Еврейский контекст, о котором идет речь, касается трех вещей: 1) надежда на возвращение ГОСПОДА; 2) мнение, что посланник ГОСПОДА будет прославлен и разделит с Ним Его трон; 3) символический язык для обозначения Божьих действий в мире. Мы рассмотрим их по очереди.
Еврейская надежда на возвращение ГОСПОДА, на мой взгляд, недостаточно освещена в научной литературе[2151]. Думаю, эта надежда и есть истина, стоящая за тем, о чем неоднократно говорил Брюс Чилтон: «Царство Божие» обозначает личный приход Бога Израилева в силе[2152]. Независимо от того, верна ли гипотеза Чилтона об использовании Иисусом еврейского комментария на Исайю (таргума Исайи), возвещение Царства и само выражение «Царство Божие» (из всей нехристианской еврейской литературы фигурирующие только в этом таргуме!) - одни из важнейших фактов, которые наиболее точно известны об Иисусе[2153]. В провозвестии о грядущем Царстве мы снова и снова находим мысль: ныне ГОСПОДЬ наконец возвращается на Сион. Он снова сделает то, что сделал при исходе, когда Он обитал среди Своего народа[2154]
Поскольку мы избрали довольно необычный подход к теме, имеет смысл привести ключевые отрывки.
В тот день отрасль ГОСПОДА явится в красоте и чести, и плод земли — в величии и славе, для уцелевших сынов Израиля… И сотворит ГОСПОДЬ над всяким местом горы Сиона и над собраниями ее облако и дым во время дня и блистание пылающего огня во время ночи; ибо над всем чтимым будет покров.
И будет шатер для осенения днем от зноя и для убежища и защиты от непогод и дождя[2155].
И покраснеет луна, и устыдится солнце,
когда ГОСПОДЬ воинств воцарится на горе Сионе и в Иерусалиме,
и пред старейшинами его будет слава[2156].
И скажут в тот день:
Вот Он, Бог наш; мы Его ждали, чтобы Он спас нас!
Сей есть ГОСПОДЬ, которого мы ждали;
Возрадуемся и возвеселимся во спасение Его!
Ибо рука ГОСПОДА почиет на горе сей[2157].
Укрепите ослабевшие руки,
и утвердите колена дрожащие.
Скажите робким душою:
Будьте тверды, не бойтесь!
Вот Бог ваш,
Он придет с отмщением,
со страшным воздаянием.
Он придет и спасет вас.
Тогда откроются глаза слепых,
и уши слепых отверзутся.
Тогда хромой вскочит, как олень,
и язык немого будет петь…
И возвратятся избавленные ГОСПОДОМ,
придут на Сион с радостным восклицанием;
и радость вечная будет над головою их;
они найдут радость и веселие,
а печаль и воздыхание удалятся[2158].
Глас вопиющего:
«В пустыне приготовьте путь ГОСПОДУ,
прямыми сделайте в степи стези Богу нашему.
Всякий дол да наполнится,
и всякая гора и холм да понизятся,
кривизны выпрямятся,
и неровные пути сделаются гладкими.
И явится слава ГОСПОДНЯ,
и узрят ее все люди,
ибо уста ГОСПОДНИ изрекли это».
Взойди на высокую гору,
благовествующий Сион!
Возвысь с силою голос твой,
благовествующий Иерусалим!
Возвысь, не бойся;
скажи городам Иудиным:
«Вот — Бог Ваш!».
Вот, ГОСПОДЬ Бог грядет с силою,
и мышца его со властию.
Вот, награда Его с Ним
и воздаяние Его пред лицом Его.
Как пастырь Он будет пасти стадо Свое;
агнцев будет брать на руки
и носить на груди Своей,
и водить дойных[2159].
Как прекрасны на горах
ноги благовестника, возвещающего мир,
благовествующего радость, проповедующего спасение,
говорящего Сиону: «Воцарился Бог твой!».
Голос сторожей твоих — они возвысили голос,
и все вместе ликуют,
ибо своими глазами видят,
что ГОСПОДЬ возвращается в Сион.
