Следующий день Грасиэла провела в нетерпеливом ожидании. Акушерка миссис Силвер отправилась осматривать еще одну предполагаемую маму где-то в центральной части Лондона, и, когда она приехала к Грасиэле, день уже начал клониться к вечеру.

К счастью, Энид захотелось посетить ее любимого торговца книгами, а Клара решила составить ей компанию. Какой бы обширной ни была их библиотека, Энид все равно постоянно приобретала новые книги. Она читала все, что попадалось ей в руки, пожирая страницы с такой скоростью, с какой иные гурманы пожирают глазированные пирожные.

Мэри-Ребекка приехала вместе с миссис Силвер, которая, кстати, тоже была ирландкой (что неудивительно), и они заперлись вместе с Элой в ее спальне.

Минни не задала никаких вопросов, когда Грасиэла попросила ее позаботиться о том, чтобы их никто не беспокоил.

– Не нервничайте, – ласково сказала миссис Силвер с характерным ирландским акцентом, одаривая ее такой улыбкой, от которой Эле сразу же стало как-то легче.

При общении с доктором Уилкоксом она никогда никакого облегчения ни испытывала. Так что сравнение с ним было в пользу акушерки… пусть даже ситуация сейчас и была весьма сложной и запутанной. Ведь она, Грасиэла, не была уже замужней леди и при этом очень сильно надеялась на то, что ей сообщат, что она беременна.

Хотя нет, не так. Она была незамужней леди… которая немножечко надеялась, что она забеременела и что родит ребенка, каким бы скандальным все это ни было.

Мэри-Ребекка подтащила стул к кровати, села поблизости от Элы и взяла ее за руку своими прохладными пальцами. А миссис Силвер начала осмотр.

– Когда у вас в последний раз были месячные? – спросила акушерка.

Грасиэла ответила на этот вопрос и в волнении облизала губы. Ее подруга с подбадривающим видом подмигнула ей.

– Я никогда не была очень… плодовитой, – добавила Грасиэла.

Миссис Силвер в ответ лишь тихо хмыкнула, аккуратно ощупывая живот Грасиэлы.

А Эла продолжала:

– У меня было три выкидыша.

– Иногда причина этого не имеет никакого отношения к способности вашего тела рожать. Причины могут быть совсем иного рода… Ну все, можете одеваться.

Грасиэла запахнула края халата. Миссис Силвер помогла ей приподняться и сесть. Грасиэла переместилась к краю кровати и стала завязывать пояс своего халата.

– Поздравляю вас, ваша милость, – сказала акушерка. – Вы и в самом деле беременны.

Грасиэла покачала головой, чувствуя, как в груди у нее похолодело:

– Доктор Уилкокс сказал мне, что у меня внутри что-то не так. И что я уже никогда больше не смогу выносить и родить ребенка.

– Доктор Уилкокс? – сердито переспросила миссис Силвер. – Этот старый козел? Я на протяжении прошедших лет очень многое о нем слышала. Да что он знает? Ваше тело очень даже здоровое, ваша милость. Вы вполне способны зачать ребенка… что с вами, кстати, и произошло, и нет никаких оснований для того, чтобы у вас не получилось выносить и родить этого малыша. Но нужно, конечно же, вести себя по возможности очень осторожно. Побольше отдыхайте и побольше кушайте. Для вас и вашего малыша будет полезно, если вы будете совершать неутомительные прогулки.

Грасиэла кивнула, отгоняя от себя болезненные воспоминания о трех своих выкидышах. Они – в прошлом. А думать сейчас нужно только о настоящем. О том, что происходит сейчас. Она приподняла подбородок и поморгала, отгоняя наворачивающиеся на глаза слезы. Отступать было уже поздно.

– Вам надо бы пустить мне кровь, да? – спросила она, вспомнив о том, что это делал доктор Уилкокс. Ей самой, правда, эта процедура отнюдь не нравилась.

– О господи, нет! Зачем я стала бы это делать?

– Доктор Уилкокс…

– Ну конечно!.. – миссис Силвер пробормотала себе под нос что-то неприличное. – Прямо-таки удивительно, как вы при таком докторе сумели благополучно родить даже одного здорового ребенка. Как вы вообще могли сохранять свое здоровье, если этот старый козел пускал вам кровь?

Грасиэла легла на кровать и положила голову на подушку. Неужели доктор Уилкокс и в самом деле давал ей неправильные советы и действовал неправильно? Могло ли это привести к ее выкидышам? Возможно, на этот раз все будет по-другому. Возможно, она может позволить себе такую надежду. Видит Бог, все в ее жизни до этого момента было совсем другим. В частности, Колин.

Лежа на кровати и таращась невидящим взором прямо перед собой, Грасиэла размышляла обо всех тех странных чувствах, которые она испытывала. Среди этих чувств был страх… но также и восторг.

Ей предстояло родить ребенка.

