15 сентября 1777 года

В начале сентября мы догнали основную часть армии, расположившуюся в долине реки Гудзон, недалеко от деревни Саратога. Генерал Горацио Гейтс с радостью принял беженцев и остатки ополчения. В кои-то веки армию снабжали неплохо; нам выдали одежду, хорошую еду и даже палатку – в конце концов, Джейми был полковником ополчения, пусть у него и не осталось людей.

Зная Джейми, можно было не сомневаться, что люди скоро появятся. А я тем временем наслаждалась роскошью: спала на настоящей кровати, ела со стола – и регулярно.

– Я кое-что принес тебе, саксоночка. – Джейми плюхнул мешок на стол с отчетливым сочным шлепком, пахнуло свежей кровью, и мой рот наполнился слюной.

– Что это? Птица? – Не утка и не гусь – у них специфический запах: мускуса, жира, перьев и водорослей. Может, куропатка или рябчик… При мысли о пироге с голубями я сглотнула.

– Нет, книга. – Джейми извлек из мешка и гордо вручил мне небольшой пакет, обернутый промасленной тканью.

– Книга? – оторопело повторила я.

Он ободряюще кивнул.

– Да. Напечатанные на бумаге слова, помнишь такую штуку? Знаю, мы давненько подобного не видели.

Мельком глянув на него и пытаясь не обращать внимания на урчащий желудок, я распаковала пакет. В нем оказался небольшой потрепанный экземпляр первого тома «Жизни и мнений Тристрама Шенди, джентльмена». Хотя вместо еды я получила литературу, мне стало интересно. С тех пор как я в последний раз держала в руках книгу, и правда прошло много времени.

– Должно быть, владелец нередко ее перечитывал, – осторожно поворачивая книгу, сказала я. Переплет был изрядно потерт, края кожаной обложки лоснились. В голову пришла жуткая мысль. – Джейми… ты взял это не с… э-э… тела, правда? – Брать у погибших врагов оружие, обмундирование и одежду было не мародерством, а неприятной необходимостью. И все же…

Он покачал головой, продолжая рыться в мешке.

– Нет, нашел у маленького ручья. Кто-то уронил, убегая.

Наверняка уронивший станет сожалеть о потере столь ценного спутника. Я открыла наугад выбранную страницу и, прищурившись, вгляделась в мелкие буквы.

– Саксоночка…

– Хм-м? – Я подняла на него взгляд. Джейми смотрел на меня со смесью сочувствия и удивления.

– Тебе нужны очки? Я не знал.

– Чушь! Я вижу отлично, – возразила я, хотя сердце екнуло.

– Да ну? – Он подошел ко мне, взял книгу, раскрыл на середине и поднес к моему лицу. – Читай.

Я отклонилась назад, и он придвинул книгу ближе.

– Не делай так! Думаешь, я смогу читать с такого близкого расстояния?

– Тогда сиди спокойно. А теперь ты четко видишь буквы? – сказал он и отодвинул книгу дальше.

– Нет. Дальше. Дальше. Черт побери, еще дальше!

Наконец я была вынуждена признать, что могу прочесть буквы лишь с расстояния восемнадцати дюймов.

– Просто шрифт такой! – огорченно сказала я. Разумеется, я знала, что мое зрение уже не такое острое, как раньше. Но все равно расстроилась, слишком внезапно получив доказательство того, что слепа почти как летучая мышь, пусть до крота мне еще далеко.

– Шрифт Кезлон, двенадцать пунктов[34], – наметанным глазом оценив текст, сообщил Джейми и добавил критически: – Расстояние между строчками ужасное, и все равно… – Он закрыл книгу, посмотрел на меня, выгнув бровь, и тихо сказал: – Тебе нужны очки, a nighean.

Я хмыкнула. Потом вдруг взяла книгу, раскрыла ее и передала ему.

– Может, прочтешь?

Удивившись и слегка обеспокоившись, Джейми посмотрел на страницу. Немного отодвинул ее от себя. Затем еще немного. Я наблюдала за ним, испытывая точно такое же смешанное чувство удивления и сочувствия. Джейми отодвинул книгу почти на всю длину руки и прочитал: «Такова и жизнь писателя, она посвящена не столько сочинению, сколько борьбе и его испытанию ею – так же, как и у любого другого сражающегося: они оба во многом зависят не от ума, а от способности сопротивляться».

Он закрыл книгу и посмотрел на меня. Уголки его губ опустились.

