Трелвин напомнила себе, что Дворф был нарушителем границ и вором. Несмотря на древнее соглашение, он вошёл в их лес, осквернил реку своими раскопками и ранил двух дозорных, посланных прогнать его. Пришлись бы удары его топора иначе, среди его преступлений значилось бы и убийство.

— Сделай это, — сказал Валек, его глаза мерцали в ожидании. — Окровавь меч. Убей его.

Девушка глубоко вдохнула. И ударила. Но в этот самый момент Дворф дернулся из рук дроу-лича, вынуждая того подставиться под удар. Вместо того, чтобы пронзить пленника, её меч погрузился в грудь Валека, проткнув его немёртвое сердце. Глаза лича расширились, и он вцепился в клинок обеими руками. Пронзительный, отдающий пылью крик вырвался из его тонких губ.

Парализованная страхом, Трелвин наблюдала за тем, как красный туман, выходящий из раны Валека, свернулся вокруг ее меча. Клинок впитал его, и свет в глазах дроу неожиданно померк. Он накренился в сторону и упал, соскальзывая с меча.

Девушка стояла, ошеломлённая случившимся; c меча в её руке стекала чёрная, дурно пахнущая кровь.

— Храни меня Владыка листьев, — прошептала она. — Я убила его.

Она отступила от тела лич-дроу, опасаясь, что даже после смерти он может накинуться на неё. Но его труп лежал абсолютно неподвижно: душа не вернулась в филактерию. Вместо этого она оказалась заперта в мече.

Одним богам известно, что случится, если душе Валека удастся сбежать. Но если уничтожить её достаточно быстро…

Уголком глаза Трелвин заметила Дворфа, извивающегося на полу в отчаянной попытке достигнуть двери, хотя, будучи связанным, ему бы не удалось открыть её. Наконец он смог избавиться от кляпа во рту.

— Умоляю тебя, только не этим мечом! — вскричал Дворф. — Если ты должна убить меня, возьми что-нибудь другое.

— У меня нет выбора, — ответила эльфийка не только ему, но и себе. Меч подрагивал в её руке, как если бы лич-дроу стремился вырваться на свободу.

— Выбор есть всегда, — вздохнул пленник. — Отпусти меня. Я буду молчать… обо всём, что случилось. Просто оставь меня в живых.

— Мне жаль, что тебе придётся умереть вот так, — сказала ему Трелвин, поднимая меч, — но ты сам навлёк на себя всё это. Зная наши законы, ты всё же решился войти в наш лес. Этим ты спровоцировал нападение и всё что за ним последовало.

— Как удобно! — выплюнул Дворф, его ноздри раздулись. — Ты вызвалась убить меня, потому что верила в силу закона, или потому что тебе нужна была жертва для зачарования меча? Если бы я неожиданно не подвернулся тебе под руку, принесла бы ты в жертву кого-нибудь из своего народа?

— Не говори глупостей! — вырвалось у Трелвин. — Я бы не стала…

— Тогда кого бы ты убила? Заклинанию требуется смерть разумного существа, разве нет?

Трелвин ничего не ответила. Но глубоко внутри она осознала правду. Если бы не Дворф, кого бы она выбрала для злых ритуалов Валека? Насколько бы далеко она пошла в жажде мести?

— Ты и в самом деле соблюдаешь законы трунадар, — мягко спросил Дворф. — Или просто служишь своим личным целям?

Девушка закрыла глаза. Чем она лучше королевы Бетильды? Тем, ответила она себе, что в отличие от приговора, который королева вынесла Роллану, наказание Дворфа было справедливым. Он знал, какую цену ему придётся заплатить за вторжение в их лес, и всё-таки решился нарушить границы. Единственным спорным вопросом был метод его казни.

— Ты атаковал наш народ, — сказала она ровно.

— Атаковал? — разъярился Дворф. — Это были вы, трунадар, кто атаковал без повода. Я только защищал себя.

— Ты вторгся в наши границы. Украл у нас.

— Я ничего не забрал. Я просто исследовал. Я бы заключил официальный договор с вашими королём и королевой, прежде чем добыть хоть один слиток из реки.

— И ты ожидаешь, что мы бы поверили в это? — Трелвин покачала головой.

— Вы дураки, если бы поступили иначе. Знай, эльф, секрет вашего народа когда-нибудь станет известен. В реке золота на целое состояние. Рано или поздно здесь появятся другие исследователи. И рудокопы, которые придут за ними, вырубят ваш драгоценный лес, поскольку им понадобится топливо и брёвна под рудничный лагерь. А затем они пойдут войной на трунадар, когда те решат сопротивляться. И тогда ваш народ пожалеет, что убил единственного, кто мог бы им гарантировать, что золотодобыча по крайней мере не осквернила бы землю.

Значит поэтому он так настаивал на аудиенции с королевой Бетильдой. Однако вместо того, чтобы выслушать его, она высказала свой прямой отказ: «Нам не нужны Дворфы в нашем лесу. И никаких рудников, ни в коем случае». Затем она приказала казнить Дворфа. И Трелвин вызвалась выполнить это.

