— Просто стойте позади меня и молчите, — сказала Маргарет, когда, приехав в нужное место, они вышли из ее кареты. Как только Маргарет увидела экипаж герцога, который был намного больше, украшен гербом и весь отделан кожей, она тихо буркнула себе под нос, что не хочет, чтобы ее убили за испорченную обивку, и тут же предложила ехать в ее карете, выкрашенной в темный цвет, с тощим, похожим на пугало кучером и ее служанкой, так любящей указывать.

— А если вдруг что-нибудь случится? — пробормотал Лашем, оглядываясь по сторонам.

Разъезжая по лондонским трущобам, они попали в не самое худшее место. Самой опасной была восточная часть Лондона, и если бы Маргарет вдруг направилась туда, то он обязательно отговорил бы ее от этого безумно опасного поступка, пусть даже совершаемого из самых благих и добрых намерений.

Они попали в Саутуарк, поражавший своей бедностью и грязью, но все-таки не вызывавший тошноты. На улицах играли дети, уличные торговки продавали пирожки с мясом, внешне все выглядело более или менее пристойно. Отпускать куда-нибудь Маргарет одну в этом районе Лашему не хотелось, но удержать ее было не в его силах, оставалось одно — помогать.

Слишком хорошо она выглядела, особенно для Саутуарка. Лашему было приятно на нее смотреть: на ней был темно-красный плащ, украшенный лентами, на его фоне падавшие из-под шляпы локоны красиво отливали красным. Вообще-то Лашем редко обращал внимание на дамские наряды, женщины его круга одевались всегда прилично, он даже не замечал, во что именно они были одеты, ему доставало одного факта, что на них есть одежда. Однако в Маргарет было что-то необычное, он буквально не мог отвести от нее глаз.

Его легкомысленное настроение как рукой сняло, когда он услышал ее просьбу:

— Если возникнет какая-нибудь опасность, постарайтесь принять как можно более устрашающий вид.

— Вы полагаете, что это сработает? — пробормотал он с хмурым видом. Возможно, ему следовало заранее обговорить то, что он будет делать в случае опасности, а не рассуждать о приличиях, своем долге и выдвигать, как ему сейчас показалось, нелепые условия.

Но его сознание было затуманено тем, что произошло между ними накануне вечером. Дело было не только в поцелуе, хотя именно воспоминание о нем пылало огнем в его сознании, а потому, что она приехала к нему домой очень поздно, в такое время, когда ни одна порядочная дама, и даже не очень порядочная, ни за что бы не вошла в дом мужчины. Более того, она сумела разобраться в его переживаниях, понять, что вообще творится в его душе.

Впрочем, сейчас ему больше всего хотелось вернуться назад к себе домой и что-нибудь выпить.

Было бы так же совсем неплохо, если бы Маргарет поехала вместе с ним.

А у него дома они сели бы на диван и… начали бы разговаривать. Только говорить — он пытался уверить себя в том, что больше ничего между ними не произошло бы.

— Миссис Бичем, как приятно снова вас видеть!

Маргарет стояла чуть впереди него, и Лашем вдруг устыдился, что вместо того, чтобы внимательно следить за тем, что происходит вокруг, он предался пустым мечтам.

Лашем принял устрашающий вид. Согласившись на эту роль, он, похоже, не собирался выходить за ее рамки.

— Миледи, благодарю вас за хлеб, который вы привези на прошлой неделе. — Из-за спины миссис Бичем выглядывали несколько молодых представителей рода Бичем, одетых в такое тряпье, что невозможно было определить, кто из них мальчики, а кто — девочки.

— Мои девочки, — «Ага, все-таки девочки», — мысленно произнес Лашем, — уже могут кое-что делать, и я подумала, может, вы сумеете пристроить их куда-нибудь? — Миссис Бичем нахмурилась. — Я не хочу, чтобы они работали в пабе или в каком-нибудь другом подобном заведении. Я знаю, чем, как правило, там все заканчивается для молоденьких девушек.

Маргарет оглянулась на Лашема, как бы говоря: «Вот видите!» — и, кивнув миссис Бичем, ласково произнесла:

— Я постараюсь расспросить тех, с кем немного знакома. Может, они смогут чем-то помочь. А что умеют делать ваши девочки?

Тот же самый вопрос пришел на ум и Лашему и тут же поставил его в тупик. Чему можно было научиться здесь, в одном из беднейших районов Лондона? Невольно ему стало стыдно: он, член палаты лордов, до сих пор не замечал того, что было у него под самым носом. Да, интересно, что еще здесь можно найти?

И самое главное — как быть со всем этим?