– Что ж, я хотя бы до сих пор могу стрелять.

– А я могу по запаху отличить одну траву от другой, – сказала я и засмеялась. – Все не так уж и плохо. Тем более что вряд ли в Филадельфии кто-нибудь делает очки.

– Да уж. Но когда мы приедем в Эдинбург, я найду такого человека. Куплю тебе очки в черепаховой оправе на каждый день и в золотой – для воскресенья.

– Чтобы я читала в них Библию? – уточнила я.

– Да нет, просто для красоты. – Джейми взял мою руку, пахнущую семенами укропа и кориандром, поднес ко рту и нежно провел кончиком языка по линии жизни. – В конце концов, самое главное мы познаем через прикосновения, правда?

* * *

Раздавшийся у двери кашель помешал нам. Обернувшись, я увидела огромного, похожего на медведя мужчину с рассыпанной по плечам копной седых волос. У него было располагающее лицо, шрам на верхней губе и мягкий, но проницательный взгляд, который тут же устремился к мешку на столе.

Я замерла. Воровать у фермеров строго-настрого запрещалось, и, хотя Джейми поймал кур не у ферм, это нечем было доказать, а джентльмен у двери, пусть и одетый в домотканую одежду и охотничью куртку, держался с несомненной властностью офицера.

– Полковник Фрэзер? – кивнув Джейми, спросил он и протянул руку. – Дэниел Морган.

Единственное, что я знала о Дэниеле Моргане, – он отличный стрелок. Так было написано в подстрочной сноске в учебнике по истории за восьмой класс, по которому училась Брианна. Однако это знание не давало нам никаких преимуществ – об этом знали все, и лагерь гудел от любопытства, когда Морган и его люди прибыли в конце августа.

Морган перевел заинтересованный взгляд на меня, а затем на мешок, из которого компрометирующе торчали куриные перья.

– С вашего позволения, мадам, – сказал он и, не дожидаясь моего позволения, взял мешок и вынул из него мертвую курицу. Ее шея свесилась, открывая огромную кровавую дыру на месте глаза, – точнее, двух глаз. Беззвучно присвистнув, Морган остро глянул на Джейми. – Вы специально так выстрелили?

– Я всегда стреляю в глаз. Не хочу портить мясо, – вежливо ответил Джейми.

По лицу полковника Моргана расплылась улыбка.

– Пойдемте со мной, мистер Фрэзер, и возьмите свою винтовку.

* * *

Тем вечером мы ужинали у костра Дэниела Моргана. Наевшись тушенной с овощами курятины, мужчины произносили тосты и поднимали кружки с пивом в честь пополнения в их компании избранных. Мне так и не удалось наедине поговорить с Джейми после того, как его увел Морган, и теперь я удивлялась, чем он вызвал столь уважительное отношение к себе. Впрочем, Джейми чувствовал себя в компании стрелков довольно непринужденно, хотя и поглядывал время от времени на Моргана тем особым взглядом, который означал, что он еще не принял окончательного решения.

Зато я была довольна. Стрелки из винтовки сражаются на расстоянии, причем на расстоянии более значительном, чем те, кто стреляет из мушкета. Они слишком ценны, и командование не любит рисковать ими в ближнем бою. Все солдаты подвергаются опасности, однако некоторые виды войск – сильнее прочих. Джейми – прирожденный игрок, и я мирилась с этим, но все же мне хотелось, чтобы у него было больше возможностей для выигрыша.

Большинство стрелков принадлежало к «неутомимым охотникам», других называли «пришедшими из-за гор», так что жен они здесь не имели. У некоторых, впрочем, жены были, и я познакомилась с одной из них при помощи нехитрой уловки – восхитившись ее ребенком.

– Миссис Фрэзер? – спросила пожилая женщина, садясь на бревно рядом со мной. – Вы лекарка?

– Да. Еще меня зовут Белая ведьма, – любезно ответила я.

Это заставило их податься назад, но запретный плод сладок, и к тому же, что такого я могла сделать в центре военного лагеря, среди их вооруженных до зубов мужей и сыновей? Вскоре я уже раздавала советы обо всем подряд, начиная от менструальных болей и заканчивая коликами. Джейми широко ухмылялся, посмеиваясь над моей популярностью, и я помахала ему рукой.

Мужчины продолжали пить, время от времени хрипло смеясь, затем кто-нибудь что-нибудь рассказывал, и все снова смеялись. А потом вдруг настроение резко поменялось; я оторвалась от обсуждения опрелостей и посмотрела в сторону костра.