Торжествуйте, пойте вместе,
развалины Иерусалима;
ибо утешил ГОСПОДЬ народ Свой,
искупил Иерусалим.
Обнажил ГОСПОДЬ святую мышцу Свою
пред глазами всех народов;
и все концы земли увидят
спасение Бога нашего[2160].
И ГОСПОДЬ увидел это, и противно было очам Его,
что нет суда.
И видел, что нет человека,
и дивился, что нет заступника;
и помогла Ему мышца Его,
и правда Его поддержала Его.
И Он возложил на Себя правду, как броню,
и шлем спасения — на главу Свою;
и облекся в ризу мщения, как в одежду,
и покрыл Себя ревностью, как плащом…
И убоятся имени ГОСПОДА на западе
и славы Его — на восходе солнца.
Если враг придет как река,
дуновение ГОСПОДА прогонит его.
И Он придет к Сиону как Искупитель,
к сынам Иакова, обращающимся от нечестия, говорит ГОСПОДЬ.
И вот, завет Мой с ними, говорит ГОСПОДЬ: Дух Мой, который на тебе,
и слова Мои, которые вложил Я в уста твои, не отступят от уст твоих…[2161]
Восстань, светись, [Иерусалим], ибо пришел свет твой,
и слава ГОСПОДНЯ взошла над тобою.
Ибо вот, тьма покроет землю,
и мрак — народы;
а над тобою воссияет ГОСПОДЬ,
и слава Его явится над тобою.
И придут народы к свету твоему,
и цари — к восходящему над тобою сиянию[2162].
Проходите, проходите в ворота,
приготовляйте путь народу!
Равняйте, равняйте дорогу,
убирайте камни,
поднимите знамя для народов!
Вот, ГОСПОДЬ объявляет
до конца земли:
Скажите дщери Сиона:
«Грядет спасение твое;
награда Его с Ним
и воздаяние Его — пред Ним…».
«Кто это идет от Едома,
в червленых ризах от Восора?
Кто это столь величественный в Своей одежде,
выступающий в полноте силы Своей?
«Я — возвещающий оправдание, сильный, чтобы спасать…
Я топтал точило один…
Я смотрел, — и не было помощника;
дивился, что не было поддерживающего;
но помогла Мне мышца Моя,
и ярость Моя — она поддержала Меня…».
Не вестник или ангел,
но Его присутствие спасло их;
по любви Своей и благосердию Своему Он искупил их,
взял и носил их во все дни древние…
О, если бы Ты расторг небеса и сошел!
Горы растаяли бы от лица Твоего…
чтобы имя Твое сделать известным врагам Твоим;
чтобы от лица Твоего содрогнулись народы[2163]!
Ибо так говорит ГОСПОДЬ:
Вот, я направляю к нему [Иерусалиму] мир как реку,
и богатство народов — как разливающийся поток…
И увидите это, и возрадуется сердце ваше,
и кости ваши расцветут, как молодая зелень,
и откроется, что рука ГОСПОДА — с рабами Его,
а гнев Его — на врагов Его.
Ибо вот, придет ГОСПОДЬ в огне,
и колесницы Его — как вихрь,
чтоб излить гнев Свой с яростью
и прещение Свое с пылающим огнем.
Ибо ГОСПОДЬ с огнем и мечом Своим произведет суд,
над всякою плотью,
и много будет пораженных ГОСПОДОМ…
Ибо Я знаю деяния их и мысли их; и вот, приду собрать все народы и языки,
и они придут и увидят славу Мою.
И помещу знамение среди них…[2164]
И привел меня к воротам, к тем воротам, которые обращены лицом к востоку. И вот, слава Бога Израилева шла от востока, и глас Его — как шум вод многих, и земля осветилась от славы Его… И слава ГОСПОДА вошла в Храм путем ворот, обращенных лицом к востоку. И поднял меня дух и ввел меня во внутренний двор, и вот, слава ГОСПОДА наполнила весь Храм.
