Вечером пришел английский младший лейтенант с предложением о перемирии. Генерал Гейтс направил его к нам: бригадный генерал Саймон Фрэзер узнал о том, что Джейми здесь, и хотел с ним повидаться.

– Пока не поздно, сэр. Вы придете? – понизив голос, сказал лейтенант, юный и подавленный.

Джейми сумел подняться лишь со второй попытки. Он не был ранен, отделавшись лишь несколькими глубокими царапинами да вывихом плеча, но из сражения вернулся шатаясь, и у него до сих пор не хватало сил, чтобы поесть. Я омыла его лицо и дала стакан с пивом. Джейми так и не отпил из него, а сейчас и вовсе поставил на стол.

– Мы с женой придем, – хрипло пообещал Джейми.

Я взяла плащ и, на всякий случай, сумку с инструментами.

* * *

Сумку можно было не брать. Генерал Фрэзер лежал на длинном обеденном столе в гостиной огромного бревенчатого дома – лейтенант шепнул нам, что это дом баронессы фон Ридизель, – и с первого взгляда было ясно, что моя помощь ему уже не нужна. Его широкое лицо в свете свечей казалось бледным, повязки на теле пропитались кровью, и она продолжала сочиться – свежие пятна темнели поверх подсохших.

Сосредоточившись на умирающем, я лишь смутно осознавала присутствие в комнате других людей. Внимание мое привлекли двое забрызганных кровью и бледных от усталости докторов, стоящих у кровати. Один из них стрельнул на меня глазами и напрягся; прищурившись, он слегка толкнул локтем второго доктора, и тот отвел задумчивый взгляд от генерала Фрэзера и нахмурился. Непонимающе посмотрев на меня, он вновь вернулся к бесплодным раздумьям.

Я прямо, но без вызова посмотрела на первого доктора. Я не собиралась вмешиваться в его работу, потому что ничем не могла помочь умирающему, – ему уже никто не мог помочь. Генерал дышал редко и хрипло, и воцарявшаяся между вздохами тишина била по нервам.

– Ему недолго осталось, – шепнула я Джейми. – Если хочешь что-то сказать…

Кивнув, Джейми сглотнул и вышел вперед. Английский полковник, стоявший у импровизированного смертного ложа, сузил глаза и отступил лишь после того, как ему что-то шепнул другой офицер.

В маленькой комнате было слишком много людей, и я старалась держаться в стороне.

Джейми и английский офицер какое-то время общались шепотом. Юный офицер, скорее всего адъютант генерала, встал на колени с другой стороны стола, взял руку генерала и опечаленно склонил голову. Я откинула капюшон плаща. Снаружи было холодно, однако внутри царил болезненно-удушающий зной, словно терзавший генерала жар вдруг разошелся по всей комнате, не желая довольствоваться своей скромной добычей. В воздухе повис густой запах разложения, затхлого пота и пороха, впитавшегося в одежду солдат.

Джейми склонил голову, потом и вовсе встал на колени, чтобы оказаться ближе к уху генерала. Глаза того были закрыты, но он пребывал в сознании – при звуке голоса Джейми он повернул голову и открыл глаза, его лицо озарилось узнаванием.

– Ciamar a tha thu, a charaid? – тихо спросил Джейми. «Как ты, кузен?»

Губы генерала вздрогнули.

– Tha ana-cnàmhadh an Diabhail orm. Feumaidh gun do dh’ìth mi rudegin nach robh dol leam.

«У меня чертовски сильное расстройство желудка. Похоже, съел что-то не то».

Заслышав гэльскую речь, офицеры зашевелились, стоявший на коленях у стола юный адъютант вздрогнул.

Но он и вполовину так не испугался, как я. Утопающая в полумраке комната, казалось, начала кружиться.

Лицо адъютанта заострилось от недосыпа и горя, небрежно вытертые рукавом сажа и кровь размазались по бровям и скулам маской енота. Его волосы были более темными, лицо более узким, – но я где угодно узнала бы этот прямой нос и голубые, по-кошачьи удлиненные глаза. Он и Джейми стояли на коленях по обе стороны от генерала. Их разделяло не более пяти футов, и сходство теперь заметит любой, как только…

– Элсмир… – К адъютанту шагнул офицер, шепнул ему на ухо несколько слов – похоже, хотел, чтобы Уильям отошел и дал генералу возможность побыть наедине с другим человеком.

