Я все ждала, когда жизнь обретет смысл. Однако ничего не происходило. Я жила в доме Джона Грея с величественными лестницами, хрустальными люстрами, турецкими коврами, китайским фарфором уже почти месяц, и все равно каждое утро искала рядом с собой в пустой постели Джейми.
В его смерть я так и не поверила. Не смогла. Лежа ночью с закрытыми глазами, слышала тихое дыхание на другой половине кровати. Ловила на себе его взгляд – насмешливый, страстный, раздраженный, полный любви. Раз десять за день оглядывалась на звук шагов. Постоянно порывалась сказать ему что-то… и порой говорила, а слова тихо падали в пустоту, потому что его не было рядом.
И всякий раз меня будто пинали в живот. Я так и не смирилась с утратой.
Нарочно мучая себя, я представила его гибель. Джейми не хотел бы утонуть. Для него это была худшая из смертей. Надеюсь лишь, что корабль ушел на дно быстро и Джейми сразу потерял сознание. Потому что иначе… Он не сдался бы, просто не сумел. Держался бы на плаву до последнего, в сотнях миль от берега, один в бесконечном океане, на чистом упрямстве, не желая смириться с очевидным и уйти в пучину… Он бы греб в никуда до последнего издыхания, пока еще движутся руки, а потом…
Я перекатилась на живот и вжала лицо в подушку, чтобы унять ледяную дрожь.
– К черту, к черту все! – завопила я в перья, изо всех сил сжимая в горстях наволочку.
Если бы только он умер в битве… Я перевернулась обратно и зажмурилась, до крови закусывая губу.
Наконец дыхание стало ровнее. Я открыла глаза и принялась ждать дальше. Ждать его возвращения.
Какое-то время спустя дверь спальни отворилась и в комнату проникла полоска света. Вошел лорд Джон, поставил подсвечник на стол и приблизился к кровати. Я не смотрела на него, но знала, что он не сводит с меня глаз.
Я просто лежала на кровати, пялясь в потолок. Точнее, смотря сквозь него в небо. Темное, полное звезд, бесконечно большое. Я не зажигала в спальне свеч, но темнота мне не мешала. Я просто смотрела. И ждала.
– Вам очень одиноко, дорогая моя, – как всегда деликатно сказал Грей. – Может быть, позволите ненадолго составить вам компанию?
Я ничего не ответила, только подвинулась, освобождая место, и он лег рядом, бережно меня обнимая.
Голова сама собой склонилась ему на плечо. Я была благодарна Грею за эту простую ласку и за тепло, пусть оно и не могло растопить ледяную пустыню у меня внутри.
Не думай ни о чем. Просто прими все как есть, не вспоминай о прошлом.
Я лежала, слушая дыхание Грея. Совсем не такое, как у Джейми, – более частое и громкое.
И постепенно я поняла, что не одинока в своем горе. И мы оба прекрасно помним о том, что произошло между нами. Ведь мы не были в стельку пьяны, и Грей знал, что делает…
– Хотите, чтобы… чтобы я утешил вас? – негромко спросил он. – Вы же знаете, я умею.
И, опустив руку, провел по моему телу пальцами так медленно и нежно, что я выдохнула и вздрогнула.
– Да, умеете. – Не знаю, правда, где именно он научился, но спрашивать все равно не стану. – Не то чтобы я не ценила ваши старания… Просто… Просто… Ну… – промямлила я, заливаясь краской.
– Вам это кажется изменой? – Он грустно улыбнулся. – Понимаю.
Повисла долгая пауза. Вместе с ней пришло осознание.
– А вам нет? – спросила я.
Он ответил не сразу, будто бы размышляя, не притвориться ли спящим.
– Возбуждение не дает мужчине думать, – сказал он наконец, не открывая глаз. – Вы же врач, милая моя. Уж кому, как не вам, знать.
– Да, – тихо отозвалась я. И крепко, но бережно обхватила его плоть рукой, стараясь не думать о том, чье лицо стоит сейчас перед его мысленным взором.
Коленсо Барагванат бежал как угорелый. Он влетел в таверну на конце Стейт-стрит, промчался через весь зал и распахнул дверь дальней игровой комнаты.
– Нашли его! Того старика. С топором!
Капитан лорд Элсмир уже вставал. Со страху Коленсо показалось, что он вдруг вырос, стал футов в восемь ростом. Волоски на выбритом черепе уже понемногу отрастали, но сквозь щетину еще проглядывали черные швы.
Глаза у капитана горели огнем. Коленсо даже не рискнул в них заглянуть. Он запыхался от бега, едва дышал, но боялся издать лишний звук.
– Где? – чуть слышно спросил лорд Элсмир. Коленсо торопливо отступил, освобождая путь. Капитан взял со стола пару пистолетов, прикрепил их к поясу и шагнул вперед.
– Показывай, – велел он.
Рэйчел сидела на высоком табурете за стойкой в типографии, подперев рукой голову. Затылок давило с самого утра – должно быть, грядет буря, – и за день это ощущение переросло в сильную мигрень. Надо бы наведаться к другу Джону, попросить у Клэр какой-нибудь травяной чай. Только она обещала Марсали присмотреть за типографией, пока та сходит с детьми к сапожнику: вся обувка прохудилась, Анри-Кристиан и вовсе вырос из своих ботиночек, а ножка у него слишком короткая и широкая, чтобы донашивать обувь за сестрами.
Утешало лишь то, что в типографии было тихо. С утра заглянули всего двое, один – так и вовсе справиться, как найти дом на соседней улочке. Рэйчел потерла ноющую шею, вздохнула и закрыла глаза. Марсали вот-вот вернется. Тогда можно будет пойти лечь, положить влажное полотенце на голову и…
Колокольчик над дверью звякнул, и Рэйчел выпрямила спину, надевая, как маску, радушную улыбку. А потом увидела визитера – и перестала улыбаться.