И я слышал кого–то, говорящего мне из Храма, а тот муж стоял подле меня. И сказал мне: Смертный! Это место престола Моего и место стопам ног Моих, где Я буду жить среди сынов Израилевых во веки[2165].
Я потрясу все народы, — и придет сокровище народов, и наполню Дом сей славою, говорит ГОСПОДЬ воинств… Слава сего последнего Храма будет больше, нежели прежнего, говорит ГОСПОДЬ воинств; и на месте сем Я дам мир, говорит ГОСПОДЬ воинств[2166].
Иерусалим заселит окрестности по причине множества людей и скота в нем. И Я буду для него, говорит ГОСПОДЬ, огненною стеною вокруг него и прославлюсь посреди него… Ликуй и веселись, дщерь Сиона! Ибо вот, Я приду и поселюсь посреди тебя, говорит ГОСПОДЬ. И прибегнут к ГОСПОДУ многие народы в тот день и будут моим народом; и я поселюсь посреди тебя, и узнаешь, что ГОСПОДЬ воинств послал меня к тебе. Тогда ГОСПОДЬ возьмет во владение Иуду, Свой удел на святой земле, и снова изберет Иерусалим[2167].
Так говорит ГОСПОДЬ воинств: возревновал Я о Сионе ревностью великою, и с великим гневом возревновал Я о нем. Так говорит ГОСПОДЬ: Я возвращусь на Сион и буду жить в Иерусалиме, и будет называться Иерусалим городом истины, и гора ГОСПОДА воинств — горою святыни[2168].
Вот наступает день ГОСПОДЕНЬ, и разделят награбленное у тебя среди тебя. И соберу все народы на войну против Иерусалима… Тогда выступит ГОСПОДЬ и ополчится против этих народов, как ополчился в день брани. И станут ноги Его в тот день на горе Елеонской… придет ГОСПОДЬ Бог мой и все святые с ним… И ГОСПОДЬ будет Царем над всею землею; в тот день будет ГОСПОДЬ един, и имя Его — едино… Затем все уцелевшие из народов, приходивших против Иерусалима, будут приходить из года в год для поклонения Царю, ГОСПОДУ воинств, и для празднования праздника кущей…[2169]
Вот, Я посылаю вестника Моего, и он приготовит путь предо Мною, и внезапно придет в Храм Свой господин, которого вы ищете. И вестник завета, которому вы радуетесь, — вот, он идет, говорит ГОСПОДЬ воинств. И кто выдержит день пришествия его, и кто устоит, когда он явится? Ибо он — как огонь расплавляющий и как щелок очищающий. И сядет переплавлять и очищать серебро, и очистит сынов Левия и переплавит их, как золото и как серебро, чтобы приносили жертву ГОСПОДУ в правде. Тогда благоприятна будет ГОСПОДУ жертва Иуды и Иерусалима, как во дни древние и как в лета прежние[2170].
Грядет Бог наш, и не в безмолвии:
пред Ним огонь поедающий,
и вокруг Него сильная буря.
Он призывает свыше небо и землю,
судить народ Свой…[2171]
И да ликуют все дерева дубравные
пред лицом ГОСПОДА, ибо идет,
ибо идет судить землю.
Он будет судить вселенную по правде,
и народы — по истине Своей[2172].
Да рукоплещут реки;
да ликуют вместе горы
пред лицом ГОСПОДА;
ибо Он идет судить землю.
Он будет судить вселенную праведно
и народы — верно[2173].
