(i) Кто такие грешники?

Научный консенсус — вещь столь же редкая и недолговечная, как снег в летнюю пору. Один из немногих случаев — почти всеобщая убежденность в том, что Иисус радушно принимал «грешников» и даже ел с ними вместе[958]. К сожалению, на этом согласие заканчивается. Ученые предлагают самые разные ответы на трудные вопросы: кто такие «грешники»? что конкретно Иисус им предлагал? кто возражал Иисусу? если кто–то возражал, то почему он это делал? Нам также предстоит исследовать данные проблемы.

В первую очередь необходимо избежать распространенной старой ошибки и провести различие между «грешниками» и «не–фарисеями»[959]. Некоторые крупные исследователи в прошлом определяли смысл слова «грешник», анализируя тексты, говорящие о «людях Земли» (amme–ha'aretz)[960]. В пользу такой идентификации они неоправданно приводили несколько раввинистических пассажей различной датировки. Эти тексты несомненно показывают: после 135 года многие раввины почитали евреев, которые не придерживались их образа изучения и исполнения Торы, за людей более низкого сорта, хотя и принадлежащих к иудаизму. Эти тексты несомненно показывают: некоторые раввины побуждали к изучению и исполнению Торы, говоря грубости о тех, кто отказывался это делать. Однако они не объясняют, что обозначало слово «грешник» (в каком бы то ни было арамейском эквиваленте) в Палестине времен Иисуса[961]. Очевидно, что иногда этим понятием, как и в некоторых раннехристианских текстах, обозначали «людей ниже сортом, живущих без Закона», т. е. язычников[962]. Когда его применяли к еврею, то хотели сказать, что он «не лучше язычника»[963]. Однако, как видно из полемической тональности такого рода суждений, данная категория наполнялась содержанием сугубо в отношении к точке зрения говорящего. Педантично благочестивые евреи нередко осыпали друг друга подобными анафемами: кумраниты — фарисеев, последователи Гиллеля — последователей Шаммая, последователи Шаммая — последователей Гиллеля[964]. Полемика — не лучшая почва для аккуратности в терминах. Очень вероятно, что все «грешники» — «люди земли», но не все «люди земли» — «грешники». Смысл выражения «люди земли» с ходом времени менялся:

[965]

Что можно сказать относительно нашего периода? Понятие «люди Земли» не встречается в текстах, написанных между 63 годом до н. э. и 70 годом н. э., как еврейских, так и христианских. Поэтому трудно установить, до какой степени раввинистическое словоупотребление проецирует в прошлое ситуацию, возникшую после разрушения Храма или даже после восстания Бар–Кохбы. Очень возможно, что до 70 года фарисеи считали своих не особенно нечестивых еврейских современников «простыми евреями», — в конце концов, составлявшими основную массу населения[966]. Лишь после двух войн, когда раввины укрепили свое новое положение (официальных еврейских вождей), они могли перейти от эпизодических презрительных реплик («этот народ невежда в Торе»[967]) к сформулированной политике. Не исключено, что в пассажах типа Лк 15:2 слово «грешники» имело уничижительный оттенок «не вполне евреи», т. е. «подобные тем, кто уже был в Святой земле, когда происходило возвращение из вавилонского плена». Это бы хорошо соответствовало подрывному смыслу притчи о блудном сыне, о котором мы говорили в главе 4.

В отсутствие более надежных свидетельств можно сделать следующие выводы:

1) Уже в некоторых текстах периода Второго Храма выражение «люди Земли» имело уничижительный смысл: «люди неясной родословной, а потому обладающие сомнительным правом принадлежать к народу Израилеву»[968];

2) Для раввинов после 135 года «люди Земли» — евреи, не соблюдающие Тору согласно раввинистическим предписаниям[969];

3) Весьма вероятно, что до 70 года фарисеи считали обычных евреев не фарисейского толка гражданами второго сорта: они не следовали фарисейским предписаниям, а потому в глазах фарисеев формально считались нарушителями Торы;

4) Это понятие включало евреев, которые не только не были фарисеями, но и явно и намеренно пренебрегали заповедями Торы, — «нечестивцев»/ «грешников», например, проституток. Едва ли в I веке кто–то проводил жесткое разграничение между «людьми Земли» и «грешниками»: мы имеем дело не с четко очерченными категориями, а с нюансами. Возможно, фарисей из последователей Шаммая согласился бы с такой цветовой схемой: красный цвет — шаммаиты, розовый цвет — гиллелиты, серый цвет — «люди Земли», черный цвет — «грешники». Когда дело дошло бы до голосования относительно того, к какой из двух последних категорий отнести тех или иных людей, мнения могли бы разойтись[970]. Некоторые особо ревностные шаммаиты могли бы исключить даже гиллелитов и «людей Земли».

