«Полезные травы» – написала я и снова остановилась, чтобы подумать. Перо заставляет точнее подбирать слова и писать экономней, чем шариковой ручкой или на пишущей машинке. Но уж лучше я составлю план и вкратце опишу каждую траву, попадающуюся мне в руки, а затем перепишу все набело с уверенностью, что ничего не упустила, чем попытаюсь с наскока написать чистовик.

Лаванда, мята, окопник – уверенно вывела я. Календула, пиретрум, наперстянка, таволга. После наперстянки я поставила звездочку, чтобы потом добавить меры предосторожности при ее использовании, потому что любые части этого растения исключительно ядовиты даже в малых дозах. Я покрутила в пальцах перо и задумчиво прикусила губу. Может, и вовсе не стоит упоминать эту траву, учитывая, что я составляю справочник для обычных людей, а не для опытных практикующих докторов? Ведь без должной практики лечить кого-либо наперстянкой нельзя… Да. Я вычернула наперстянку и снова задумалась. Может, все же упомянуть ее, но со строжайшим предостережением о том, что пользовать ею больного может только доктор? А то вдруг кому-нибудь придет на ум блестящая идея пролечить ею водянку дядюшки Топхайера…

На пол передо мной упала чья-то тень, и я подняла голову. В дверях стоял Джейми, и выражение лица у него было странным.

– Что такое? Что-то случилось? – обеспокоенно спросила я.

– Нет. – Он вошел в кабинет, наклонился и уперся ладонями в стол, его лицо оказалось в футе от моего.

– Ты когда-нибудь хоть немного сомневалась в том, что нужна мне? – требовательно спросил он.

– Нет, – сразу же ответила я. – Насколько я помню, ты остро нуждался во мне еще в тот миг, как я увидела тебя, и с тех пор у меня не возникало причин полагать, что ты стал хоть немного независимей. Бога ради, что случилось с твоим лбом? Похоже на след от зубов…

Он перепрыгнул через стол и поцеловал меня прежде, чем я завершила обследование.

– Спасибо, – горячо поблагодарил он, снова перемахнул через стол и вышел уже в очевидно приподнятом настроении.

– Что это с дядей Джейми? – спросил Йен. Он глянул на открытую дверь, ведущую в коридор, из глубин которого доносилось громкое, нестройное гудение, будто в ловушку попал шмель. – Он пьян?

– Вряд ли, на вкус ничего похожего на алкоголь, – неуверенно возразила я, облизав губы.

– Тогда ладно. – Йен пожал плечами и забыл про странности дяди. – Я только что из Брох-Мхода. Мистер Макалистер сказал, что матери его жены стало плохо ночью, и попросил тебя прийти, если не затруднит.

– Ничуть не затруднит, – заверила я его, с готовностью вставая. – Только возьму свою сумку.

* * *

Весна – холодное и переменчивое время года, – однако арендаторы и соседи казались в высшей степени здоровыми. С некоторыми предосторожностями я возобновила свою лечебную практику, предлагая совет и лекарство там, где их могли принять. Ведь я больше не «леди из Лаллиброха», и многие из тех, кто знал меня раньше, уже умерли. А те, кто не умер, казалось, радовались мне, но в их вглядах сквозила настороженность, которой не было раньше. Меня это расстраивало, но я прекрасно понимала их.

Я бросила Лаллиброх. Бросила его хозяина. Бросила их. И хотя они поверили в рассказанную Джейми историю – якобы я сочла его мертвым и сбежала во Францию, – они не могли не чувствовать, что я предала их своим исчезновением. Я и сама чувствовала, что предала их.

Легкость, которая существовала в наших отношениях прежде, ушла, и я больше не совершала обходы, а ждала, пока меня позовут. И когда мне приходилось выходить из дома, я либо отправлялась в одиночестве собирать травы, либо гуляла с Джейми, которому тоже время от времени приходилось выбираться на улицу.

Однажды в ветреный, но погожий день Джейми провел меня дальше, чем обычно, и сказал, что, если я не против, он покажет мне свою пещеру.

– Я очень даже не против, – ответила я и, приставив ко лбу руку, посмотрела на крутой склон горы. – Она там?