Внушительный перечень. Как мы видим, в период Второго Храма эта тема была хорошо известна. Возможно, евреи того времени читали и такие рассказы, как возвращение ковчега (1 Цар 5–7), как предвестие своей надежды. ГОСПОДЬ возвратится, обетования исполнятся, и народ одержит победу. Однако географическое возвращение из плена при Кире и его преемниках не сопровождалось событиями вроде тех, что описаны в Исх 40, Лев 9, 3 Цар 8 или даже (откровение отдельному человеку) Ис 6. Ни разу мы не слышим, чтобы облако или огонь, сопровождавшие израильтян в пустыне, вели народ из плена. Ни разу мы не слышим, чтобы ГОСПОДЬ со славой вернулся на Сион. Дом снова не наполняется облаком, покровом его славы. Народы не прославляют восстановленный Храм как истинное святилище из видения Иезекииля. Нет ни последней решающей победы над врагами Израиля, ни установления царской династии, приветствуемой всей вселенной. В богословском плане ближе всего к этому Сир 24, где Божественная Премудрость (впоследствии отождествляемая с Торой) приходит обитать в Храм. Судя по прославлению первосвященника и храмовой литургии в Сир 50, автор считал, что Бог Израилев уже обитает со Своим народом[2174]. В социально–политическом плане ближе всего к этому очищение Храма Иудой Маккавеем победа над сирийцами и установление хасмонейской династии. Однако, как мы уже видели, здесь все далеко не однозначно[2175]. Также и попытка Ирода Великого сделать из своего дома настоящую царскую семью была с самого начала обречена на неудачу[2176]. Храм, победа и царство были тесно переплетены, но надежда, олицетворяемая ими, оставалась нереализованной.
Неудивительно, что библейская тема возвращения ГОСПОДА на Сион после плена получает развитие и в послебиблейской литературе. Отрывки вроде этих идут рука об руку с мотивом продолжающегося плена:
Бог мира, Святой и Великий, выйдет из Своего жилища. И оттуда он придет на гору Синай, и явится со своими воинствами, и в силе Своего могущества явится с неба… И вот Он идет с мириадами святых, чтобы совершить суд над всеми…[2177]
Тогда Царство Его явится во всем Его творении…
Ибо Небесный восстанет со Своего царского престола,
Выйдет из Своего святого жилища
С гневом и яростью за сынов Своих.
Бог Всевышний поднимется,
Вечный — в одиночку.
…воздаст народам.
Все кумиры их разрушит.
Ибо Бог, который предвидел все вещи в мире, выйдет, и завет Его, который был установлен…[2178]
«…Я сойду и буду жить с ними от века до века». И Он сказал ангелу Лица: «Запиши для Моисея события с первого творения до того времени, когда Мое святилище будет устроено между ними, навсегда и навечно, и Бог откроется для очей каждого, и всякий познает, что Я Бог Израиля, и Отец всех детей Иакова, и Царь на горе Сионе, от века до века. И Сион, и Иерусалим будут святы»[2179].
В доме, в котором Я благоволил обитать Моему имени, [они будут предлагать] всесожжения… постоянно, от детей Израилевых, помимо добровольных приношений… Они будут для Меня народом, а Я буду для них навеки и укреплю их на веки вечные. Я освящу Мой Храм славой Моей, ибо Я позволю славе Моей почивать над ним до дня творения, в который я создам Мой Храм, упрочив его для Себя навсегда, в соответствии с Заветом, который Я заключил с Иаковом в Вефиле[2180].
«Приход» Бога Израилева может называться Его «посещением» Своего народа. Эта тема, очевидная в кумранских рукописях, известна и в раннехристианской литературе, где она рассматривается как исполнившаяся в Иисусе[2181].