Девушка присела и вытерла меч о ковёр, стирая с него кровь лича. Ей надо было подумать. Душа Валека будет изгнана из меча с убийством королевы, но хватит ли у неё храбрости ждать так долго?

— Откуда ты знаешь наш язык? — спросила она у Дворфа.

Его губы изогнулись в грустной улыбке:

— Не все зелёные эльфы столь враждебны как вы, трунадар, — ответил он. — Некоторые ценят дружбу с другими расами и доверяют им свои секреты. Какое-то время я жил среди эльфов леса Чондал.

Должно быть он врал:

— И как же зовут эльфа, который правит ими?

Он ответил — правильно. В его глазах проблеснула надежда, когда Трелвин приподняла брови.

— Я сохраню твой секрет, — быстро проговорил он, — и никому не расскажу… о твоих планах. Я могу даже помочь тебе сбежать, когда всё будет выполнено.

— Сбежать? — девушка горько рассмеялась. Она снова стояла над ним. — Это в мои планы не входит.

Его глаза слегка расширились:

— Но…

Если она сейчас не убьет его, то потом уже не решится на это. Не давая Дворфу закончить, Трелвин подняла меч и со свистом устремила его вниз. Потрясённый её неожиданным ударом, Дворф никак не мог уклониться. Но вместо того, чтобы перерубить ему шею, в последний момент клинок резко повернул, и удар пришёлся в пол возле головы Дворфа, болезненно отдаваясь в руке эльфийки.

Восстановившись, Трелвин ударила его в грудь. Меч, словно живой, отскочил в сторону, оставляя остриём борозду на ковре. Дворф издал отрывистый удивлённый смешок:

— Кажется, у твоего меча есть свои мысли на этот счёт.

Трелвин подняла клинок на уровень глаз:

— Валек!

Меч слегка склонился в её руках, как бы в ответ.

— Перестань управлять мечом. Ты только продлеваешь свою пытку.

Меч резко дёрнулся налево, затем направо: Валек покачал головой.

— Тогда приятных мучений, лич-дроу! — вскричала Трелвин, заталкивая меч в ножны. Хотя бы это Валек разрешил ей сделать. Меч скользнул внутрь, и в скрежете металла о металл ей послышался злобный смех.

Пока эльфийка стояла, раздумывая, что же делать дальше, раздался стук в дверь. Из-за неё донёсся приглушённый голос:

— Мастер? Вы здесь?

Трелвин посмотрела на своего пленника и жестом показала ему молчать. Дворф кивнул: по крайней мере, оба они были согласны, что стычки с дроу лучше избежать.

Девушка прижалась ухом к двери и вслушивалась до тех пор, пока звук шагов не начал удаляться. Затем она приложилась к камню и откатила его, открывая расселину. Убедившись, что никто не притаился в коридоре, она развязала лодыжки Дворфа и помогла ему подняться на ноги. Что делать с ним, она решит, когда они окажутся на поверхности.

Вход в туннель, из которого появилась Трелвин, скрывали заросли ежевики, вслед за собой она вытянула Дворфа. Уже почти рассвело: небо к востоку окрасилось в розовый. Это было к лучшему, из-за солнечного света прислужники дроу-лича не захотят покидать Подземье, но возникала и проблема: естественный свет разрушал магию дроу. Зачарования, которые лич-дроу наложил на оружие, исчезнут, как только солнечные лучи коснутся меча. Ножны защитят сам клинок, но рукоять нужно было прикрыть. Также это значило, что ей нельзя доставать меч из ножен до наступления темноты. Если ей понадобится держать пленника под контролем, то придётся делать это голыми руками.

Дворф бросил взгляд на меч и отвернулся. На его лице заиграла хитрая улыбка, очевидно, ограничения магии дроу были ему знакомы.

— Что же, решила не убивать меня?

Трелвин вытащила из кармана кусок чёрной ткани и обернула им рукоять.

— Незачем, — она кивнула на оружие, — если бы лич-дроу мог выбраться из меча, он бы уже сделал это.

По крайней мере, она надеялась, что это так. Дворф кивнул:

— А мой смертный приговор?

— Пусть его исполнит кто-нибудь другой, — во время утомительного пути к поверхности она решила просто придержать пленника при себе до наступления вечера. Затем она оставит его и не мешкая отправится в королевскую резиденцию. Даже в том невероятном случае, что дозорные согласятся выслушать Дворфа достаточно долго, и он успеет выдать все её планы, будет уже слишком поздно. Более правдоподобным казалось, что караул убьёт его без предупреждения.

— Ты ведь Трелвин, верно?

Она кивнула.

— Я Спиннел, сын Фелдссона[6], — на его лице промелькнула улыбка. — Я избавлю тебя от остальной части моей родословной. Взамен я был бы не прочь выслушать, почему тебе так сильно хочется прикончить свою королеву.

Трелвин буквально закипела от ярости. Чего он хотел добиться этим вопросом? Её пальцы дотронулись до прикрывающей рукоять ткани, что напомнило ей: нельзя вынимать меч. Сколь же глубоко она пала, когда обратилась к лич-дроу и его грязной магии! Ей нужно было хоть перед кем-то оправдать свои поступки, пусть даже и перед алчным, волосатым Дворфом:

— Садись, — сказала она, указывая на бревно.