Дэниел Морган медленно поднялся на ноги, остальные мужчины завороженно на него смотрели. Хочет произнести речь, приветствуя Джейми?

– О боже, сейчас опять покажет, – сказала стоявшая позади меня мисси Грэм.

Я не успела спросить у нее, что именно он сейчас покажет.

Морган вразвалку вышел в центр сборища и встал, покачиваясь, как старый медведь. Длинные седые волосы колыхал исходящий от костра поток горячего воздуха, глаза смотрели дружелюбно – на Джейми.

– Посмотрите-ка, мистер Фрэзер. – Он взялся за край длинной шерстяной рубахи и сорвал ее через голову. Бросив рубаху на землю, раскинул руки в стороны, словно танцор балета, и принялся медленно поворачиваться.

Все ахнули, хотя, со слов миссис Грэм, большинство уже видели это. Его спина от шеи до талии была испещрена шрамами; не нашлось бы и квадратного дюйма нетронутой кожи. Проняло даже меня.

– Это сделали англичане, – непринужденно заметил он, поворачиваясь и опуская руки. – Четыреста девяносто девять ударов хлыстом. Я считал. – Все разразились смехом, Морган ухмыльнулся. – Назначили пятьсот, да палач просчитался. А я ему не подсказал.

Снова смех. Похоже, это представление публика любила. Под веселые возгласы и тосты Морган сел на прежнее место.

Лицо Джейми ничего не выражало, но плечи расслабились. Он уже составил мнение о Дэне Моргане.

* * *

Джейми опасливо приподнял крышку моего маленького железного котелка.

– Это не еда, – сообщила я, хотя и без надобности – Джейми задышал часто и хрипло, как человек, случайно глубоко вдохнувший хрена.

– Надеюсь… – кашляя и вытирая глаза, сказал он. – Боже мой, саксоночка, ты хочешь кого-то отравить?

– Да. Plasmodium vivax. Закрой. – В котелке бурлил отвар хинной коры и чернильного орешка, я собиралась лечить им малярию.

– А еда у нас есть? – опустив крышку на место, жалобно спросил Джейми.

– Вообще-то есть. – Из стоявшего у моих ног деревянного ведра, накрытого тканью, я торжественно достала мясной пирог с золотистой хрустящей корочкой, блестящей от жира.

На лице Джейми отразились чувства, которые мог испытывать израильтянин, обретший землю обетованную. Он протянул руки и осторожно, словно драгоценность, взял пирог. Впрочем, выражение его лица поменялось, стоило ему откусить от пирога.

– Где ты взяла его? Там еще есть? – прожевав кусок, спросил Джейми.

– Есть. Мне принесла их славная проститутка по имени Дейзи.

Джейми перестал жевать и принялся придирчиво разглядывать пирог, словно пытаясь обнаружить на нем следы той, кто его стряпал, но потом пожал плечами и снова откусил.

– Нужно ли мне знать, что ты для нее сделала, саксоночка?

– Только не во время еды. Йена видел?

– Нет. – Джейми говорил с набитым ртом, и все же я уловила в его голосе некую уклончивость.

– Ты знаешь, где Йен?

– Примерно. – Джейми продолжал смотреть на пирог, подтверждая мои догадки.

– Нужно ли мне знать, что он делает?

– Нет, – решительно ответил Джейми.

– О боже.

* * *

Йен Мюррей тщательно умастил волосы медвежьим жиром и украсил их парой индюшачьих перьев. Сняв рубашку, скатал ее и спрятал под бревном вместе с поношенным килтом. Приказав Ролло охранять одежду, он пошел по лесной прогалине к английскому лагерю.

– Стоять!

Йен скучающе повернул бесстрастное лицо к окликнувшему его часовому, мальчишке лет пятнадцати. Мушкет ходил ходуном в его руках.

– Разведчик, – коротко сказал он и, не оборачиваясь, прошел мимо часового, хотя по спине бегали мурашки. «Разведчик», – подумал он, ощущая вскипающий внутри смех. Что ж, в конце концов, это правда.

Тем же манером он прошел через лагерь, не обращая внимания на случайные взгляды.

Йен с легкостью нашел штаб Бергойна. Его зеленая палатка на фоне маленьких палаток, в которых ютились солдаты, казалась ядовитой поганкой среди белых грибов и стояла в стороне. Йен не собирался подходить к ней прямо сейчас, а предпочел наблюдать за входившими и выходившими из нее офицерами, курьерами… и разведчиками, среди которых не оказалось ни одного индейца.