Судя по всему, во времена Второго Храма большинство евреев, которые обдумывали этот вопрос, надеялись, что ГОСПОДЬ вернется и снова будет обитать в Иерусалимском Храме, как Он это делал во времена старой монархии[2182]. Роберт Уэбб в своем важном исследовании по данной теме убедительно показал[2183]: из всех фигур, на спасительный приход которых уповали тогдашние евреи, больше всего ждали прихода именно ГОСПОДА[2184]. Ожидание же других фигур (например, Мессии) не отменяло прихода ГОСПОДА. Скорее предполагалось, что явление, например, Мессии символизирует или сопровождает явление ГОСПОДА. Пребывание же Шехины в Храме не означало, что ГОСПОДЬ имеет там своего рода официальную резиденцию. ГОСПОДЬ вмешается, — по–видимому, через Своих посланников, — чтобы судить и спасти[2185]. Во времена Иисуса эти чаяния остаются базовыми для иудаизма…
Надежда на возвращение ГОСПОДА, конечно, стоит в одном ряду с двумя другими чаяниями — на возвращение из плена и победу над злом. Нет необходимости, как некоторые делали, противопоставлять эсхатологическое/апокалиптическое представление о грядущем Царстве тому представлению, что образы Царства относятся к самому Богу Израилеву. Последнее представление, которое мы находим в таргуме Исайи, прекрасно вписывается в эсхатологическое ожидание. В конце концов, именно у Исайи понятие о возвращении ГОСПОДА на Сион особенно тесно связано с надеждой на возвращение из плена. Более позднее использование таргума Исайи раввинами, с их неэсхатологической и неапокалиптической ориентацией, этого не исключает. Если таргум Исайи существовал уже в I веке и если Иисус его знал и использовал[2186]4, он отражает период совершенно отличный от того, который начался после 135 года, когда революционные грезы апокалиптиков были дискредитированы. В более раннем контексте слова о личном посещении Богом Израилевым Своего народа не могли быть абстрагированы от их эсхатологического контекста. Если ГОСПОДЬ посетит Свой народ, плен закончится, зло будет побеждено, а грехи прощены. И напротив, если эти вещи уже происходят, значит, ГОСПОДЬ возвращается.
Если ГОСПОДЬ собирается совершить в истории великий акт через Своего избранника, как можно охарактеризовать этого избранника? Это еще один аспект еврейской мысли I века, помогающий осмыслить контекст символического акта Иисуса, а также окружающих его рассказов и загадок.
Когда мы говорим, что большинство евреев Второго Храма ждали, что искупление Израиля будет сопровождаться возвращением ГОСПОДА на Сион, мы стоим на твердой почве. Сейчас я перехожу ко второму пункту, где основа менее прочная. Однако в этом направлении указывают несколько текстов, и этот мотив мы находим у раннехристианских авторов и особенно у Иисуса.
Согласно некоторым текстам Второго Храма, при вмешательстве ГОСПОДА в историю Его избранник, Его орудие, будет оправдан, прославлен и возвеличен совершенно беспрецедентным способом. Для полного освещения этой интереснейшей, но трудной темы нужна по крайней мере отдельная книга[2187], поэтому здесь я ограничусь разбором отдельных конкретных примеров.
Для начала отметим факт существования целого ряда еврейских текстов самого разного времени, говорящих о прославлении и небесном воцарении некоей фигуры, которая может быть то ли ангелом, то ли человеком. Эти идеи, видимо, вырастают из размышлений и дискуссий о ключевых текстах вроде Иез 1 (видение престола — колесницы ГОСПОДА) и Дан 7 («подобный Сыну Человеческому» предстоит «Ветхому Днями» и разделяет Его престол). На этих размышлениях сосредоточилась целая традиция еврейской мистики, а также сопровождающие ее богословские и космологические изыскания. Она возникает никак не позже кумранских текстов, поскольку отражена в Мидраше Мелхиседека и фрагментарных текстах Ангельской литургии[2188]. В последующие несколько веков она не прекращала своего существования. Мы находим ее в текстах вроде Третьей книги Еноха (V — VI века?).
Очень интересна взаимосвязь между двумя главными текстами. Иез 1, источник, питавший большую мистическую и богословскую традицию, был переработан в Дан 7: престол с колесами, пламя огня, четыре зверя, Сидящий на престоле — все это показывает, что мы находимся на знакомой территории[2189]. Бросаются в глаза и различия: звери — нечестивцы (а не ангелы), на престолах сидят две фигуры, а не одна (как у Иезекииля)[2190]. Этот последний ход отчасти предвосхищается в Иез 8:2: Даниилова фигура представляет царскую власть единого истинного Бога, а фигура в Иез 8 — «само божество, описанное в виде человека»[2191]. В LXX Дан 7:13 фразу «он подошел к Ветхому Днями» переводчик передал как «он подошел как Ветхий Днями»[2192]. Таким образом, согласно этой интерпретации Септуагинты:
Сын Человеческий — воплощение личности Ветхого Днями. Иными словами, оригинальная сцена в Дан 7, где на небесах существуют подле друг друга две фигуры, меняется. Теперь вице–регент, Сын Человеческий, принимает на себя форму и характер самого Бога[2193].