5) Иисус общался с обеими последними категориями, обычными евреями не фарисейского толка и «грешниками» (по некоторым данным, Иисус общался и с фарисеями, если те хотели контакта с ним[971]). Крайне маловероятно, что Иисус резко разграничивал две эти группы людей или что они сами проводили такое жесткое разграничение.

Что конкретного можно сказать о «грешниках»? В Евангелиях часто упоминается один из видов «грешников» — мытари, т. е. сборщики податей (telones)[972]. Согласно распространенному мнению, мытарей ненавидели за сотрудничество с Римом. Уточним: в Галилее времен Иисуса деньги взимались не для Рима, а для Ирода (разница, впрочем, не столь уж большая, поскольку репутация Ирода была сильно подмочена: клиент Рима, человек сомнительного благочестия[973]). В чем же была реальная проблема? Мытари считались жадными до неправедной наживы (это, видимо, отражено в истории Закхея [Лк 19:1–10]). Их отличали от прочих «людей земли». Их считали нравственно прокаженными как фарисеи, так и другие «люди Земли». В нашем исследовании очень важно выяснить не только то, какими реально были сборщики податей, но и то, как их воспринимали. Описанное же восприятие отражено даже в высказываниях, приписываемых самому Иисусу[974]. Поэтому, возвращаясь к тому, с чего мы начали, факт совместных трапез Иисуса с «мытарями и грешниками» поразителен[975].

Еще один вид «грешников», который мы встречаем в синоптической традиции, — проститутки.[976] Рассказав притчу о двух сыновьях, Иисус комментирует (Мф 21:31):

Истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие. Ибо пришел к вам Иоанн путем праведности, и вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему. Вы же, и видевши это, не раскаялись после, чтобы поверить ему.

Из этого отрывка, конечно, нельзя вывести, что Иисус водил дружбу с проститутками: речь идет о последователях Иоанна Крестителя. Тем не менее рассказ о «грешнице», чье скандальное поведение на людях вызвало недовольство фарисея (Лк 7:36–50), ясно показывает: по крайней мере, один из грешников, радушно принятых Иисусом, — женщина низкой репутации, которую она еще более ухудшила своим поведением по отношению к Иисусу[977]. Отсюда можно предположить: Мф 21:31 содержит намек на то обстоятельство, что проститутки пошли не только за Иоанном Крестителем, но и за Иисусом[978]. Не более чем намек. Репутация, которую Мария Магдалина приобрела в поздних преданиях, не основана ни на синоптических Евангелиях, ни на Евангелии от Иоанна. Синоптики говорят о ней только одно: из нее вышли семь бесов. В этом она похожа на некоторых других евангельских персонажей, о распутстве которых говорить нет оснований[979].

Итак, что конкретно Иисус предлагал «грешникам»? Можно было бы ответить: прощение грехов, — и успокоиться на этом. Однако это слишком просто. В позднем христианстве «прощение грехов» стало стандартным выражением. Если мы хотим точно описать взаимосвязь Иисуса с его исторической средой, необходимо избавиться от анахронизмов.

(ii) Прощение грехов

Многие века христианство говорило о прощении грехов. За это время читатели Нового Завета привыкли считать, что «прощение» — дар отдельной личности. Дар, облегчающий совесть, мучимую памятью о тех или иных конкретных ситуациях, — но все же дар абстрактный, возможный в любой исторический период. Как это отразилось на толкованиях прощения грехов Иисусом? Эти толкования часто делали упор на благочестии слушателей Иисуса и/или ранней Церкви: ощущении ими прощения. Комментаторы также много говорили об их абстрактном богословии: факте прощения или вере в прощение.

Аргументация нашей книги подводит нас к выводу: подобные толкования ставят телегу впереди лошади. Они постоянно упускают из виду[980] момент, который играет огромную роль в важных для Иисуса и ранних христиан еврейских библейских и послебиблейских текстах. Прощение грехов — это синоним «возвращения из плена».