– Да. Видишь?

Я покачала головой. Помимо большой белой скалы, которую называют Лип-о-Каск, пещера могла оказаться на склоне любой из здешних гор, скрытая зарослями дрока, ракитника и вереска, что в изобилии росли меж валунов.

– Тогда идем, – сказал Джейми и, утвердив ногу на камне, улыбнулся и протянул руку, помогая мне подняться.

Восхождение оказалось трудным, к тому времени, когда он раздвинул заросли дрока, за которыми скрывался узкий зев пещеры, я запыхалась и вспотела.

* * *

– Хочу войти.

– Вряд ли. Там холодно и грязно, – сказал он.

Клэр загадочно посмотрела на него и слабо улыбнулась.

– Ни за что бы не догадалась, – съязвила она. – Но я все равно хочу войти.

Спорить с ней не было смысла. Он пожал плечами и, сняв пальто – чтобы не запачкалось, – повесил его на выросшую у входа молоденькую рябинку. Положил руки по обеим сторонам от входа, но заколебался – на этом ли месте он всегда держался за камни? О боже, да какая разница? Крепко ухватившись за скалу, он сделал шаг и соскользнул в пещеру.

Здесь было холодно, как и всегда. По крайней мере, сюда не проникал ветер, и холод не обжигал кожу, а постепенно пробирал до костей.

Повернувшись, он поднял руки. Клэр наклонилась к нему, попыталась спуститься, но потеряла опору и почти упала ему в руки в облаке одежд и взметнувшихся волос. Он засмеялся и повернулся, давая ей рассмотреть все вокруг, но из объятий не выпускал – не хотел лишиться тепла ее тела – и держал ее перед собой, как щит против холода воспоминаний.

Клэр прижалась к нему и вертела головой, разглядывая пещеру, которая была около восьми футов в длину, но дальний конец терялся в тени. Задрав голову, Клэр посмотрела на темные полосы, покрывавшие с одной стороны камень у выхода.

– Здесь я разводил костер – когда осмеливался. – Голос звучал тихо и глухо, и Джейми прокашлялся.

– А где ты спал?

– Как раз под твоей левой ногой.

– Ты спал головой в эту сторону? – Она шаркнула ногой по перемешанной с камнями грязи.

– Да. Отсюда в ясную ночь видны звезды. А когда шел дождь, я ложился спать в другой стороне пещеры.

Она расслышала в его голосе улыбку, положила руку на его бедро и сжала.

– Я надеялась на это, – срывающимся голосом сказала она. – Когда мы узнали о Дюбонне и пещере… Я подумала о тебе и понадеялась, что ты можешь видеть звезды ночью.

– Да, я их видел, – прошептал он и наклонил голову, чтобы поцеловать ее волосы. Шаль соскользнула с ее головы, и от волос пахло мелиссой и кошачьей мятой.

Она хмыкнула и обняла его, делясь теплом.

– Такое ощущение, будто я была здесь раньше, – удивленно сказала она. – Наверное, дело в том, что все пещеры похожи друг на друга, если только в них нет сталактитов или нарисованных на стене мамонтов.

– Я никогда не был силен в украшении дома, – заметил он, и она снова удивленно хмыкнула. – Что же до прочего, то я представлял тебя здесь много раз, саксоночка. Тебя и нашу малышку.

«Хотя я тогда не знал, что это девочка», – мысленно добавил он, с болью в сердце вспомнив, как иногда сидел на камне у входа и представлял, как держит в руках теплую, маленькую девочку. А иногда – как учит сидящего на его колене маленького сына ориентироваться по звездам, охотиться и произносить молитву, когда убиваешь ради еды.

Впрочем, он потом рассказал все это Брианне – и Джему. Знания не будут утрачены. Но вот пригодятся ли они им?

– А в ваше время люди еще охотятся? – спросил он.

– О да. Каждую осень госпиталь был полон охотников – в большинстве своем пьяных идиотов, которых случайно подстрелили их не менее пьяные друзья. Хотя однажды привезли мужчину, серьезно потоптанного оленем, которого он счел мертвым.