Стоянка индейцев находилась на дальнем конце лагеря, под сенью деревьев. Йен вполне допускал, что может встретить там кого-нибудь из людей Тайенданеги. И это не создало бы никаких сложностей – во время его злосчастного визита в дом Джозефа Бранта разговоров о политике не было. Хуже, если ему встретятся индейцы из племени гуронов или онейда, которых Бергойн нанял для устрашения американских солдат. Они либо испугаются могавка, либо проявят излишнюю подозрительность; так или иначе, будут держать язык за зубами.

А кое-что Йен узнал, всего лишь прогулявшись по лагерю. Дисциплина хромала: между палатками валялся мусор, прачки из числа следовавших за армией женщин сидели на траве и пили джин, а котлы стояли пустые и холодные. Хотя люди в целом казались уставшими, упорства им было не занимать. Некоторые мужчины играли в кости и пили, но большинство плавили свинец и отливали пули для мушкетов, чинили или чистили оружие. Еды не хватало. Йен определил это по воздуху, даже не глядя на длинную очередь в палатку пекаря. Никто из стоявших там не смотрел на него, все взгляды были устремлены на хлеб. Его ломали надвое; половинный рацион, хорошо.

Впрочем, все это не очень важно, а количество людей и вооружения уже известно. Дядя Джейми, полковник Морган и генерал Гейтс хотели бы узнать о хранилищах пороха и боеприпасов, – но артиллерия и пороховые склады тщательно охраняются, без уважительной причины индейцу рядом с ними делать нечего.

Уловив краем глаза движение, Йен осторожно посмотрел в ту сторону. И тут же отвел взгляд, заставляя себя идти, как шел. Боже, тот англичанин, которого он спас из болота и который помог спасти ему Денни. И…

Он прогнал эту мысль. Опасно даже признавать ее существование, не говоря уж о том, чтобы обдумывать ее.

Усилием воли Йен заставил себя дышать спокойно и идти беззаботно – какие могут быть заботы у разведчика-могавка?

– Эй! – Окрик вонзился в него, словно острая заноза. Он узнал голос, понял, кого зовут, но не обернулся. Дошел до конца ряда палаток и повернул направо, скрываясь из вида.

– Эй! – Окликнувший его приближался и был уже почти за спиной. Йен бросился бежать к лесу, надеясь укрыться там. Его видели только двое-трое солдат; один из них поднялся на ноги, но стоял, не зная, что делать, и Йен проскочил мимо и нырнул в лес.

– Доигрался, – скорчившись за кустами, пробормотал Йен.

Высокий лейтенант расспрашивал солдата, мимо которого пробежал Йен. Они оба смотрели на лес, солдат качал головой и беспомощно пожимал плечами.

О боже, идет к нему!.. Йен повернулся и скользнул за деревья, намереваясь уйти глубже в лес. Англичанин ломился за ним шумно, словно медведь из берлоги весной.

– Мюррей! Мюррей, подожди!

– Брат Волка?!

Йен тихо выругался на гэльском и повернулся к тому, кто обратился к нему на языке могавков.

– Привет! Где твой демонический волк? Его наконец-то съели? – Старый друг Росомаха приветливо улыбался ему, поправляя набедренную повязку, – он только что облегчился.

– Надеюсь, кто-нибудь съест тебя!.. Помоги спрятаться, меня преследует англичанин, – понизив голос, сказал Йен другу.

Лицо Росомахи тут же изменилось. Йен побежал, а Росомаха принялся ходить по кругу, затаптывая его следы.

Йен уже скрылся из виду, когда на прогалину выскочил зовущий его Уильям. Выскочил – и тут же налетел на Росомаху. Взяв англичанина за лацканы мундира, Росомаха проникновенно посмотрел ему в глаза и спросил:

– Виски?

– Нет у меня виски! – воскликнул Уильям и попытался оторвать от себя Росомаху. Это оказалось непросто – стоило отцепить его руку от лацкана, как ловкий индеец хватался в другом месте. Вдобавок он принялся рассказывать, причем на языке могавков, о знаменитой охоте, на которой получил свое имя, перемежая историю криками «Виски!» и время от времени толкая англичанина.

Йен не стал задерживаться, чтобы восхититься сценой, и как можно быстрее побежал, огибая лагерь, на запад. Он мог укрыться у индейцев, но вдруг Уильям, освободившись от Росомахи, начнет искать его там?