То, что в период Второго Храма существовала такая интерпретация этих текстов, видно из ряда отрывков. Возьмем один из очевидных примеров:
И Господь духов так повелел царям, и сильным, и вознесенным, и населяющим землю, и сказал: «Откройте свои глаза и вознесите ваши роги [или, возможно, «ваши веки»], ибо вы можете узнать Избранного!». И Господь духов сел на престоле Своей славы, и дух правды изливался на Него, и слово уст Его умертвило всех грешников и всех неправедных, и они погибли перед лицом Его. И будут стоять в тот день все цари, и сильные, и вознесенные, и владеющие твердью, и увидят Его и узнают, как Он сидит на престоле Своей славы, и перед ним судятся праведные в правде и никакая пустая речь не говорится перед Ним. Тогда постигнет их боль, как жену, которая в родильных потугах… и боль обоймет их, когда они увидят Сына Человеческого сидящим на престоле своей славы[2194].
Обратим внимание, в частности, на заключительную фразу. Она совмещает Дан 7, Пс 109 и, возможно, Зах 12:10 в утверждение о прославлении Избранника, Сына Человеческого, который разделяет престол с Господом духов. При описании этой фигуры также иногда используются образы из мессианских отрывков вроде Пс 2, Ис 11, Ис 40 — 55 (Раб ГОСПОДЕНЬ).
По мнению большинства ученых, рассмотренный отрывок 1 Ен является дохристианским или, по крайней мере, нехристианским. Таким образом, перед нами примечательное прославление орудия «Господа духов»[2195].
Рассматриваемая нами традиция имеет разные формы. Иногда тексты говорят о мистическом путешествии, ставящем своей целью увидеть самого Бога. Иногда они говорят об ангеле, в котором обитает имя Бога Израилева[2196]. Иногда — о человеке, который разделяет престол с Богом Израилевым[2197]. Некоторые традиции повествуют в этом ключе о Моисее[2198], а некоторые — о мучениках или благочестивых[2199]. Согласно одному знаменитому преданию, рабби Акива, объявивший Мессией Симона Бен–Косибу, толковал, что «престолы» из Дан 7:9 — «один для Бога, один для Давида». Хотя его, похоже, убедили видоизменить свою точку зрения (или поздняя традиция просто пытается защитить его репутацию?), едва ли подобное мнение ложно приписали бы столь авторитетному человеку[2200]. Другие еврейские учителя конца I — начала II века н. э., видимо, тоже размышляли о возможности нескольких «властей» на «небесах»[2201]. Как отмечает Роуленд, другой библейский отрывок, к которому отсылают подобные представления, — видимо, 1 Пар 29:23, где «Соломон сел на престоле ГОСПОДНЕМ, как царь, вместо Давида, отца своего»[2202].
По мнению некоторых современных исследователей, такие идеи принадлежали к широкому направлению мысли и обычаев, почти контрортодоксии, где монотеистические, казалось бы, евреи считали ГОСПОДА «вторым богом»[2203]. Даже если эти ученые несколько перегибают палку, очевидно, что в I веке среди евреев Второго Храма подобные представления существовали, не обязательно считаясь несовместимыми с «монотеизмом». Ранее я уже отмечал: еврейский монотеизм не занимался анализом внутреннего бытия Бога. Смысл состоял в том, чтобы подчеркнуть: Бог Израилев — истинный Бог, в отличие от богов языческого пантеона. Чтобы подчеркнуть единство творения и спасения в противовес дуалистическим системам мысли[2204]. Рассмотренные нами идеи — не отрицание еврейского монотеизма. Это попытки выяснить, что монотеизм означает на практике.