Джейми засмеялся, ошарашенный и вместе с тем успокоенный. К чему идти на охоту, когда ты пьян? Хотя видал он и таких придурков. По крайней мере, люди все еще охотятся. И Джем тоже будет охотиться.

– Уверен, Роджер Мак не позволит Джему слишком много пить перед охотой, даже если напьются другие парни.

Она качнула головой – всегда так делала, когда размышляла, говорить ему о чем-то или нет, и он крепче обнял ее.

– О чем ты думаешь?

– Да так, представила шайку второклассников, которые пьют по глотку виски каждый раз, когда в дождливый день им нужно идти домой из школы, – сказала она и фыркнула. – В наше время дети не пьют спиртное – ни капли. По крайней мере, они не должны его пить, а если это случается, значит, за ребенком плохо присматривают.

– Правда?

Странный обычай. Ему давали запивать еду элем или пивом с тех пор, как… наверное, с тех пор, как он себя помнит. Не говоря уж о глотке виски в холодную погоду, или когда уже замерз, или когда болит ухо… Однако Брианна давала Джему молоко, даже когда он вырос из пеленок.

Шорох камней по склону насторожил его, Джейми отпустил Клэр и повернулся к выходу. Вряд ли это что-то опасное, но он все равно жестом велел ей стоять, а сам вылез из пещеры и сунул руку в карман пальто за ножом.

Внизу, у большого камня, где Фергус потерял руку, стояла высокая женщина в плаще и шали. Она заметила его, помахала и сделала знак рукой, подзывая к себе. Джейми быстро огляделся и, уверившись, что женщина одна, подошел ближе.

– Feasgar math[55], – приветствовал он ее, поежившись. Это оказалась молоденькая девушка, лет примерно двадцати, но он ее не знал. Точнее, думал, что не знал, пока она не заговорила.

– Ciamar a tha thu, mo athair[56], – вежливо ответила она.

Он удивленно моргнул и наклонился, разглядывая ее.

– Джоани? Малышка Джоани? – недоверчиво спросил он.

Ее вытянутое серьезное личико расплылось в улыбке.

– Теперь ты вспомнил меня?

– Да, теперь я тебя узнал… – Он протянул руку, собираясь ее обнять, но девушка пугливо отошла, и он опустил руку и откашлялся, скрывая смущение. – Давно не виделись, малышка. Ты выросла, – запинаясь, добавил он.

– Большинство детей вырастают, – иронично заметила она. – Женщина, с которой ты пришел, – твоя жена? Я имею в виду, первая жена?

– Да.

Удивление от встречи с нею сменилось настороженностью. Он окинул ее быстрым взглядом, ища оружие, но так и не понял, вооружена она или нет, – из-за ветра плащ окутал ее фигуру, скрыв тело.

– Позови ее, мне хотелось бы познакомиться с ней, – попросила Джоан.

Он засомневался было, но Джоан выглядела спокойной, и если ей хочется познакомиться с Клэр, то почему бы и нет. Клэр сейчас наверняка за ними наблюдает. Он повернулся к пещере, махнул рукой, подзывая жену, и снова повернулся к Джоан.

– Как ты оказалась здесь, малышка?

Отсюда до Балриггана добрых восемь миль, а вокруг пещеры нет ничего, стоящего внимания.

– Я шла в Лаллиброх повидать тебя – когда ты приходил к нам, я так и не встретилась с тобой, – с толикой веселья в голосе ответила она. – Но я увидела тебя и твою… жену и пошла за вами.

Было приятно, что она хотела повидаться с ним, но бдительности он не утратил. Они не виделись двенадцать лет; когда он ушел, Джоан была ребенком. Она жила с Лири и вряд ли слышала о нем что-нибудь хорошее.

Он разглядывал ее лицо и находил лишь смутное сходство с детскими чертами, которые помнил. Джоан не была красивой или хоть сколько-нибудь хорошенькой, но держалась с чувством собственного достоинства, что не могло не привлекать людей. Она открыто смотрела ему в глаза, не беспокоясь о том, что он думает об увиденном. Формой глаз и носа Джоан походила на Лири, но от матери взяла мало. Она была высокой, темноволосой и худой, с широкими бровями, длинным, узким лицом и не привыкшим улыбаться ртом.

