— Благодарю за игру. Это было так мило. Но мне надо оставить вас на некоторое время.

«Потому что герцог пригласил меня танцевать. Хотя многие из вас, кто сидит за карточным столом, должно быть, уже догадались об этом», — подумала Маргарет, собирая выигрыш в кучу и складывая золото в сумочку. Сегодня удача опять вернулась к ней.

Ей нравилась карточная игра, связанные с ней риск и азарт, крупные ставки щекотали нервы. Она словно ныряла с обрыва в воду с замирающим от волнения сердцем. Маргарет видела, что играет лучше других, она угадывала их ходы, комбинации — интуиция, основанная на трезвом расчете, ее не подводила.

Она могла даже оставить ремесло писателя, но ей нравилось наблюдать за людьми, за их привычками, угадывать мотивы их поступков, именно этим и занимался писатель, который переносил на бумагу подсмотренную реальность, слегка ее облагораживая.

— Миледи, вы должны позволить мне отыграть мои деньги. — Лорд Гентри любезно улыбнулся Маргарет, а она ему в ответ. Лорд Гентри не умел скрывать свои чувства: когда у него на руках были хорошие карты, то это сразу было заметно по его лицу, так что играть с ним было одно удовольствие. Кроме того, он был очень добродушным человеком и когда проигрывал, никогда не выходил из себя.

— Милорд, это уже не ваши деньги, — отшутилась Маргарет, поглядывая в ту сторону, где стояли Лашем и его общительный и веселый приятель. — Но обещаю сегодня вечером дать вам шанс обыграть меня и забрать мои деньги.

— Вот и отлично, ловлю вас на слове, миледи! — воскликнул лорд Гентри и, посмотрев в ту же сторону, что и Маргарет, улыбнулся. — Похоже, вас там ждут. Вас, кажется, пригласили на танец.

Пригласили… Боже, не может быть! Только не это.

— Да, вы правы. Прошу извинить меня, — несколько смущенно пробормотала Маргарет.

Совсем еще юный джентльмен, недавно приехавший в столицу, занял ее место за карточным столом. Улыбаясь, он оглядел всех остальных игроков.

У Маргарет не было сомнений в том, что лорд Гентри сумеет обыграть этого совсем еще зеленого игрока. Теперь она уступала свое место с легким сердцем.

Маргарет направилась в тот угол зала, где находился Лашем. Он не видел ее, потому что она подходила со стороны слепого глаза. Она нарочно замедлила шаг, чтобы подольше поглядеть на него, полюбоваться его мужественным видом.

До знакомства с Лашемом она не отдавала себе отчета в том, что ей нравятся большие и сильные мужчины, а не те, что, так сказать, среднего размера. В Лашеме таилось что-то первобытное, рост, широкие плечи, мощная грудь… Боже, как ей захотелось попасть в его объятия, ощутить всю силу и нежность его рук! Но разве она не испытала всего этого? Ведь с того вечера прошло не так уж и много времени, и она еще не забыла той гаммы чувств, которую испытала, находясь в его объятиях.

Но именно эти воспоминания подхлестывали в ней тайное желание — испытать все еще раз. Можно было бы в качестве оправдания перед мнением света сказать, что ей стыдно, когда в голову приходят такие неприличные мысли, но это было бы ложью! Маргарет хорошо знала себя и не собиралась лицемерить перед собой. Она знала, чего хочет.

Сейчас, тоже без всякого лукавства, ей хотелось все того же: чтобы он обнял ее и поцеловал, чтобы опять все закружилось перед ее глазами.

К сожалению, сейчас это было невозможно. К тому же она вдруг не без внутренней улыбки вспомнила, что он герцог высшей пробы, что он нисколько не похож на других герцогов — ну, например, на супруга ее сетры, который, как Маргарет хорошо знала, отлично умел прятать свои шалости под маской приличий. Но к Лашему это никак не относилось.

Однако по мере приближения к Лашему она сосредоточилась на более доступном: Маргарет задумалась о том, что сейчас она будет танцевать с ним.

— Ваша светлость?

Лашем вздрогнул и обернулся. В его облике произошла мгновенная перемена, от него повеяло теплом и нежностью. Он обрадовался и, это тоже было заметно, слегка растерялся, как будто не зная, что делать дальше.

Да, он пригласил ее танцевать, но, видимо, теперь ему в голову пришла мысль, что ему не совсем удобно танцевать с такой леди, как она. Вне всякого сомнения, это вызвало бы пересуды.