– Уходи. – Она встала, посматривая краем глаза на дверь в жилую половину. – Убирайся сию минуту!
Если рвануться внезапно, она успеет…
– Стой где стоишь, – скрежещущим, как ржавое железо, голосом велел ей Арч Баг.
– Я знаю, почему ты это делаешь. – Рэйчел шагнула к двери. – И понимаю твою боль и ярость. Но ты должен знать, что так нельзя, Господь не хотел бы…
– Помолчи, lass, – перебил Арч Баг, смотря на нее обманчиво мягким взглядом. – Пока помолчи. Мы подождем.
– Подождем? Кого?..
– Его, конечно же.
Он вдруг рывком перегнулся через стойку и схватил Рэйчел за руку. Девушка закричала, забилась, но старик держал ее слишком крепко. Свободной рукой он открыл защелку и подтянул Рэйчел к себе, смахнув со стола конторские книги.
– Если ты надеешься, что…
– Я уже ни на что не надеюсь, – равнодушно оборвал он. Топорик по-прежнему висел у него на поясе: большой и блестящий.
– Тебя ведь убьют, – сказала Рэйчел, не пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Придут солдаты, и тебя повесят.
– Да, конечно. – Взгляд опять отчего-то потеплел. – И я снова увижусь с женой.
– Не то чтобы я ратовала за самоубийство… – Она отпрянула как можно дальше. – Но раз ты в любом случае собираешься умереть, зачем тогда… зачем пятнать перед смертью душу убийством?
– Думаешь, я хочу мести? – Старик шевельнул нависшими седыми бровями. – Это ради чести, lass. Моей и моей жены.
– Тогда я-то здесь при чем?! – закричала она. – Я ничего тебе не сделала!
Он ее не слушал. Повернул голову на звук приближающихся шагов, вытащил топорик и улыбнулся.
– Йен! – завопила Рэйчел. – Нет! Не входи!
Однако Йен, конечно же, не послушался и распахнул дверь. Рэйчел схватила со стола книгу и швырнула в старика, однако тот с легкостью увернулся, перехватывая свободной рукой ее запястье.
– Отпусти ее, – сипло, задыхаясь от бега, выдавил Йен. Грудь у него ходила ходуном, по лицу бежал пот, и Рэйчел чувствовала его запах даже сквозь затхлую вонь от старика. Она молча забилась, пытаясь вырваться.
– Не убивай его, – сказала она обоим. Однако ее не слушали.
– Вот видишь, я же говорил, – объявил Арч Йену. Совершенно спокойно, как учитель, объяснявший теорему. Quod erat demonstrandum. Что и требовалось доказать.
– Отпусти ее, – повторил Йен.
Он схватился за рукоять ножа, и Рэйчел, задыхаясь, выпалила:
– Нет, Йен! Не надо! Прошу!
Тот бросил на нее разъяренный взгляд, но все-таки опустил руку, глубоко вздохнул и шагнул в сторону. Баг, продолжая сжимать топорик, повернулся вслед за ним, и Йен быстро скользнул вперед, закрывая собой Рэйчел.
– Тогда убей меня, – раздельно, почти по слогам, сказал он.
– Нет, – завопила Рэйчел. – Я не это имела в виду! Нет!
– Иди сюда, lass. – Арч поманил ее свободной рукой. – Не бойся. Я быстро.
Йен толкнул Рэйчел так сильно, что она ударилась о стену, сползла на пол и съежилась калачиком в ожидании смертельного удара.
– Сперва тебе придется убить меня, – невозмутимо сказал Йен, больше не пытаясь достать оружие.
– Нет. Подождешь.
Прищурив старческие, но при этом ясные и спокойные глаза, Арч Баг замахнулся топориком.
Рэйчел зажмурилась и начала молиться, в ужасе забывая нужные слова. Вдруг ее мысли перебил какой-то странный звук.
В воздухе мелькнула длинная серая тень, и в следующее мгновение Арч Баг повалился на пол, а Ролло с рычанием прыгнул сверху, метя старику в горло. Однако тот, несмотря на возраст, был мужчиной крепким, а отчаяние придавало ему сил. Он схватил пса за морду, удерживая оскаленные челюсти, приподнялся и взмахнул искалеченной рукой с топориком.
– Не смей! – Йен рванул вперед, но лезвие уже с чавканьем вонзилось в плоть. Перед глазами у Рэйчел все поплыло. Йен закричал.
Она кинулась было к нему, но кто-то поймал ее за руку и швырнул назад. При ударе о стену из нее вышибло дух, и она, силясь вздохнуть, сползла на пол. По комнате катался клубок из одежды и меха, мелькали руки, ноги, лапы, брызгала кровь.
Кровь была повсюду. На столе и стенах, на полу и на спине Йена. Его рубашка промокла насквозь и прилипла к телу, обтягивая напряженные мышцы. Он стоял на коленях перед Арчем Багом, правой рукой удерживая топорик, в то время как левая висела плетью. Старик вцепился пальцами ему в лицо, пытаясь выдавить глаза, а Ролло угрем вился рядом, рыча и хватая его за ноги. Не в силах пошевелиться и оторвать взгляда от этой ужасающей картины, Рэйчел даже не заметила, что рядом с ней стоит кто-то еще, и испуганно отшатнулась, только когда ее задели ботинком.
– Чем вы так привлекаете мужчин с топорами? – раздраженно спросил Уильям, тщательно прицелился и выстрелил.