– Какого черта ему от меня нужно? – пробормотал Йен, уже не боясь нарушить тишину, однако все же стараясь идти через подлесок, не ломая веток. Лейтенант Уильям не мог не знать, что Йен из американской армии, и все-таки не поднял тревогу – лишь удивленно окликнул, желая, видимо, поговорить. Хотя… вдруг это уловка? Малыш Уильям, может, и молод, но не глуп. Не имеет права быть глупым, учитывая, кто его…

Йен не прислушивался к затихающим за спиной голосам – Уильям, скорее всего, уже узнал Росомаху, несмотря на то что при первой их встрече метался в жару. Если так, то Уильям поймет, что Росомаха – друг Йена, и тут же распознает его хитрость. Не важно, Йен уже далеко, не поймать.

Ноздрей коснулся запах дыма и свежего мяса, и он спустился с холма к небольшому ручью, к лагерю могавков. И тут же замер. Туда нельзя. Если Уильям узнал Росомаху, первым делом он станет искать Йена в лагере могавков. А если его там не будет…

– Снова ты? Ничему не учишься, да? – произнес неприятный голос на языке могавков.

Вообще-то учится. Он научился бить первым. Развернувшись на пятках, Йен ударил, вложив в удар всю силу. «Целься так, чтобы бить сквозь лицо подонка», – говорил дядя Джейми, собираясь возвращаться в Эдинбург один. Совет, как всегда, был хорош.

Костяшки пальцев пронзило болью, молнией стрельнувшей по руке в шею, но Солнечный Лось сделал два шага назад и рухнул на дерево.

Тяжело дыша, Йен осторожно ощупал руку, слишком поздно вспомнив, с чего начинался совет дяди Джейми: «Если можешь, бей в мягкие части тела». Не важно, оно того стоило. Солнечный Лось тихо стонал, его веки трепетали. Йен колебался: сказать что-нибудь уничижительное и величественно удалиться или снова дать ему по яйцам?

И тут из-за деревьев вышел англичанин Уильям.

Он перевел взгляд с Йена – тот дышал так, будто пробежал милю, – на Солнечного Лося, который скорчился на земле, поджав руки и ноги. С лица индейца на опавшие листья капала кровь. Кап. Кап.

– Я не собираюсь вмешиваться в ваши дела, – вежливо произнес Уильям. – Но мне необходимо поговорить с вами, мистер Мюррей. – Он повернулся и пошел, не глядя, идет ли Йен за ним.

Йен кивнул, не зная, что сказать, и пошел следом, с удовольствием выслушав последнее слабое «кап».

Прислонившись к дереву, англичанин разглядывал лагерь могавков, разбитый у ручья внизу. Женщина срезала мясо с туши оленя, намереваясь подвялить его на решетке.

Темно-голубые глаза Уильяма посмотрели на Йена, вызвав у того странное ощущение.

– Я не буду расспрашивать, что ты делал в лагере.

– Неужели?

– Нет. Я хотел поблагодарить тебя за лошадь и деньги и спросить, видел ли ты мисс Хантер после того, как оставил меня на их попечение.

– Видел.

Костяшки пальцев разбухли и болели. Он придет к Рэйчел, и она наложит повязку. Мысль об этом была соблазнительной, и он не сразу сообразил, что Уильям ждет ответа, причем с нетерпением.

– Ах да, э-э… Хантеры сейчас в армии. В… э-э… другой армии. Ее брат – военный хирург.

Лицо Уильяма не изменилось, лишь слегка отвердело. Йен зачарованно наблюдал. Он не раз видел, как лицо дяди Джейми принимает такое же выражение, и знал, что это означает.

– Здесь? – спросил Уильям.

– Да, здесь. То есть там, – он кивнул в сторону американского лагеря.

– Понимаю, – спокойно сказал Уильям. – Когда ты снова увидишь ее, передай ей мою сердечную благодарность. Разумеется, ее брату тоже.

– Хорошо. Конечно, я передам, – добавил Йен, поняв наконец, что единственное, зачем он был нужен Уильяму, – донести весть о нем до Рэйчел Хантер. Вот только стоит ли это делать?

– Спасибо. – Лицо Уильяма утратило непроницаемое выражение, он изучающе посмотрел на Йена и кивнул. – Жизнь за жизнь, Мюррей, – тихо сказал он. – Теперь мы в расчете. Больше не попадайся мне на глаза.

Его красный мундир еще довольно долго мелькал за деревьями.