«Не поднимай голову! – яростно пыталась внушить я Джейми. – Ради бога, не поднимай голову!»

Джейми не шевелился. Быть может, узнал имя или просто успел увидеть выпачканное сажей лицо напротив себя; так или иначе, он стоял, склонив голову и пряча лицо в тени. Затем нагнулся ниже и что-то тихо проговорил кузену Саймону.

Юный адъютант медленно поднялся, отбросив на грубо отесанные бревна высокую тонкую тень. На Джейми он не обращал внимания, всецело сосредоточившись на умирающем генерале.

– Я рад еще раз повстречать тебя в этом мире, Шеймус Макбрайан, – прошептал генерал Фрэзер, с трудом сводя руки в попытке пожать руку Джейми. – Я рад, что умираю среди товарищей, которых люблю. Ты ведь расскажешь об этом нашей родне в Шотландии? Скажи им…

Кто-то из офицеров заговорил с Уильямом; тот неохотно отвернулся от генерала и что-то ответил приглушенным голосом. Мои ладони взмокли, по шее катились капельки пота. Невыносимо хотелось снять плащ, но я боялась пошевелиться и привлечь внимание Уильяма к себе – а тем самым и к Джейми.

Джейми вел себя тихо, словно кролик под кустом. Его плечи окаменели под влажной, темной тканью мундира, руки сжимали руку генерала, живыми казались лишь рыжие волосы, в которых плясали отблески света.

– Я все сделаю, как ты просишь, Шими Макшими. Доверь мне свою просьбу, я донесу ее, – еле слышно произнес он.

Рядом со мной кто-то громко всхлипнул. Я скосила глаза в ту сторону и увидела маленькую женщину, изящную, словно фарфоровая куколка. В ее глазах мерцали непролитые слезы; она отвернулась, чтобы скрыть их, увидела меня и попыталась улыбнуться дрожащими губами.

– Я так рада, что ваш муж пришел, мадам, – шепнула она мне с немецким акцентом. – Это… это его успокоит, наверное. Хорошо, что нашего дорогого друга утешит родственник.

«Двое родственников», – подумала я, прикусив язык и усилием воли не глядя на Уильяма. Уильям может узнать меня и попытаться подойти и поговорить. Будет просто ужасно, если это произойдет.

Баронесса – ибо это могла быть только жена Ридизеля – немного покачивалась. Впрочем, мне могло почудиться из-за колышущегося света и плотно стоящих вокруг тел. Я коснулась ее руки и прошептала:

– Мне трудно дышать. Пойдемте со мной.

Доктора принялись проталкиваться к умирающему генералу с целеустремленностью стервятников. Саймон Фрэзер громко застонал, и шепот на гэльском прервался.

– Дайте свечу! – резко сказал один из докторов.

Баронесса зажмурилась и сглотнула. Я взяла ее за руку и быстро повела наружу.

* * *

Вскоре вышли понурые мужчины. Разгорелся спор. Он велся на пониженных тонах, в знак уважения к мертвому, но все равно был жарким. Джейми в шляпе с опущенными полями держался в стороне, однако один из офицеров то и дело обращался к нему, требуя высказать мнение.

Лейтенант Уильям Рэнсом, также известный как лорд Элсмир, тоже молчал – из-за относительно низкого ранга. Он не вступал в спор – настолько сильно его потрясла смерть генерала. Конечно, ему доводилось видеть смерть близких людей, однако смерть на поле боя, какой бы ужасной она ни была, не то же самое, что смерть друга. А Саймон Фрэзер приходился юному Уильяму не только командиром, но и другом.

Наблюдая за Уильямом, я почти не прислушивалась к спору, причиной которого стало желание некоторых офицеров немедленно похоронить генерала Фрэзера. На докторов, которые вышли из дома и теперь негромко переговаривались друг с другом, я тоже не обращала внимания. Краем глаза я заметила, как один из них достал из кармана и вручил другому скрученные табачные листья, а потом отмахнулся от благодарностей. Зато его слова резко привели меня в чувство.

– Увидимся позже, доктор Роулингс.