Иной скептик, не убежденный моими доводами об ожидаемом возвращении из плена, здесь может недоверчиво покачать головой. Что ж, позвольте мне начать с текстов, где эта мысль выражена абсолютно прозрачно. Читая их, будем помнить: пророки времен плена (особенно Иеремия, Иезекииль и Исайя 40–55) считали израильский плен результатом грехов Израиля, карой за них. Отсюда ясно: если произойдет невероятное и Израиль будет возвращаться из плена, это будет означать, что его более не наказывают за грехи, что его простили. Вот что говорит — так ясно и смело, как только можно пожелать, — автор Плача Иеремии:

Дщерь Сиона! Наказание за беззаконие твое кончилось; Он не будет более изгонять тебя[981].

Это же — тема знаменитого обетования Иеремии. Согласно обетованию, ГОСПОДЬ обновит Завет, вернет Свой народ из плена (это рассматривается как реальный или подлинный исход), обновит сердца людей, вложит Тору во внутренность их и простит их грехи:

Вот наступают дни, говорит ГОСПОДЬ, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, — не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской… Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит ГОСПОДЬ: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат брата и говорить: «Познайте ГОСПОДА», ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит ГОСПОДЬ; потому что Я прощу беззакония их и грехов их уже не вспомню более[982].

В контексте всей Книги Иеремии весть ясна. В числе прочего, возвращение грехов будет означать прощение грехов, и наоборот. Последующие главы развивают тему:

Ибо так говорит ГОСПОДЬ, Бог Израилев, о домах города сего и о домах царей Иудейских, которые разрушаются для завалов… за все беззакония которых Я сокрыл лицо Мое от города сего. Вот, Я приложу ему пластырь и целебные средства и уврачую их и открою им обилие мира и истины. И возвращу плен Иуды и плен Израиля, и устрою их, как в начале. И очищу их от всего нечестия их, которым они грешили предо Мною, и прощу все беззакония их, которыми они грешили предо Мною и отпали от Меня. И будет для Меня Иерусалим радостным именем, похвалою и честью пред всеми народами земли, которые услышат о всех благах, какие Я сделаю им… ибо Я возвращу плененных сей земли в прежнее состояние, говорит ГОСПОДЬ[983].

Иными словами, прощение — не просто одна из многочисленных милостей, сопровождающих обновление Завета. Поскольку обновление Завета — это противоположность пленению, а плен — кара за грех, обновление Завета/ возвращение из плена означает, что грехи Израиля прощены (и наоборот). Отрывок из Иезекииля:

И возьму вас из всех народов, и соберу вас из всех стран и приведу вас в землю вашу. И окроплю вас чистою водою, — и вы очиститесь от всех скверн ваших, и от всех идолов ваших очищу вас. И дам вам сердце новое и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное… Так говорит ГОСПОДЬ Бог: в тот день, когда очищу вас от всех беззаконий ваших и населю города, и обстроены будут развалины[984].

Едва ли можно было сказать яснее. Другой отрывок:

Я возьму сынов Израилевых из среды народов, между которыми они находятся, и соберу их отовсюду, и приведу в землю их… освобожу их из всех мест жительства их, где они грешили, и очищу их. И будут Моим народом, и Я буду их Богом[985].

Пожалуй, наиболее прямо эта тема выражена у Исайи. Никто не сомневается, что Ис 40–55 говорит об обещанном возвращении Израиля из плена, которому сопутствует возвращение ГОСПОДА на Сион. Язык этой вести — язык прощения, освобождения от грехов.

Утешайте, утешайте народ Мой, говорит Бог ваш. Говорите к сердцу Иерусалима и возвещайте ему, что исполнилось время борьбы его, что за неправды его сделано удовлетворение, ибо он от руки ГОСПОДНЕЙ принял вдвое за все грехи свои[986].

Иными словами, плен был вызван грехами Израиля; теперь же, когда грех прощен, плен должен закончиться. Не менее прямо об этом говорится несколькими главами далее:

Я, Я Сам изглаживаю преступления твои ради Себя Самого, и грехов твоих не помяну… Праотец твой согрешил, и ходатаи твои отступили от Меня. За то Я предстоятелей святилища лишил священства, и Иакова предал на заклятие и Израиля на поругание. А ныне, слушай Иаков, раб Мой, и Израиль, которого Я избрал. Так говорит ГОСПОДЬ…: не бойся, раб Мой, Иаков… ибо Я изолью воды на жаждущее и потоки на иссохшее; изолью дух Мой на племя твое и благословение Мое на потомков твоих[987].