Миссис Силвер отошла в сторону и собрала свои вещи.

– Я буду рада помочь вам во время родов, когда для них наступит время, ваша милость.

Грасиэла кивнула. Ей предстояло принять еще превеликое множество решений. Голова у нее шла кругом, но она знала, что явно предпочитает, чтобы роды у нее принимала эта женщина, а не кто-нибудь вроде Уилкокса.

Она даже не заметила, как миссис Силвер, перекинувшись парой фраз с Мэри-Ребеккой, вышла из спальни.

Однако когда Мэри-Ребекка присела на край ее кровати, она повернула голову и озадаченно посмотрела на подругу.

– Что мне теперь делать? – спросила она Мэри-Ребекку с робкой улыбкой.

– Я тебе помогу. Мы разработаем план действий. – Мэри-Ребекка погладила ее по руке. – Но сначала ты должна сказать ему.

Грасиэла без труда поняла, кого Мэри-Ребекка имеет в виду.

Но только что она ему скажет? И как она это сделает? Dios la ayude! А еще ведь есть ее родственники. Маркус, правда, находится неизвестно где, но что она скажет девочкам? Не навредит ли все это им? Это ведь может поставить крест не только на ней, но и на них… Будущее Клары, все ее перспективы… О господи! Стоит только кому-нибудь узнать о ее беременности – и эта новость сразу же разнесется повсюду.

– Эла, – продолжала Мэри-Ребекка, – ты ведь собираешься сказать ему об этом в ближайшее время, не так ли?

Мэри-Ребекка посмотрела на Грасиэлу с таким видом, как будто на заданный вопрос имелся только один очевидный ответ, но Грасиэла знала, что тут далеко не все так просто. Тут вообще нет ничего простого. И никогда не будет. Она оказалась в ситуации, когда непонятно, какие нужно принимать решения и как нужно действовать. Конечно, она скажет ему, но сначала ей необходимо поразмыслить, каким же образом лучше это сделать.

Грасиэла слегка поежилась, вспомнив о том, что она осознала и почувствовала некоторое время назад.

Ведь некоторое время назад у нее появилось ощущение, что он – часть нее и что, даже если бы она и не носила в себе его ребенка, она все равно испытывала бы такое ощущение. И ей тогда от этой мысли стало как-то не по себе.

Потому что, хотя они и были теперь связаны друг с другом, никто не давал никаких обещаний. Никто не говорил, что их отношения – на всю жизнь.

Было уже чуть-чуть за полночь, когда Колину сообщили, что в дверь черного хода его дома постучалась какая-то леди. Его мажордом затем привел ее в кабинет хозяина.

– Благодарю, Лемворд, – сказал Колин мажордому, с встревоженным видом поднимаясь с кровати и натягивая штаны. Он не хотел надевать рубашку, но в последний момент все же натянул на себя через голову это просторное одеяние. Большой необходимости в этом, как ему казалось, не было. Эла ведь видела его даже и без такой одежды. Однако она все же была леди, а потому она наверняка покраснеет, если он появится перед ней в своем кабинете по пояс голый.

При этой мысли он вдруг захотел снять рубашку и предстать перед Элой без нее: ему нравилось, когда лицо Грасиэлы стыдливо краснело. Ему нравилось осознавать, что именно он заставляет ее реагировать подобным образом. Однако в доме находились слуги, которым не следовало видеть своего хозяина по пояс голым.

Ноги очень быстро донесли его до кабинета. Он знал, что она не сможет с ним полностью порвать. Он побывал уже с достаточно большим числом женщин для того, чтобы осознать, что то, что было между ним и нею, не может быть заменено чем-то другим или просто отвергнуто. Их влечение друг к другу было слишком сильным, чтобы его отрицать, и она это знала.

Дверь была слегка приоткрыта. Он тихонько отворил ее, зашел в кабинет и затем беззвучно закрыл за собой.

Прислонившись всем телом к двери, он окинул взглядом комнату и сразу же увидел свою гостью. Облаченная с головы до ног в плащ, она стояла перед камином спиной к нему и протягивала ладони к огню, грея их. За окном шел мелкий дождь, который через стекло казался похожим на снег.

Колин улыбнулся и стал медленно приближаться. Его ладони начало слегка покалывать от предвкушения того, что он снова прикоснется к ней. Если он и потерял своего лучшего друга из-за этой женщины, то оно, пожалуй, того стоило. Он будет наслаждаться общением с ней. Будет наслаждаться каждым моментом их близости.

Она, должно быть, почувствовала, что он зашел, ибо повернулась и стащила капюшон со своей головы, тем самым открыв свое лицо.

Это была не Эла.

Он почувствовал в груди холодок.

– Здравствуйте, леди Толбот, – поздоровался Колин, тут же насторожившись. Что делает подруга Элы в его доме посреди ночи?