– Доктор Роулингс, – машинально повторила я, и мужчина обернулся.

– Да, мадам? – сказал он вежливо, но с видом уставшего человека, испытывающего непреодолимое желание послать весь мир к черту.

– Прошу прощения, – извинилась я, слегка покраснев. – Я просто услышала ваше имя и удивилась – я знала доктора Роулингса.

Мои слова возымели неожиданный эффект. Его плечи резко распрямились, глаза загорелись.

– Правда? Когда?

– Э-э… – Я на миг пришла в замешательство – ведь на самом деле я никогда не встречалась с Дэниелом Роулингсом, пусть даже у меня и возникало ощущение, что я его хорошо знаю. – Его звали Дэниел Роулингс. Возможно, ваш родственник?

Его лицо ожило, он схватил меня за руку.

– Да! Да, мой брат. Пожалуйста, мадам, вы знаете, где он?

У меня засосало под ложечкой. Я прекрасно знала, где Дэниел Роулингс, и вряд ли эта новость придется по душе его брату. Однако выбора не было.

– Прошу прощения за то, что вынуждена сказать… ваш брат мертв, – как можно осторожней призналась я.

Его глаза погасли. У меня перехватило дыхание, и я коснулась его руки и сочувственно ее сжала.

Какое-то время он стоял неподвижно, глядя словно сквозь меня. Затем медленно посмотрел на меня и глубоко вздохнул.

– Понятно. Вы знаете, как он… как это произошло?

– Честно говоря, история долгая, – сказала я, увидев, как полковник Грант нетерпеливо повернулся, намереваясь уйти.

– Вот как. – Он проследил мой взгляд и повернул голову. Мужчины уже закончили разговор и расходились, оправляя мундиры и надевая шапки. – Я найду вас. Ваш муж – тот высокий шотландский повстанец? Кажется, говорили, что он родственник генерала?

Его взгляд перепрыгнул на что-то за моей спиной, и я ощутила укол беспокойства. Роулингс слегка нахмурил брови, и я поняла так же ясно, как если бы он произнес это вслух, что слово «родственник» вызвало у него некоторые ассоциации, а смотрит он сейчас на Уильяма.

– Да. Полковник Фрэзер. – Я взяла доктора за рукав, пока он не посмотрел на Джейми и не додумал только-только начавшую формироваться мысль. Порывшись в сумке с инструментами, извлекла сложенный вчетверо лист бумаги, быстро развернула и протянула его Роулингсу. – Это почерк вашего брата?

Он схватил лист и принялся изучать маленькие аккуратные буквы со смешанным выражением надежды и отчаяния на лице. На миг прикрыл глаза, снова открыл их и принялся читать и перечитывать рецепт от поноса так, словно это было Святое Писание.

– Лист обгорел. Дэниел… умер в огне? – спросил Роулингс дрогнувшим голосом, коснувшись опаленного края.

– Нет.

Времени не осталось. Один из английских офицеров стоял за его спиной, нетерпеливо ожидая окончания нашего разговора. Я коснулась руки, в которой доктор держал лист бумаги.

– Пожалуйста, возьмите. Если у вас получится попасть в наш лагерь – а теперь это вполне возможно, – мою палатку легко найти: она стоит невдалеке от пушек. Я э-э… Белая ведьма, – неуверенно добавила я. – Меня там все знают.

При этих словах его глаза в красных прожилках расширились, а потом сузились, и он пристально на меня посмотрел. Впрочем, для расспросов времени не было – к Роулингсу подошел офицер и шепнул что-то на ухо, бросив на меня беглый взгляд.

– Да-да, конечно, – ответил ему Роулингс и глубоко поклонился мне. – К вашим услугам, мадам. Я вам очень благодарен. Можно?.. – Он поднял лист с записями брата, и я кивнула.

– Конечно, оставьте его себе.

Офицер отошел, похоже, намереваясь поторопить еще одного заблудшего члена их отряда. Скользнув по нему взглядом, доктор Роулингс подошел ближе и коснулся моей руки.

– Я приду, как только смогу. Спасибо вам.

Он посмотрел на что-то за моей спиной, и я поняла, что Джейми уже закончил свои дела и пришел за мной. Он выступил вперед, коротко кивнул доктору и взял меня за руку.