Он услышал, как позади него спускается по склону Клэр, и обернулся помочь ей, хотя продолжал краем глаза следить за Джоан. Так, на всякий случай.

– Не бойся, я не собираюсь стрелять в нее, – спокойно сказала Джоан.

– Да? Что ж, это хорошо.

Волнуясь, он попытался вспомнить, была ли она в доме, когда Лири выстрелила в него? Ему казалось, что нет, хотя тогда он вряд ли мог ее заметить. Но она об этом знала.

Клэр приняла его руку, спрыгнула со склона на тропу и сразу же шагнула к Джоан. Улыбнувшись, взяла ее за руки.

– Рада познакомиться. – Голос Клэр прозвучал так, будто она и в самом деле была рада. – Марсали просила передать тебе это. – Нагнувшись, она поцеловала Джоан в щеку.

Впервые за все время девушка растерялась. Она покраснела, выдернула руки, отшатнулась и, скрывая навернувшиеся на глаза слезы, провела краем плаща под носом, словно он вдруг зачесался.

– Я… спасибо. Вы… моя сестра писала о вас. – Она кашлянула и зажмурилась, а потом уставилась на Клэр с неприкрытым интересом. Точно так же смотрела на нее и Клэр.

– Фелисити похожа на тебя, – сказала Клэр. – Анри-Кристиан тоже немного похож, но Фелисити больше.

– Бедная девочка, – пробормотала Джоан, но лицо ее озарилось улыбкой.

Джейми кашлянул.

– Не хочешь пойти с нами домой, Джоани? Мы с радостью примем тебя.

Она покачала головой.

– В следующий раз, наверное. Я хотела поговорить с тобой, mo athair[57], так, чтобы никто не слышал. Кроме твоей жены, – добавила она, глянув на Клэр. – Потому что ей наверняка есть что сказать.

Предложение прозвучало слегка зловеще, но Джоан уточнила:

– Насчет моего приданого.

– Да? Что ж, давайте хотя бы укроемся от ветра.

Он повел их к скале, пытаясь представить, о чем пойдет раговор. Малышка собирается выйти замуж за неподходящего мужчину, и ее мать отказывается отдавать приданое? Вряд ли что-то случилось с деньгами – старина Нед Гован все правильно оформил и деньги хранятся в банке Инвернесса. Какого бы мнения он ни был о Лири, та никогда не станет вредить дочерям.

Сильный порыв ветра взметнул юбки женщин, словно листья, и швырнул на них облако пыли и сухого вереска. Они бегом достигли скалы и рассмеялись, опьяненные погодой. С улыбкой они принялись стряхивать пыль с одежды и приводить себя в порядок.

– Итак, за кого же ты собралась замуж? – спросил Джейми, пока хорошее настроение не оставило их.

– За Иисуса Христа, – тут же ответила Джоан.

Он уставился на нее с открытым ртом, потом осознал, как глупо выглядит, и закрыл рот.

– Ты хочешь стать монахиней? Серьезно? – выгнув брови, спросила Клэр.

– Да. Я уже давно чувствую, что это мое призвание, но… все… сложно, – поколебавшись, добавила Джоан.

– Да уж, наверное, – собравшись с мыслями, сказал Джейми. – Ты обсуждала это с кем-нибудь? Со священником? С матерью?

Джоан поджала губы.

– С обоими.

– И что они сказали? – спросила явно неравнодушная к разговору Клэр. Прислонившись к скале, она расчесывала волосы пальцами.

Джоан фыркнула.

– Мать сказала, что я сошла с ума от книг и что это твоя вина, – она указала на Джейми, – потому что ты привил мне вкус к чтению. Она хочет выдать меня замуж за старого Джорди Маккана, но я ответила, что лучше утону в канаве.

– И насколько стар этот старый Джорди Маккан? – спросила Клэр.

Джоан удивленно моргнула.

– Ему двадцать пять или около того. А какое это имеет отношение к делу?

– Просто стало интересно, – пробормотала Клэр, явно забавляясь. – Значит, есть еще и молодой Джорди Маккан?