Особенно интересно, что некоторые предания такого рода связаны с Акивой: ведь именно Акива провозгласил Симеона Бен–Косибу Мессией, дав ему имя «Бар–Кохба», то есть «сын звезды» (аллюзия на Числ 24:17). Как мы уже видели, текст Числ 24:17 относился к разряду мессианских самыми разными евреями Второго Храма[2205]. Да, Акиве это приписывает всего один отрывок, который иногда считают подозрительным[2206]. Однако есть веские основания признать высказывание аутентичным. После 135 года раввинистическое мышление отвергало мессианизм, а с героев вроде Акивы старалось снять обвинение в соучастии в провалившемся восстании. Между тем смысл очевиден: говоря о «престолах на небесах» («один для Бога, один для Давида»), Акива имел в виду не какую–то будущую мессианскую фигуру, а реального кандидата — царя–воина, который возглавит восстание, свергнет ненавистных римлян и восстановит Храм…[2207] Евсевий сообщает:
Вождем иудеев тогда был человек по имени Варкохеба, что значит «звезда»… он, ссылаясь на это имя, внушил рабам, будто он светило, спустившееся с неба, чтобы чудом даровать им, замученным, свет[2208].
Располагает ли Евсевий надежной информацией или просто делает неоправданные умозаключения из прозвища, мы не знаем. Однако в любом случае факт остается фактом: Акива, один из величайших еврейских раввинов, говорил о своем современнике, что он разделит с Богом Израилевым Его престол!
Что Акива имел в виду[2209]? Возможны, например, такие версии:
• Некий великий ангел, вроде Метатрона, будет представлять Мессию в небесной сфере, заняв место подле Ветхого Днями в знак победы Мессии в земном сражении.
• Мессия, победив язычников и восстановив Храм, станет великим земным царем, через которого Бог Израилев будет править миром.
Не надо делать из Акивы буквалиста, верящего в трехслойную вселенную. Едва ли он полагал, будто Бог Израилев восседает на буквальном физическом троне где–то в воздухе, и Бар–Кохба к нему присоединится, усевшись на соседний трон.
Если Акива, подобно автору 4 Ездры (почти его современнику!), мог расшифровать богатые образы Дан 7, применив их к современным ему политическим реалиям, то и образ небесных тронов он использовал для «богословского» осмысления политических событий[2210]. Переводя на наш язык, Акива мог иметь в виду следующее. Бар–Кохба — помазанник (Мессия), через которого наш Бог разобьет язычников и восстановит Храм. Он — исполнение Даниилова образа «сына человеческого», который воцарится и будет судить «зверей». Иными словами, он станет вице–регентом Бога Израилева. Его победа и владычество будут победой и владычеством нашего Бога.
Не надо думать, что Акива тем самым отказывался от еврейского монотеизма. Такое предположение — чистой воды клевета. У нас нет причин полагать, что потенциальная мессианская победа Бар–Кохбы для него была чем–то иным, кроме высшей победы единого истинного Бога над языческими богами. Не будем забывать: согласно преданию, он принял мученическую смерть и до последнего дыхания читал «Шема»[2211]. Конечно, такая агиографическая подробность может быть инвенцией благочестивой памяти, но вряд ли последующие поколения столь глубоко чтили бы Акиву, если бы он не придерживался самых основ иудаизма. Наверняка, он сам считал, что действует сугубо в рамках допустимого богословия. Да если бы он заигрывал с язычеством, разве поддержал бы Бар–Кохбу?
Можно подвести резюме. Среди евреев Второго Храма существовало множество самых разных предположений о том, как Бог Израилев будет действовать через посредника. Одним из возможных сценариев был такой: земная и военная победа Мессии над язычниками должна рассматриваться в категориях сцены воцарения из Дан 7 (Дан 7 же — развитие представлений о колеснице, отраженных ранее в Иез 1) . Этого вывода нам пока хватит.