– Где ваша шляпа, лейтенант Рэнсом? – с мягким упреком произнес подошедший полковник, и уже во второй раз волосы на моей шее встали дыбом. Но не от слов полковника, а от произнесенного шепотом ответа:

– …какой-то американский сукин сын выстрелом сшиб ее с моей головы.

Голос англичанина, молодой, хриплый от подавляемого горя и окрашенный гневом. Более того – это была копия голоса Джейми, и рука мужа так крепко сжала мою, что чуть не раздавила пальцы.

Мы шли по дороге, ведущей вверх от реки. Еще два шага – и нас скроют укутанные туманом деревья. И тут Джейми остановился, отпустил мою руку, снял шляпу, повернулся к лейтенанту Рэнсому и отдал шляпу ему.

– Кажется, я должен вам шляпу, сэр, – вежливо сказал он и тут же отошел, оставив юношу недоуменно разглядывать поношенную треуголку. Оглянувшись, я заметила удивленное лицо Уильяма, смотревшего вслед Джейми. А муж потащил меня за собой по тропе так быстро, словно за нами гнались краснокожие, и вскоре заросли молодых елей скрыли от нас лейтенанта.

Джейми был сильно напряжен, как натянутая струна, и часто дышал.

– С ума сошел? – светским тоном поинтересовалась я.

– Вполне возможно.

– Что за…

Он упорно тащил меня дальше, пока мы не скрылись из вида тех, кто остался у дома. На тропе лежало поваленное бревно, избежавшее внимания лесорубов; Джейми внезапно опустился на него и закрыл лицо руками.

– Что с тобой? Что случилось, черт побери? – Я села рядом и взволнованно коснулась его спины.

– Ох, саксоночка, я не знаю, то ли плакать, то ли смеяться.

Он отвел руки, и я увидела на его лице следы смеха и слез: ресницы были мокрыми, а рот кривился в улыбке.

– Я потерял родственника и тут же нашел другого. А мгновением позже осознал, что чуть во второй раз в жизни не застрелил собственного сына. – Джейми посмотрел на меня и покачал головой, разрываясь между смехом и страхом. – Знаю, не нужно было этого делать. Просто… просто я подумал: «А что, если я в третий раз не промахнусь?» И… и я решил, что должен… ну, поговорить с ним. Как мужчина. Вдруг больше такой возможности не представится?

* * *

Полковник Грант бросил любопытный взгляд на тропу, где за качающимися ветками скрылись повстанец и его жена, затем посмотрел на шляпу в руках Уильяма.

– Черт побери, что он имел в виду?

– Похоже, полковник Фрэзер и был тем самым… э-э… американским сукиным сыном, который лишил меня шляпы во вчерашнем сражении, – сказал Уильям, надеясь, что его голос звучит бесстрастно. – Вот он и… компенсировал мне потерю.

Утомление на лице Гранта сменилось насмешкой.

– Правда? Как благородно! – Полковник с сомнением посмотрел на предмет их обсуждения. – Интересно, здесь есть вши?

Из уст другого человека и в другой ситуации это могло быть истолковано как издевка. Но Грант хоть и принижал смелость, умения и выбор диспозиции американских войск, искренне подразумевал под вопросом лишь сухую констатацию факта – вшами страдали большинство английских и гессенских солдат, не исключая офицеров.

Уильям перевернул шляпу и тщательно изучил ее, насколько позволял тусклый свет. Шляпа еще хранила тепло прежнего владельца, но между швами никто не ползал.

– Вряд ли.

– Что ж, тогда надень ее, капитан Рэнсом. Нужно подать пример остальным.

Уильям уже успел надеть шляпу, ощущая на голове чужое тепло. Смысл слов Гранта дошел до него с запозданием.

– Капитан? – тихо переспросил он.

– Поздравляю. – По изможденному лицу Гранта скользнула тень улыбки. – Бригадный генерал… – Он посмотрел на тихий дом, из трубы которого шел дым, и улыбка на его лице увяла. – Бригадный генерал хотел, чтобы ты получил это звание после Тикондероги, но… так получилось. – Он на миг поджал губы. – Генерал Бергойн подписал приказ прошлым вечером, выслушав несколько докладов о сражении. Ты отличился.