– Да, его племянник. Ему три года. Замуж за него я тоже не хочу.

– А что сказал священник? – спросил Джейми, пока Клэр не сорвала разговор.

Джоан вздохнула и словно стала выше и суровей.

– Он сказал, что мой долг – оставаться дома и ухаживать за престарелой матерью.

– Которая спит с наемным работником по имени Джоуи в сарае для коз, – с охотой продолжил Джейми. – Полагаю, ты об этом знаешь?

Краем глаза он увидел уморительное выражение лица Клэр и отвернулся, чтобы не глядеть на нее. За спиной он поднял руку, показывая, что расскажет ей обо всем позже.

– Когда я дома, она так не делает, – ледяным тоном сказала Джоан. – И лишь поэтому я еще дома. Моя совесть не позволяет мне уйти, зная, чем они займутся. За три месяца я впервые ушла дальше огорода, и если бы пари не было грехом, я поставила бы свое лучшее платье на то, что они сейчас вместе, да сгорят их души в аду!

Джейми кашлянул, ему никак не удавалось не думать о Джоуи и Лири, которые сплелись в страстных объятьях на ее кровати под покрывалом в сине-серую клетку.

Он чувствовал, как Клэр сверлит взглядом его шею, и ощутил, что туда приливает кровь.

– Значит, ты хочешь стать монахиней, но священник тебя отговаривает, мать не хочет отдавать приданое, а твоя совесть пока не позволяет тебе уйти. Я правильно понял?

– Да. – Джоан, казалось, была довольна его точным пересказом.

– И что же, по-твоему, Джейми должен сделать? – выйдя вперед, спросила Клэр. – Убить Джоуи? – Она стрельнула в него взглядом, наслаждаясь его замешательством. Он посмотрел на нее, сузив глаза, и она ухмыльнулась.

– Разумеется, нет! – Джоан нахмурилась. – Я хочу, чтобы они поженились. Тогда они не станут предаваться смертному греху каждый раз, как я отвернусь, а священник не будет настаивать на том, чтобы я оставалась дома: ведь у матери будет муж, который сможет о ней позаботиться.

Джейми потер переносицу, пытаясь понять, как заставить двух пожилых развратников пожениться. Разве что силой, под дулом ружья? А что, он смог бы… но… хотя чем дольше он об этом думал, тем больше ему нравилась идея.

– Как ты думаешь, он хочет на ней жениться? – спросила Клэр. Джейми удивился – ему и в голову не приходило поинтересоваться этим.

– Хочет, – с явственным неодобрением отозвалась Джоан. – Он мне вечно мычит о том, как он ее лю-ю-юбит. – Она округлила глаза и поспешила добавить, увидев выражение лица Джейми: – Не то чтобы он не должен любить ее, но он не должен говорить об этом мне, правда?

– А… да, – опешив, согласился Джейми.

Вокруг ревел ветер, его завывания ввинчивались в уши, и Джейми внезапно ощутил себя так же, как в пещере, когда он неделями был один и слышал лишь голос ветра. Он яростно потряс головой, заставляя себя сосредоточиться на лице Джоан и слышать не ветер, а ее слова.

– Думаю, она тоже хочет, – сказала Джоан, по-прежнему хмурясь. – Хотя мне не говорит, хвала Брайд. Она им увлечена, кормит его лучшей едой и все такое.

– Что ж… – Ему в рот попала прядь волос, он вынул ее и, ощущая дурноту, спросил: – Почему они не поженятся?

– Из-за тебя, – сказала Клэр, и голос ее звучал уже не так весело. – И здесь на сцену выступаю уже я, так?

– Из-за…

– Того соглашения с Лири после моего возвращения. – Она смотрела на Джоан, но подошла ближе к Джейми и, не глядя, тронула его руку. – Ты пообещал содержать ее и выделить приданое Джоан и Марсали, но содержание прекращается, если Лири снова выйдет замуж. Я права?

Джоан кивнула.

– Они с Джоуи могли бы попытаться обойтись и своими силами. Он делает все, что может, но… вы же видели его. Если вы прекратите давать деньги, матери придется продать Балригган, и это разобьет ей сердце, – спокойно сказала она и впервые за все время опустила глаза.