Он скрестил руки на груди и приготовился слушать. Мэри-Ребекка окинула его взглядом, и от ее внимания не ускользнуло то, что он был одет лишь в штаны и рубашку и стоял сейчас на плюшевом коврике босиком.

На ее устах заиграла улыбка:

– Не бойтесь. Я здесь не для того, чтобы с вами заигрывать.

Он тихонько рассмеялся в ответ, окинув взглядом ее изящную фигуру:

– Это меня радует.

Она пожала плечами:

– Я не хотела, чтобы вы опасались, думая, что у меня есть на вас какие-то виды.

– Это меня успокаивает. Я боялся, что мне, возможно, придется отталкивать вас от своей особы.

Теперь была уже ее очередь смеяться.

– Поверьте, я не настолько глупа, чтобы домогаться вас.

Она выразительно посмотрела на него – так, как будто что-то знала о нем.

– Давайте не будем разговаривать загадками и недомолвками, миледи.

– Хорошо, давайте не будем этого делать, – согласилась гостья, слегка взмахнув рукой. – Я ведь стою здесь, в вашем кабинете, посреди ночи. А у вас любовная связь с моей лучшей подругой.

Ну конечно же, она об этом знала.

Потеряв всякое желание шутить, Колин спросил:

– Зачем вы сюда пришли, миледи?

– Я по поводу Элы.

Он сделал шаг вперед:

– Что случилось? С ней все в порядке?

– Не волнуйтесь. Впрочем, меня радует то, что вы, похоже, за нее переживаете.

– Конечно, я переживаю. Я… отношусь к ней отнюдь не равнодушно.

– Неравнодушно, да?

– Ну конечно, неравнодушно…

Он замолчал, и ее улыбка стала более широкой. Женщину, судя по ее взгляду, направленному на него, что-то позабавило.

Он, глядя на нее, прищурился:

– Что вы здесь делаете? Пришли высказать свое мнение обо мне?

Она подняла голову и насмешливо произнесла:

– О-о, вам, я думаю, не очень интересно мое мнение о вас.

– Тогда что же привело вас сюда?

– Есть кое-что такое, что вам нужно знать про Элу. Что-то такое, о чем она вам не говорила.

Он напрягся.

– Я думаю, она вам об этом скажет. Рано или поздно. Она не будет держать это в секрете. Но пока что она, понимаете ли, напугана. Правда, сама она в своем страхе не признается. Такая уж она гордая душа.

– Пожалуйста, скажите все напрямик, миледи, – с некоторым раздражением пробурчал он.

Она и так уже встревожила его, а теперь еще и испытывала его терпение.

– Эла беременна.

Эти слова прозвучали для Колина как гром среди ясного неба. Мэри-Ребекка уставилась на молодого человека, ожидая его реакции.

Колин не смог бы сказать, сколько времени прошло, прежде чем он что-то ответил: пять секунд или пять часов. Он смог лишь пробормотать:

– Я… Она…

Он провел ладонью по своим волосам и стал пятиться, пока не натолкнулся на диван. Опустившись на него, он тяжело вздохнул. Уж чего-чего, а такого услышать сейчас от леди Толбот он никак не ожидал.

Он знал о тех трудностях, которые были у Элы с зачатием, а потому ему даже не приходило в голову, что она может забеременеть. Маркус говорил, что рождение Клары было просто чудом. Похоже, подобное чудо не будет в жизни Элы единственным.

И чудо это будет их чудом. Результатом их связи. От осознания этого его охватило радостное волнение.

– Лорд Стрикленд, – в голосе леди Толбот прозвучало нетерпение. – Вам что, нечего сказать?

Он медленно кивнул:

– Мне многое нужно сказать, но эти слова предназначены для ушей Элы.

Мэри-Ребекка удовлетворенно кивнула и расправила плечи. На ее губах появилась еле заметная улыбка.

– Очень хорошо. Я полагаю, что вы поступите правильно. Именно поэтому я сюда и пришла. Вы хороший человек, лорд Стрикленд. – Она набросила капюшон на голову и повернулась к двери. – Думаю, она на меня рассердится, но все же надеюсь, что когда-нибудь и поблагодарит.

– Я благодарю вас уже сейчас, – сказал он.

Его вдруг стал охватывать гнев. Если бы леди Толбот не сказала ему о случившемся, то Эла вряд ли призналась бы ему в этом сама. Черт бы ее побрал!.. Ему, получается, пришлось узнать о своем назревающем отцовстве от леди Толбот, а не от самой Элы. Это было неправильно в очень многих отношениях.

Завтра утром ей придется дать ему объяснения. А затем он даст объяснения ей. Он сообщит ей, что, поскольку она будет матерью его ребенка, она станет его женой.

Словно прочитав его мысли, леди Толбот остановилась перед дверью кабинета и оглянулась на него:

– Кстати, вам, возможно, не следует слишком медлить. Когда я уходила от нее, она уже собирала вещи, чтобы отправиться в поместье.