— Ну зачем, зачем ты меня утащила? — сердито закричал Алёшка, когда госпожа Жадность разжала пальцы и поставила его на пол.
— Подожди, подожди, моё сокровище, ну не волнуйся, — растерянно бормотала госпожа Жадность, глядя на Алёшку и не зная, как его успокоить.
Но Алёшка затопал ногами.
— Я к Кате хочу! Я ей обещал велосипед починить! Мне с ней интересно, а с тобой…
Госпожа Жадность улыбнулась и пододвинулась поближе к Алёшке. Пол затрещал. Наверно, в комнатах под ними с потолка посыпалась штукатурка.
— Не смей улыбаться! — закричал Алёшка.
— Я твой единственный друг, — проговорила госпожа Жадность. Голос у неё был сладкий и тягучий. — Я тебя люблю. Я всё для тебя сделаю. А ребята тебя терпеть не могут. Дружить с тобой не хотят. А Катька с тобой из хитрости дружит. Ты ей не верь!
— Нет, верю! Нет, верю! — с обидой закричал Алёшка.
— А тогда зачем она попросила тебя велосипед починить? Отдала бы его в мастерскую. Всё деньги жалеет. И глаза у неё нарочно такие светлые, чтобы обманывать легче. Уж ты мне поверь. Слишком ты простодушный, Алёшенька, доверчивый.
Но Алёшка снова затопал ногами.
— Нет, неправда, она не хитрая, не хитрая! Она сказала: «Починишь — и будем по очереди кататься». Вот!
Алёшка с торжеством посмотрел на госпожу Жадность.
Под его взглядом госпожа Жадность как-то сразу побледнела и съёжилась. Кольца с тусклыми камнями посыпались с ее пальцев.
— Эх!.. — скрипнула она зубами. — Ну раз так…
Госпожа Жадность сунула свою огромную руку в карман, похожий на небольшую пещеру, и вытащила оттуда велосипед. Новенький голубой велосипед. С блестящим рулём, с чёрными шинами и жёлтым седлом.
Алёшка, сбив с ног какую-то кошку-копилку, бросился к велосипеду.
Он нажал на звонок, и звонок весело сказал ему «дзынь», как будто был его старым другом.
— У Катьки плохой велосипед, старый, — забормотала госпожа Жадность. — Ребята его поломали, исцарапали. Чужое-то никто не бережёт. А у тебя велосипед новенький. Ты его никому не давай.
— А я и не дам. Что я, дурак, что ли? — сказал Алешка, протянув дрожащие руки к велосипеду.
Госпожа Жадность засмеялась сытым, довольным смехом.
— Ах ты, моё сокровище! Ах ты, моя радость! А если бабушка спросит, откуда у тебя велосипед?
— A-а!., совру что-нибудь.
Глаза госпожи Жадности блеснули.
— Это хорошо, это хорошо, — прошептала она. — Жадный человек всегда врёт, обманывает, выкручивается, старается обхитрить…
Алёшка присел на корточки, приладил насос и стал накачивать шину. Он тяжело дышал, капли пота повисли на ресницах и жгли глаза.
Кошки-копилки столпились вокруг него, выгнув спины от удивления.
Госпожа Жадность наклонилась над Алёшкой. От её дыхания зашевелились Алёшкины рыжие волосы.
— Никому ничего не давай, — прошептала она, — и никому не верь, не верь… И бабушке своей тоже не верь. Ты для неё и в булочную ходишь, и двери открываешь. А на той неделе, я знаю, даже пол веником подмёл. Ну и что? Она тебе за это заплатила? Видишь, обманывает она тебя. Ты думаешь, она тебя любит?
— Любит… — ещё тяжело дыша, пробормотал Алёшка.
— Если бы любила, так заплатила бы!
Небо за чердачным окном стало нежно-розовым, а затем потемнело.
Голоса девчонок и мальчишек во дворе в сумерках зазвучали ещё громче. Они боялись, что не успеют закончить игру.
На балконы вышли мамы, папы и бабушки. Они стали звать ребят ужинать.
— Маша, Наташа, Петя, Женя, Люська, Алёша, Саша, Катя, Надя, Вера! — кричали папы, мамы и бабушки.
Наконец все они замолчали. И только Алёшкина бабушка продолжала кричать с балкона:
— Алёша! Алёшенька!
— Ну, я пошёл. У меня ещё уроки. — Алёшка с нежностью погладил жёлтое седло. — А велосипед я пока тут оставлю. Ты смотри стереги его. И деньги стереги. А то я всё боюсь, как бы ребята с нашего двора не пронюхали про мои деньги.
Алёшка даже зубами скрипнул, а госпожа Жадность прошептала про себя:
— Это хорошо. Это хорошо. Жадный человек всегда всех боится и ненавидит, всего опасается…