У Джейми сердце заныло от воспоминаний. Это случилось в первые недели их брака. Он копал грядки в огороде, а Лири принесла ему кружку холодного пива и стояла рядом, пока он пил, а потом поблагодарила его за труды. Он удивился и со смехом спросил, за что именно она его благодарит.

Она ответила – за заботу о поместье и за то, что он не пытался отнять его. А потом взяла пустую кружку и ушла в дом.

А однажды в постели – Джейми покраснел из-за того, что рядом Клэр, а он думает о таком – он спросил Лири, почему она так сильно любит Балригган, ведь тот ничего особенного собой не представляет. Лири вздохнула, натянула одеяло до подбородка и сказала, что лишь здесь она ощутила себя в безопасности. На дальнейшие расспросы она не отвечала, отвернулась к стене и притворилась, что спит.

– Она предпочтет лишиться Джоуи, но не Балриггана, – сказала Джоан Клэр. – Но она не хочет терять ни одного из них. Понимаете, в чем сложность?

– Да. – Клэр смотрела на нее с состраданием, а потом бросила на Джейми взгляд, давая понять, что это, разумеется, его дело.

«Ну еще бы», – раздраженно подумал он.

– Я… что-нибудь придумаю, – сказал он, не имея ни малейшего понятия, что делать. Но ведь не мог же он отказаться? Если он не поможет Джоан с ее призванием, его либо поразит Бог, либо прикончат угрызения совести.

– О, папа! Спасибо! – Джоан вдруг ослепительно улыбнулась и бросилась к нему в объятья – он едва успел подхватить ее. Весила она немало, но он крепко обнял ее, как и хотел в самом начале. Терзавшая его душу боль унялась, словно чудаковатая дочь заполнила пустой уголок его души, о котором он даже не знал.

Клэр с улыбкой смотрела на них, глаза ее блестели – должно быть, из-за пыли, поднятой завывающим вокруг ветром.

– У меня к тебе одна лишь просьба, – строго сказал он, когда Джоан разжала руки и отступила.

– Все, что угодно, – горячо сказала она.

– Ты будешь молиться за меня? Когда станешь монахиней?

– Каждый день и дважды по воскресеньям, – заверила она его.

* * *

Солнце уже клонилось к закату, но до ужина еще оставалось немного времени. Наверное, мне следовало пойти и предложить помощь в приготовлении еды – нелегко накормить столько народу, ведь Лаллиброх больше не мог позволить себе роскошь держать кухарку. Впрочем, даже если Дженни сейчас ухаживает за Йеном, то Мэгги, ее юные дочери и две служанки вполне справятся с готовкой. Или же я просто уговаривала себя – ведь для свободной пары рук всегда найдется работа.

Однако я просто взобралась на каменистый пригорок вслед за Джейми и ничего не сказала, когда он отвернулся от тропы, ведущей в Лаллиброх. Довольные, мы спустились к маленькому озерцу.

– Может, в их пристрастии к книгам и в самом деле есть моя вина? – немного погодя спросил Джейми. – Я иногда читал малышкам на ночь. Они сидели на диване с обеих сторон от меня, склонив ко мне головки, и это было… – Он посмотрел на меня и осекся. Кашлянул смущенно, видимо, беспокоясь, не обидел ли он меня тем, что в доме Лири у него были и приятные мгновения. Я улыбнулась и взяла его за руку.

– Уверена, им это нравилось. Но я сомневаюсь, что ты читал Джоан что-то такое, отчего ей вдруг захотелось стать монахиней.

– Видишь ли, я читал им «Жития святых», – неуверенно сказал он. – А, и еще «Книгу мучеников» Джона Фокса, хотя там в основном о протестантах, но Лири сказала, что протестанты не могут быть мучениками, потому что они нечестивые еретики. Я возразил, что даже еретик может быть мучеником, и… – Он внезапно усмехнулся. – Пожалуй, это единственный раз, когда у нас с ней было что-то вроде разговора.

– Бедная Лири! Но бог с ней, с Лири, что ты думаешь о затруднительном положении Джоан?