Спиннел протянул к ней связанные руки:

— Не могла бы ты?…

Она развязала его. В конце концов, куда ему бежать?

Он сел и, поглаживая бороду, выслушал её историю. Когда она закончила, Дворф кивнул:

— Теперь я понимаю, — произнёс он медленно. — Воистину. У нас схожие принципы: борода за бороду. Иногда приходится вершить правосудие своими руками.

Некоторое время они сидели, вслушиваясь в утреннее чириканье птиц. Лес представлял собой смесь пёстро-зелёных и коричневых оттенков. Мягкий ветерок принёс острый аромат древесного сока и глинистый запах земли. Спокойная радость, которую Трелвин чувствовала в лесу, принесла с собой осознание, сколь многое она может потерять. Но всплывшая в памяти картина пронзённого стрелой горла брата вытеснила эти мысли прочь.

Наконец Спиннел нарушил молчание:

— Я помогу тебе.

Тут пришла её очередь смеяться:

— Зачем? Неужели моя история тебя так растрогала? Тогда где слёзы?

— Я помогу тебе, — повторил Дворф. — Потому что мне потребуется твоя помощь, чтобы выбраться из леса, — он остановился, чтобы до неё дошёл смысл сказанного. — Я подозреваю, что ты хотела бы встретиться с королевой наедине, чтобы никто не смог помешать тебе убить её. Однако её стражи будут прямо за дверью. Чтобы королеву не возродили, тебе потребуется как-то «освободить» её душу из меча. Ты можешь добиться этого, убив кого-нибудь из своего народа, но мне кажется, что твой план состоит не в этом. Значит остаётся только одна возможная жертва — ты сама, — он приподнял бровь. — Я пока прав?

Девушка неохотно кивнула.

— И всё было бы в порядке, если бы после самоубийства твоя душа смогла бы присоединилась к твоему брату в чертогах Коррелона. Но теперь эта перспектива гораздо менее заманчива, как я полагаю, — он вынудил её взглянуть ему в глаза. — Достаточно ли сильна твоя жажда мести, чтобы оправдать уничтожение собственной души?

Эта мысль заставила эльфийку содрогнуться.

— Я думаю, что нет, — сказал Спиннел. — Но есть и другой вариант. Как я говорил, у меня есть магия, которая поможет тебе сбежать. После этого тебе будет достаточно предоставить меч солнечным лучам, которые разрушат зачарование и душу королевы вместе с ним. Незачем кого то убивать.

Трелвин не была уверена, стоит ли поверить ему:

— Какая магия?

— Плащ, который сделает тебя невидимой.

— Если у тебя был такой плащ, то почему же ты не использовал его, чтобы избежать караульных?

— Я бы сделал это, не подкрадись они ко мне. Вы, трунадар, очень скрытные, — Дворф ухмыльнулся. — По рукам? Я расскажу тебе, где плащ, ты им воспользуешься, а затем принесёшь сюда, чтобы я смог убраться из этого несчастного леса.

— Откуда мне знать, что я могу доверять тебе?

Спиннел улыбнулся, среди густой бороды проблеснули белые зубы:

— Ты не можешь. Не более чем я тебе. Но мы — единственная надежда друг для друга.

Девушка кивнула. Теперь, когда ей был предложен хотя бы этот ничтожный шанс, она стремилась схватиться за него обеими руками. Оставался лишь один вопрос:

— А что, если Валек не даст мне убить Бетильду?

— Да, это проблема, — Дворф уставился на шуршащую листву. — Расскажи мне побольше об этом «связывании», которое совершил дроу. Возможно я что-нибудь придумаю.

Трелвин обобщила то немногое, что рассказал ей Валек. Зачарование лич-дроу позволит ей оставить меч королевской страже и войти в приёмную безоружной. Как только она протянет руку к ножнам, меч магически появится внутри, как бы далеко он не был, и кто бы его не удерживал. Даже если она выбросит его в глубины океана, меч всё равно возникнет в ножнах, как только он ей потребуется.

— Значит, только ты можешь обнажить клинок? — размышлял Спиннел. — Но после этого любой может им воспользоваться, так?

— Никто из эльфов не станет убивать королеву! Даже если я расскажу им о моём брате, они никогда…

— Я имел в виду себя.

— Ты? — Трелвин покачала головой, поражённая его дерзостью. — Тебя и близко не подпустят к королеве Бетильде. На случай, если ты забыл, в отношении тебя вынесен смертный приговор. Первый же трунадар, которому ты попадёшься на глаза, приведёт его в исполнение.

— Мы что-нибудь придумаем.

Эльфийка фыркнула. Временами Дворфы бывали такими простыми.

— Дворфы устойчивы ко многим видам магии, — продолжил Спиннел. — Что бы Валек не использовал для управления мечом, может оказаться, что его чары не смогут пересилить меня. Позволь мне убить королеву Бетильду. У меня столько же прав требовать её смерти, сколько и у тебя. Она приговорила меня к смерти, в конце концов.