Он не рисовался перед Маргарет, неоднократно напоминая ей к месту и не к месту о его ответственности. После смерти родителей, когда на его плечи лег тяжкий груз ответственности, который прежде нес его отец, ответственность перестала быть для него отвлеченным понятием. Он серьезно отнесся к своему долгу, он нес свою ношу даже тогда, когда посещал званые вечера, участвуя в пустопорожних светских беседах, которые он терпеть не мог, или часами готовился к выступлениям в парламенте, во время которых большая часть лордов откровенно дремала.

Увидев то, как живут эти люди, даже не всю их жизнь, а только небольшой ее кусочек, Лашем вдруг ощутил потребность что-то сделать, нечто такое, что позволило бы изменить их жизнь к лучшему.

Лашем шагнул вперед, не обращая внимания на недоуменный взгляд Маргарет.

— Позвольте мне помочь вашим дочерям, миссис Бичем. — С этими словами он вынул из кармана несколько монет и сунул в руку растерявшейся женщине. — Вот, возьмите, это позволит вашим дочерям как следует одеться, и тогда они смогут получить работу в моем доме в Мейфэре. Там на кухне требуются помощницы, а еще горничные. Да, учтите, первый месяц они не будут получать жалованье, это для них испытательный срок.

Лашем быстро решил, что сегодня же он переговорит со своим дворецким и объяснит ему, в чем дело.

Кроме чувства ответственности у Лашема было доброе сердце, тем не менее он был не глуп и не хотел, чтобы по Лондону поползли слухи, что он нанимает к себе в дом в качестве прислуги каких-то нищенок. А если начнут сплетничать, то, конечно, начнут задавать вопросы, а ему не хотелось лишний раз привлекать к себе внимание.

Его многочисленные обязанности накладывались друг на друга, напоминая чем-то карточный домик, который мог рассыпаться от одного неловкого щелчка пальцами. Дурная молва могла серьезно навредить его репутации, а также испортить жизнь тем, кто находился у него в услужении.

— Благодарю вас, милорд, — проблеяла миссис Бичем. — Завтра утром они придут к вам, чтобы устроиться на работу. Можете быть спокойны, они честные девушки.

— Вот и хорошо, — отозвался Лашем, осторожно взглянув на Маргарет.

Ее губы были сложены в тонкую линию. Ее внутренний блеск слегка потух, но под тлеющими углями пряталось пламя, готовое в любой момент вспыхнуть с новой силой.

Лашем подозревал, что этот скрытый огонь обязательно даст о себе знать, как только они окажутся наедине.

— О чем вы думаете? — спросила Маргарет, усевшись рядом с Лашемом. Ей, видимо, не хотелось, чтобы они смотрели друг другу в глаза. Окончив дела с семейством Бичем, они обошли еще несколько семей, с которыми Маргарет уже была знакома. Дав кому-то денег, кого-то поддержав добрым словом и убедившись, что их положение уже не такое отчаянное, Маргарет наконец собралась домой.

Привычная суета отвлекла ее от герцогского обещания миссис Бичем.

Сидевшая напротив Энни закрыла глаза, сделав вид, что спит и что ее нисколько не интересует, о чем разговаривает ее хозяйка с Лашемом, но на самом деле она притворялась. Маргарет могла поклясться, что иногда Энни на миг приоткрывала глаза, окидывая ее и Лашема быстрым мимолетным взглядом.

— Я думал о том, — отозвался герцог тем самым низким голосом, от которого у Маргарет внутри тут же возникала странная дрожь, — почему бы не дать всем этим девушкам работу и заодно возможность начать новую жизнь. А вы что думаете по этому поводу?

Похоже, он попытался укорить ее? Нет, вряд ли!

— Вы намекаете, что я была не совсем права, когда просила вас хранить молчание? — Маргарет шумно вздохнула. — Напротив, я очень рада тому, что вы так вовремя вмешались, предложив этим девушкам работу. Но дело не только в этом.

— А в чем же еще? — удивился Лашем.

— А вот в чем: если все поймут, что вы на самом деле джентльмен, то тогда какой из вас защитник?

Маргарет взглянула на Лашема, но она сидела не напротив и не очень хорошо видела его лицо. Однако она поняла, что вид у него был задумчивый.

Но именно эта его черта очень нравилась ей — он слушал ее, причем внимательно. То, что она ему говорила, было ему не безразлично.

В отличие от ее отца, который никогда ее не слышал, потому что слушал только ее мать. То, что пытались сказать ему дочери, он пропускал мимо ушей. Точно так же ее не слышали многие молодые люди из высшего света; для них она была не такой, как остальные юные леди. Ее скандальная репутация почему-то подавала им глупые надежды, что с ними она будет вести себя соответствующим — «скандальным» — образом.

Они не хотели слышать ее твердое «нет».

А Лашем слушал то, что она говорила. Он всегда был очень внимателен к ней, как и сейчас.

— А что хорошего, если я перестану быть джентльменом?