Он с сомнением покачал головой.

– Ну, я могу попробовать подкупить Лири, чтобы она вышла замуж за своего калеку, но на это потребуется немало денег, потому что она захочет гораздо больше, чем получает от меня сейчас. Золота, что мы взяли с собой, осталось не так уж и много, так что придется подождать, пока я съезжу в Ридж, достану золото, положу его в банк, сделаю перевод… Не хочу, чтобы Джоан пришлось еще год прожить в доме, мешая похотливым пронырам совокупляться.

– Похотливым пронырам? – рассмеялась я. – Только не говори, что застал их за этим делом!

– Не совсем, – кашлянув, признался он. – Но заметно, что их влечет друг к другу. Давай пройдемся по берегу, я тут недавно видел гнездо кроншнепа.

Ветер стих, и пока еще было светло и тепло. Над горизонтом вставали облака, к ночи снова пойдет дождь, но пока можно радоваться приятному весеннему дню. Поняв друг друга без слов, мы решили отложить в сторону все спорные вопросы и говорили о пустяках, просто наслаждаясь обществом друг друга. Вскоре мы набрели на поросший травой пригорок и сели на него.

Мысли Джейми то и дело возвращались к Лири, и он ничего не мог с этим поделать. Впрочем, я не возражала, потому что сравнения были в мою пользу.

– Будь она моей первой женщиной, у меня, наверное, сложилось бы совершенно иное мнение о женщинах в целом.

– Нельзя же составлять мнение о женщинах по тому, каковы они – или одна из них – в постели, – возразила я. – Я знала мужчин, которые…

– Мужчин? Так Фрэнк не был твоим первым мужчиной?

Я заложила руку за голову и посмотрела на него.

– И что, если так?

– Ну… – Ошарашенный подобной вероятностью, он судорожно подыскивал ответ. – Наверное… – Он осекся и посмотрел на меня, задумчиво потирая переносицу. Уголок его рта опустился. – Я не знаю.

Я тоже не знала. С одной стороны, мне нравилось его замешательство, хотя в моем возрасте я не хотела выглядеть распутницей, разве что дамой с предположительно бурным прошлым. А с другой стороны…

– Ну, и сколько камней ты насчитал?

– Ты была моей первой женщиной, – резко сказал он.

– Якобы, – поддразнила я его. К моему удивлению, он покраснел, словно закатное небо.

– Ты не веришь мне? – невольно повысил он голос.

– Ну, для так называемого девственника ты был довольно опытен. Не говоря уж о… богатом воображении.

– Ради бога, саксоночка, я вырос на ферме! Там, знаешь ли, все довольно откровенно. – Он окинул меня взглядом с головы до ног, задерживаясь на отдельных частях тела. – А что до воображения… Господь свидетель, да я месяцами – годами даже – мечтал! – В его глазах зажегся некий свет, и мне подумалось, что он продолжал мечтать и в последующие годы.

– О чем ты думаешь?

– О воде в озере. Она чуть холодновата, но вряд ли я отморожу яйца. Зато когда я войду в твое тепло… – Он смотрел оценивающе, словно прикидывая, сколько усилий ему потребуется, чтобы затащить меня в озеро. – Разумеется, нам не обязательно заниматься этим прямо в озере, если ты не хочешь. Я могу просто окунуть тебя пару раз, а потом вынести на берег. Боже, твоя задница выглядит просто потрясающе, когда к ней липнет мокрая ткань сорочки. Сквозь прозрачную ткань виднеются твои тяжелые, словно огромные дыни, ягодицы…

– Все, я уже не хочу знать, о чем ты думаешь!

– Ты же сама спросила. И еще сквозь ткань прекрасно видно расщелину между ягодиц… А потом я подомну тебя и ты никуда не денешься… предпочитаешь лежать на спине, саксоночка, или же стоять на коленях? Я тебя и так, и этак буду крепко держать…

– Я не полезу в холодную воду, чтобы воплотить твои извращенные фантазии!

– Хорошо, – усмехнулся он, лег рядом и облапил меня. – Ты можешь воплотить их и здесь, в тепле.