Как я уже говорил в NTPG, еврейская мысль Второго Храма использовала различные символы и идеи для выражения той мысли, что, хотя Бог Израилев — трансцендентный Творец, обитающий на небесах и в земных категориях не выразимый, Он постоянно действует в мире, причем особым образом — в истории Израиля[2212]. Эти символы хорошо известны: Шехина, Тора, Премудрость, Логос и Дух.
Бог Израилев обитал (в принципе! Он скоро сделает это снова) в Храме. Его Присутствие («Шехина») действовало, как когда–то — облако и огонь в пустыне. Он открыл Себя и Свою волю через Тору (по мнению некоторых раввинов, когда человек изучает Тору, он словно бы пребывает в Храме[2213]). Он послал Свою Премудрость направлять людей (опять–таки, согласно некоторым еврейским авторам, Премудрость содержится в Торе и Храме[2214]). Образ Логоса стал (например, для Филона) способом сказать о Промысле Божьем во вселенной; и снова мы видим, что Логос почти отождествляется с Премудростью. И, наконец, Дух Господень действовал в творении, вдохновлял пророков, пребывал с Мессией…[2215]
В свете того, о чем мы говорили в прошлом подразделе, неудивительно, что Мессия тесно соотносится с большинством этих символов, этих способов говорить и думать о Божьем Промысле. Он построит, очистит или восстановит Храм. Он — великий учитель Торы (или, по крайней мере, обеспечивает ее соблюдение) . Он может даже отождествляться с Логосом[2216]. Как потомок Соломона, он наделен Премудростью и Духом Божьим. Отмечу: я не пытаюсь здесь протащить идею, которую сам же отверг в главе 11 (что дохристианские/нехристианские евреи верили в «божественность» Мессии). Я лишь подчеркиваю: Мессия, если он явится и когда он явится, станет орудием или даже вице–регентом Бога Израилева, будет вести Его сражение, восстановит Его народ, заново построит или очистит Дом, чтобы в нем снова обитала Шехина. Слова Акивы, в предложенном мною понимании, далеко не так сильно идут вразрез с другими мессианскими чаяниями, как иногда полагают.
Иными словами, язык еврейского монотеизма вполне естественно разработал способы оставаться себе верным. Если бы кто–то отрицал присутствие ГОСПОДА в создании Израиля, он бы отрицал самые основы еврейской веры и идентичности. Если бы кто–то отрицал ГОСПОДЕНЬ Промысел в важных (тем более — спасительных) событиях с Израилем и миром, он тоже отрицал бы все, что монотеизм означал на практике[2217]. Единый Бог — не помещик, живущий где–то вдалеке от своего имения. Мне кажется, экзегеты часто путали географическое оставление ГОСПОДОМ Храма с идеей метафизической пропасти между Ним и творением. Не следует уходить и в другую крайность, полагая, что ГОСПОДЬ полностью пребывал только в Храме или Торе. Это превратило бы Его в языческого божка, в идола. В конце концов
Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей Храм, который я построил[2218].
Образы Шехины, Торы, Премудрости («Хохма»), Логоса и Духа способы поведать о глубоком участии ГОСПОДА в делах людей и мира, в то же время утверждая Его верховное владычество над вселенной и трансцендентность. Они позволяют рассказать о личном присутствии и действии трансцендентного Бога–Творца в творении и жизни Израиля. В конце концов для Израиля наступят спасение, мир и справедливость. Он будет избавлен от чужеземного гнета, и у него, как когда–то, будет его собственный правитель. Это спасение осуществится руками людей. Но придти оно может только от самого ГОСПОДА. Бог исхода откроет Себя как Бог обновленного Завета. И великий акт избавления будет кульминацией в оправдании самого монотеизма. …Этот обзор некоторых еврейских рассказов и символов, конечно, не претендует на полноту. В любом случае он во многом опирается на более полный разбор темы в NTPG (главы 8 — 10). Однако так мы лучше поймем еврейский контекст, в котором символические акты Иисуса и разъясняющие их рассказы и загадки обретают поразительный смысл. Обратимся же к рассмотрению этих действий и высказываний.