маркус? Вы собираетесь жениться?

Лорд Стрикленд ответил не сразу.

– Я еще ни с кем не обручен, – сказал он после небольшой паузы. – Пока еще не обручен. Просто моя бабушка обратила мое внимание на то, что пришло время наполнить детскую комнату нашей семьи.

– Как это будет замечательно для вас… И для вашей семьи.

Эти слова показались ей какими-то камнями, вываливающимися из ее рта.

– Да. Судя по словам моей бабушки, следующим в нашем роду после меня идет какой-то мой троюродный брат, который живет в Америке и ведет там разгульный образ жизни. Ей хотелось бы, чтобы у нее по меньшей мере появились два внука, причем побыстрее.

– То есть два наследника – основной и запасной, – с легкой горечью сказала Грасиэла, зная это английское выражение. – Вам в данном отношении везет, поскольку в этом сезоне, говорят, очень многие красивые юные девушки впервые вышли в свет.

Он вздохнул, не радуясь, по-видимому, мысли о женитьбе, но готовый исполнить свой долг. Он ведь всегда готов исполнить свой долг.

– У меня есть несколько из них на примете. Их мне подсказала, конечно же, моя вечно такая услужливая бабушка.

Грасиэла кивнула:

– Конечно. Я уверена, что у вашей бабушки полно рекомендаций на этот счет, но и я вам с удовольствием подсказала бы. Я знаю нескольких изысканных леди, которые сочли бы для себя за честь назвать вас своим мужем.

Она что, предлагает ему свое содействие в вопросе выбора невесты? Ей, наверное, нужно заткнуть себе сейчас чем-нибудь рот.

Один из уголков его губ приподнялся, и он, усмехнувшись, спросил:

– Вы предлагаете мне свою помощь в выборе невесты?

Голос Колина был таким насмешливым, что у нее опять зарделось лицо. Если принять во внимание то, чем они занимались прошлым вечером, это и вправду было нелепое предложение.

– Ес… если вам вдруг потребуется мой совет, то вы его получите, – сказала Грасиэла, запнувшись. – Друзья помогают друг другу, а мы ведь с вами друзья, не так ли, милорд?

Что за чушь она сейчас несет?

– Да, – торжественно произнес он. – Мы всегда были и будем друзьями, ваша милость.

Они посмотрели друг другу в глаза бесконечно долгим взглядом.

Ей показалось, что она смотрит на незнакомого ей человека, совсем не заслуживающего услышать ту чушь, которую она только что сказала. Перед ней стоял мужчина, который раздевал ее взглядом, чтобы посмотреть, что находится под ее одеждой.