Маргарет пожала про себя плечами — да не все ли ей равно, — затем перевела взгляд на приятеля Лашема. В тот вечер она не успела разглядеть его как должно. Но следовало отдать должное его такту: он быстро ушел, что было весьма кстати.

Если Лашем имел вид настоящего предводителя пиратов, то его приятель выглядел как его самый близкий товарищ, готовый беспрекословно выполнять все приказы капитана, а в минуты отдыха развлекаться на берегу с дамами, любовь которых можно купить за деньги или которые просто не могли устоять перед его обаянием.

— Леди Маргарет, позвольте вас познакомить с моим другом… Это мистер Джеймс Арчер. Мистер Арчер, это леди Маргарет Соуфорд.

Горячие пальцы — от их тепла не могли защитить даже перчатки — коснулись ее руки, а в его озорных голубых глазах словно прятался неприличный вопрос, а может, даже несколько.

— Очень рад нашему знакомству, леди Маргарет.

— Благодарю, — отозвалась она. По оценивающему взгляду Арчера она поняла, что они только что разговаривали о ней. Ей стало любопытно, о чем именно они говорили: о ее увлечении искусством и литературой… Нет, скорее о другом. Она догадывалась, о чем именно.

Впрочем, нет, Лашем из-за его хваленого чувства такта никак не мог рассказать другу о поцелуе.

Ей хотелось бы так думать. Но приятель Лашема смотрел на нее такими глазами, как будто что-то знал или догадывался. Впрочем, у него был удивительно проницательный взгляд, и так он смотрел на каждого, а не только на нее.

— Танцы уже начались, леди Маргарет. Пройдемте в зал. — Лашем протянул руку, и Маргарет оперлась на нее. Под рукавом сюртука она почувствовала его мышцы, и ее сразу обдало жаром, а ноги ослабели.

Им повезло. Послышались четкие размеренные звуки вальса. Теперь она могла спокойно наслаждаться его объятиями. Одной рукой герцог крепко обнял ее за талию, другая держала ее руку.

Они начали вальсировать. Вначале Лашем молчал, не сводя взгляда с ее лица. Маргарет чувствовала, что ему хочется что-то ей сказать, но она терялась в догадках, не понимая, что именно.

Какое непроницаемое лицо: из него вышел бы отличный игрок в карты.

— Я танцую нечасто.

Его голос звучал тихо, очень тихо, это даже можно было бы назвать шепотом. На этот раз такое звучание было как раз к месту, что очень понравилось Маргарет.

Пожалуй, подобную особенность стоило добавить ее персонажу. Ну а нужные и более красивые слова она сумеет подобрать.

— Я тоже, — отозвалась Маргарет. Она с любопытством огляделась по сторонам. Атмосфера вальса увлекала, затягивала, ее сердце радостно билось в такт мелодии, а ноги сами собой выполняли свою работу.

— Вы не танцуете, потому что вам это не очень нравится?

Будь у нее немного другой характер — о, с каким бы удовольствием она принялась с ним кокетничать! Сначала она бы уверила его, что терпеть не может танцы, что танцует лишь потому, что так принято. Да, и потому что он попросил ее, хотя ей не очень-то и хотелось. Но узнав его поближе, она не желала быть столь жестокой, ведь он простодушно принял бы все за чистую правду.

— Я не танцую главным образом из-за того, что джентльмены, приглашавшие меня танцевать, имели совсем другие цели, — ответила она. — Но мне очень приятно танцевать с вами.

— Мне тоже. — Лашем вопросительно приподнял брови. — Значит, на ваш взгляд, я веду себя чересчур по-джентльменски?

— Как вам сказать, даже не знаю, — задумчиво начала она, прибегая к привычному для любой женщины средству — кокетству. — Мне трудно представить. То, что можно считать неджентльменским поведением, при других условиях будет восприниматься как нельзя кстати.

Лашем улыбнулся, и от его улыбки у Маргарет на сердце стало сразу теплее.

— Мне надо подумать, что можно сделать такого, чтобы не выглядеть в ваших глазах джентльменом. Мне почему-то кажется, что это может быть очередная авантюра в вашем вкусе.

Вдруг он выпустил ее талию и повлек за собой куда-то в сторону, к стеклянной террасе, выходившей на улицу. У Маргарет все замерло внутри от внезапного предчувствия.

Ничего подобного раньше Лашем не делал. Это был его самый безрассудный и неподготовленный поступок из всех, что он когда-либо совершал. И всему виной была Маргарет. Она заставляла забыть его обо всем, в том числе и о приличиях. Если бы не она, если бы не их сближение, он как обычно стоял бы чуть с краю с бокалом вина в руке, мечтая лишь об одном — побыстрее отсюда улизнуть.