Подобно многим другим темам Ис 40–55, комбинация возвращения из плена с прощением грехов достигает кульминации в Ис 52–55:

Восстань, восстань, облекись в силу твою, Сион!., ибо уже не будет более входить в тебя необрезанный и нечистый… Ибо так говорит ГОСПОДЬ: за ничто были вы проданы, и без серебра будете выкуплены… Торжествуйте, пойте вместе, развалины Иерусалима; ибо утешил ГОСПОДЬ народ Свой, искупил Иерусалим…

Он изранен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; он принял на себя кару для спасения нашего, и ранами его мы исцелились. Все мы блуждали как овцы, совратились каждый на свою дорогу; и ГОСПОДЬ возложил на него грехи всех нас… Праведник, раб Мой, оправдает многих, и грехи их на себе понесет… Он понес на себе грех многих и за преступников сделался ходатаем…

Возвеселись, неплодная, нерождающая; воскликни и возгласи, немучившаяся родами; потому что у оставленной гораздо более детей, нежели у имеющей мужа, говорит ГОСПОДЬ… Ты распространишься направо и налево, и потомство твое завладеет народами и населит опустошенные города… В жару гнева Я сокрыл от тебя лицо Мое на время, но вечной милостью помилую тебя, говорит Искупитель твой ГОСПОДЬ…

Да оставит нечестивый путь свой и беззаконник — помыслы свои, и да обратится к ГОСПОДУ, и Он помилует его, и к Богу нашему, ибо Он многомилостив… Итак вы выйдете с весельем и будете провожаемы с миром…[988]

Сходным образом великие молитвы о восстановлении и возвращении из плена называют причиной плена грех. В них также выражена мысль, что для восстановления необходимо прощение грехов. У Даниила мы читаем:

Господи! По всей правде Твоей да отвратится гнев Твой и негодование Твое от града Твоего, Иерусалима, от святой горы Твоей; ибо за грехи наши и беззакония отцов наших Иерусалим и народ Твой в поругании у всех, окружающих нас. И ныне услыши, Боже наш, молитву раба Твоего… и воззри светлым лицом Твоим на опустошенное святилище Твое… Мы повергаем моления наши пред Тобою, уповая не на праведность нашу, но на Твое великое милосердие. Господи, услыши! Господи, прости! Господи, внемли и соверши, не умедли ради Тебя Самого, Боже мой, ибо Твое имя наречено на городе Твоем и на народе Твоем[989].

Та же тема присутствует в великих молитвах Ездры, где даже (в «послепленный» период!) признается, что, с богословской точки зрения, плен еще продолжается, поскольку Израиль порабощен и грешит[990]. Ее же мы находим в молитве Варуха[991].

Итак, нужно ли еще раз повторяться? Для евреев I века «прощение грехов» — не благословение отдельному человеку, хотя, как неоднократно показывают кумранские тексты, этот смысл также присутствует[992]. На первом плане была не судьба личности, а судьба народа. Пока израильтянами правили язычники, пока Тора не соблюдалась совершенным образом, пока не был правильно восстановлен Храм, до тех пор Израиль уповал на «прощение грехов» как на великое, неповторимое, эсхатологическое и национальное благословение своего Бога. Именно в этом свете нужно читать рассказы Марка и Луки о крещении Иоанновом. Крещение Иоанново было «для прощения грехов», т. е. для осуществления долгожданного искупления[993].

К данному выводу нас подводит анализ понятия «грешник», а также Иисусовой проповеди «покаяния» и «веры». Современные научные работы уделяют столь большое внимание личности, — отвлеченному гипотетическому моменту греха и/или прощения, — что упускают из виду более широкий и важный контекст. Сандерс, Чарлзуорт и многие другие вполне удовлетворительно доказали, что евреи I века не были этакими прото–пелагианами, думавшими заработать божественное прощение[994]. Однако этого недостаточно. Ведь речь не о том, что раввины были самонадеянными моралистами, а Иисус говорил о прощении. Иисус предлагал возвращение из плена, обновление Завета, эсхатологическое прощение грехов, — иными словами, Царство Божье. Многих задевало, что он предлагал этот эсхатологический дар:

• вне официальных структур;

• людям с репутацией грешников;

• своей собственной властью.