Испытывая неловкость, Уильям опустил голову. Горло пересохло, глаза щипало. Он не помнил, что делал во время боя. Главное, не сумел уберечь генерала.

– Спасибо, – выдавил из себя юноша и машинально оглянулся. Дверь дома стояла открытой. – А он… Хотя ладно, уже не важно.

– Знал ли он? Я сказал ему.

Уильям лишь кивнул, не в силах что-либо произнести. Шляпа, как ни странно, оказалась впору.

– Боже, как холодно. – Грант плотнее запахнул мундир и обвел взглядом утопавшие в густом тумане деревья, с которых падали дождевые капли. Они с Уильямом остались здесь одни, остальные уже разошлись по делам. – Какое пустынное место. Да и время суток просто ужасное.

– Да. – Уильям испытал мимолетное облегчение от возможности признаться, что ему одиноко, – хотя время и место не имели к этому никакого отношения. Он сглотнул и посмотрел на дом. Дым из трубы словно пуховой периной окутывал лес, зато туман у дома поднялся уже почти до окон, и Уильяма тревожила странная мысль, что туман будто бы… пришел за генералом.

– Можно, я закрою дверь? – Он уже шагнул к дому, но Грант жестом остановил его.

– Нет.

Уильям удивленно вскинул голову. Грант пожал плечами и попытался объяснить:

– Бывший владелец твоей шляпы сказал, что дверь должна оставаться открытой. Какие-то выдумки горцев насчет того, что душе… м-м… нужен выход, – тактично сказал он. И тут же бестактно добавил: – По крайней мере, сейчас слишком холодно для мух.

Желудок екнул, Уильям сглотнул горькую слюну.

– Мы ведь не можем… Сколько еще ждать? – нетерпеливо спросил он.

– Недолго. Дождемся лишь похоронной команды.

Уильям подавил рвущийся с губ протест. Ну конечно, что еще можно сделать для мертвого? Вспомнились ямы, которые они рыли после битвы у Бемис-Хайтс, грязь, пятнавшая холодные круглые щеки капрала… Уильяму казалось, что за последние десять дней он уже привык к этому. Но он вспомнил вой волков, пожиравших умирающих и уже мертвых, и его замутило.

Пробормотав извинения, юноша отошел к мокрым кустам и облегчил желудок. Беззвучно всплакнув, он вытер лицо пригоршней влажных листьев и вернулся к полковнику.

– Удивительный человек, – сказал Грант. – Тот родственник генерала, я имею в виду. А по внешности и не скажешь, что они родня, правда?

У ложа умирающего генерала, терзаемый надеждой и горем, Уильям не обращал внимания на полковника Фрэзера, а когда тот внезапно вручил ему шляпу, был слишком потрясен, чтобы разглядывать его. Все же он смутно припомнил стоящего на коленях высокого мужчину, отблески света на его рыжей макушке и кивнул.

– Он гораздо больше похож на тебя, чем на генерала. В твоем фамильном древе точно не было шотландцев? – отстраненно спросил Грант, хрипло рассмеявшись.

– С обеих сторон вплоть до Великого потопа одни лишь йоркширцы да еще французская прабабушка, – ответил Уильям, с облегчением отвлекаясь на пустой разговор. – Мать моего приемного отца наполовину шотландка – это считается?

Протяжный стон заглушил ответ Гранта – подоспела похоронная команда: волынщик генерала, а с ним Балкаррес и несколько его разведчиков.

Взошло солнце, невидимое за тучами и деревьями. На бледном, словно туман, лице Гранта блестела влага.

Звук доносился издалека, и вместе с тем казалось, что стонет сам лес. Затем в жалобные стенания волынки вплелись завывания и улюлюканье – это старались Балкаррес и его индейцы. Невзирая на бегущие по коже мурашки, Уильям ощутил облегчение – генерала не зароют на поле, поспешно и безразлично.

– Как будто волки воют, правда? – пробормотал Грант. Он провел рукой по лицу и брезгливо отер мокрую ладонь о бедро.

– Да, похоже. – Уильям ждал приближающуюся похоронную команду, ни на миг не забывая о доме за спиной и открытой туману двери.