Но сегодня ему никуда не хотелось уходить, напротив, больше всего он сейчас желал быть именно здесь, а не где-нибудь еще.

Лашем был словно в чаду, он не понимал, что говорит и что делает. Ему казалось, что он про себя молит ее о помощи, но сумбурные, плохо связанные слова уже слетели с его губ, и то, что он говорил, шло из самого сердца.

Конечно, она подтолкнула его к такому сумасбродному поступку, намекнув на возможность вести себя не так, как ведет себя джентльмен.

Он потерял голову. Все это началось еще тогда, когда они пришли к соглашению. Он не привык облекать свои чувства в слова, он и не умел это делать, хотя сейчас такое умение пришлось бы весьма кстати.

Лашем тянул ее за собой, пока они не очутились в самом конце террасы. На улице стояла удивительно светлая лунная ночь, герцог без труда мог разглядеть все черточки на лице Маргарет. Оно излучало так хорошо знакомое ему сияние, а лунный свет, запутавшийся в ее волосах и отражавшийся от ее шелкового платья, лишь усиливал необыкновенный эффект.

Она была прекрасна. Она вся светилась, казалось, что внутри нее вдруг ожила другая женщина — матово-блестящая, загадочная, обворожительная. Лашему захотелось овладеть хотя бы частичкой ее сияния, принести его к себе домой, чтобы оно, осветив его домашнюю унылую атмосферу, разогнало его тоску.

— Итак, — прошептала Маргарет, — покажите, на что вы способны. Мне интересно, можете ли вы вести себя не по-джентльменски?

Лашем замер. В первый момент он растерялся от столь откровенного предложения. Он понимал, что именно от него ждут, и в то же время не был готов к этому.

Они оба стояли… в ожидании. Мгновения тянулись бесконечно долго, как вдруг Маргарет, чуть откинувшись назад, обняла его за шею. Ее губы оказались точно напротив его губ.

Кровь вскипела в жилах Лашема. Он прижал ее к себе, не в силах справиться с охватившей его страстью.

Ею, по-видимому, тоже овладело желание. Ее пальцы крепко вцепились в его мышцы, губы раскрылись…

Поцелуй получился страстным. Лашем еще сильнее прижал девушку к себе, чувствуя упругость ее груди, жар ее губ. Из ее рта вырвался жадный, сдавленный стон.

И Лашем понял, что еще немного, и он ею овладеет. Все произошло, по его понятиям, слишком быстро. Он вдруг замялся, прервал поцелуй и слегка уперся лбом в ее голову. Однако неудовлетворенное желание заставляло дрожать все его огромное тело.

— Это было прекрасное представление, ваша светлость, — не без язвительности заметила Маргарет, отстраняясь от него. Лашем не стал ее удерживать. Она отошла чуть назад, все еще на что-то надеясь. Но продолжения не последовало, и Маргарет быстро ушла.

Лашем остался один. Несмотря на не совсем хороший конец, он ощущал все большую и большую склонность к подобным рискованным выходкам.

Джорджия и дракон

Роман Повелительницы Тайн

— Это мой дракон, — вдруг заявила принцесса, хотя ее голос звучал все так же ровно и бесстрастно. Джорджии даже стало интересно: есть ли какие-нибудь чувства у этой девушки?

— Ваш? Почему? — решительно возразила Джорджия. — Думаю, что вы не знаете, как его зовут.

— Можно подумать, что ты знаешь, — усмехнулась принцесса с нескрываемым презрением.

— М-м, — растерялась Джорджия, — нет, не знаю, но это не имеет никакого значения. Если он ваш, как только что вы сказали, то вам должно быть известно о нем чуть больше того, что это просто дракон. А вы непонятно зачем выпустили в него стрелу.

Принцесса небрежно пожала плечами.

— Я принцесса, а у принцесс всегда есть какой-то дракон. Здесь лежит дракон, так почему бы ему не быть моим?

— Скажите, что мне надо сделать, чтобы вы оставили его и ушли? Пусть он живет так, как ему хочется, не мешайте ему.

Принцесса улыбнулась. Улыбка у нее была точно такой же, как и голос, — холодной и бесстрастной. На ней как будто была маска, и под этой маской словно скрывался другой человек, который подсказывал принцессе, что ей делать и что говорить.

— Очень хороший вопрос, — медленно ответила принцесса.