Радушный прием Иисусом «грешников» практически не имел отношения к тому, что мы сегодня называем «религией». Он был прямо связан с эсхатологией в том смысле, который мы описывали в предыдущей главе. Принимая к себе грешников, Иисус принимал их в обновленный народ ГОСПОДЕНЬ. Подобно Давиду в период между помазанием и воцарением, он собрал вокруг себя разношерстную компанию — своего рода будущую свиту. Эти люди были знаком Восстановления. Не следует думать, что у Иисуса «грешники» получали милость и благодать, в которой им отказывал иудаизм; захоти они «прощения» как отдельные личности в рамках системы, они могли бы его получить. В их распоряжении были жертвоприношения и очистительные ритуалы. (Хотя трудно сказать, насколько реалистична картина сборщиков податей, оставляющих ради примирения с Израилем свое ремесло — презираемое, но дающее заработать на хлеб.) Иисус предлагал не новую религиозную систему, а новый мировой порядок, конец опустошения Израиля, подлинное и окончательное «прощение грехов», начало Царства Божьего[995].

Таковы мои представления о смысле, который вкладывал Иисус в свои слова о «прощении грехов» тем или иным людям. Ситуация аналогична общим трапезам: Иисус празднует наступление Царства, и участникам праздника «прощаются грехи». На этом уровне нет конфликта между личностным и коллективным. Релевантные отрывки хорошо известны, хотя обычно интерпретируются иначе.

• Иисус говорит параличному: «Прощаются тебе грехи твои». Это означает: тебя достигло наступающее Царство ГОСПОДА. Человек может «возвратиться из плена» и на личном уровне — в форме исцеления от болезни[996].

• Иисус говорит женщине, умастившей его благовониями: «Прощаются тебе грехи». Опять–таки, что могло здесь не понравиться окружающим? Во многом тот факт, что Иисус возвещает эсхатологическое Царство, дает понять, что именно он полагает ему начало, а также включает в Царство «грешников»[997].

• За спором о том, чьей силой Иисус изгоняет бесов, следует загадочное высказывание о прощении. Его смысл: грядет прощение грехов, причем проститься могут любые грехи; однако человек, отрицающий эсхатологическое действие Духа ГОСПОДНЯ, тем самым ставит себя вне эсхатологического Израиля[998].

Естественно, о «прощении» идет речь не только там, где употребляется само слово «прощение», — так же, как об этом часто говорится в притчах и образах без слова aphesis и однокоренных[999].

Почему не всем нравилось поведение Иисуса?[1000] Еще раз подчеркнем: вовсе не потому, что представители обычного иудаизма (например, фарисеи) были против его проповеди любви и милосердия. Сандерс абсолютно прав, критикуя неверные представления различных немецких ученых на этот счет[1001].

Итак, Иисусу возражали:

• не потому, что он проповедовал какую–то новую религиозную систему;

• не потому, что он разрешал нечестивцам продолжать грешить, делая вид, что все в порядке;

• не потому, что он как частное лицо общался с людьми, находившимися «вне лона иудаизма» (вообще, у нас нет причин полагать, что фарисеи или кто–то еще шпионили за простыми людьми, не «общаются» ли те с «грешниками», и, уличив, гневно обличали).

Причина возражений была иной: грешников принимал человек, возвещавший Царство Божье, — более того, делавший этот прием важной частью своего провозвестия. Проблема состояла вовсе не в грешниках и не в нравственных/богословских тонкостях (покаялись ли те, как надо). Проблема — новое и скандальное учение о Царстве. Верность Храму и Торе Иисус заменял верностью себе. Восстановление и чистота действуют не обычными путями, а через Иисуса.

В споре о том, требовал ли Иисус «исправления» от грешников, пора поставить точку[1002]. Сандерс ошибается, полагая, что, если бы Иисус добился исправления известных грешников, то стал бы национальным героем[1003]. Исправившиеся грешники особенной популярностью не пользовались. Единственное, кто прославил бы Иисуса, добейся он нравственного изменения масс, — это как раз те еврейские формалисты, которые навязывали всем собственный ригоризм и само существование которых Сандерс отрицает. Относительно подхода Иисуса к «грешникам» мы должны понять оч.ень важную вещь: Иисус своей властью объявлял, что всякий доверяющий ему и его Вести о Царстве находится в Царстве. При этом он был требователен ко всем без исключения. Нет причин полагать, что Иисус предлагал какую–то второсортную возможность тем, кто не привык к высокой нравственной планке. Принимая людей в наступающее Царство, Иисус ставил соответствующие требования: они должны вести жизнь, сообразную новому Завету.

Рассмотрим этот вопрос подробнее.