Лашем почти отчеканил фразу, произнося каждое из слов раздельно и медленно.

— Я вовсе не это имела в виду, — спохватилась Маргарет; она могла поклясться, что расслышала, как беззвучно усмехнулась Энни. — Я хотела сказать совсем другое. Мне надо, чтобы эти люди вас боялись. Но разве они станут вас бояться, если поймут, что вы настолько благородны, что не сделаете им ничего плохого?

— Не кажется ли вам, что вы чересчур лестного мнения о моем благородстве? — жестко и, пожалуй, уже раздраженно спросил Лашем. Похоже, ей опять удалось разбудить в нем дракона.

— Да, — начала она медленно и четко. — Именно так. Не поэтому ли вы здесь, рядом со мной? Не поэтому ли вы предложили свою помощь этим бедным девушкам? Причина кроется как раз в вашем благородстве, или вы не согласны?

Лашем глубоко вздохнул, и она почувствовала, как его плечо коснулось ее плеча. Такой красивый мужчина и такой громадный! Маргарет не могла не думать о нем, как ни старалась прогнать прочь все подобные мысли. Он сидел близко, почти рядом, один занимая больше половины кареты, и от этого никуда нельзя было деться.

Это одновременно и раздражало, и волновало, и возбуждало. Одним словом, это было восхитительно.

Она словно натолкнулась в лесу на дракона. Войдя во вкус, Маргарет чуть было не зарычала подобно дракону, но, спохватившись, притворилась, что кашляет.

Энни испуганно посмотрела на хозяйку:

— Вы не заболели? Сколько раз надо вам говорить: прикрывайте рот, когда ходите по этим местам!

— Не волнуйся, Энни. Со мной все в порядке, — тут же успокоила ее Маргарет. Настроение у нее испортилось. Она понимала, что теперь думает о нем не как о герцоге-пирате, а как о драконе из своего нового романа, о котором так волнуется ее героиня. Черт, ей вдруг захотелось сказать им всем, чтобы ее оставили в покое.

Хотя на самом деле ей этого вовсе не хотелось. Она не могла обойтись без Энни, даже если бы она приказала ей ее оставить, Энни, конечно, не послушалась бы. Кроме того, ей очень нравилась компания герцога. Маргарет боялась признаться самой себе, что за последние несколько дней она настолько привыкла видеть рядом с собой Лашема, что без него теперь ей было бы как-то не по себе.

Да-да, Маргарет вдруг с ужасом представила себе, что будет через несколько недель. Или через несколько месяцев. Неужели она на самом деле влюбилась в человека, который никак не мог на ней жениться и которому она сама сказала, что никогда не выйдет за него замуж?

Вместо того чтобы жить настоящей жизнью, она упорно продолжала писать очередную главу своего романа.

Маргарет покачала головой. Нет, она не собирается выходить за ее дракона.

— Хорошо, леди Маргарет, обещаю вам впредь вести себя не столь по-джентльменски, — сказал Лашем так тихо, что даже Энни вряд ли расслышала его слова.

Энни опять закрыла глаза, притворяясь спящей. Она успокоилась, поняв, что никакая болезнь не грозит ее хозяйке, а то, что происходило между ней и герцогом, ну, в такого рода дела, как известно, третьему лицу лучше не вмешиваться.

Не столь по-джентльменски. Это явно был отголосок прошлой ночи, когда он вел себя довольно грубо, не совсем как джентльмен.

Однако стоило вспомнить, к чему привела его грубость. От этих воспоминаний по спине Маргарет побежали мурашки, приятная дрожь проникла еще глубже.

— В самом деле, — продолжал он своим низким, берущем за душу голосом, — будь вы сговорчивее и ответственнее, как знать, возможно, мы пришли бы к полному согласию.

Что? Маргарет не верила собственным ушам! Это попахивало скандалом, но вместе с тем это звучало так неожиданно и так приятно…

Хотя он вряд ли понимал скрытый смысл, вложенный в его слова, который мгновенно, как женщина, уловила Маргарет.

— На какое согласие вы намекаете? — тут же взвилась она, догадываясь о том, что Энни в углу кареты заливается от беззвучного хохота.

Лашем взглянул на нее, в его глазах как будто промелькнуло что-то вроде озорной усмешки.

— Я тут поразмышлял на досуге и пришел к выводу, что я не авантюрист по натуре. — Он отвернулся и посмотрел в окно на противоположной стороне кареты. — Буду еще откровеннее: мне как-то намекнули, что я закоснелый консерватор. Так вот, мне бы хотелось, чтобы вы сопровождали меня… когда я, образно выражаясь, отправлюсь на поиски приключений.

Как же это было непохоже на него и на его прежние герцогские манеры!

— Какие именно приключения вы имеете в виду? — как можно тише спросила Маргарет, наклоняясь к нему и надеясь, что Энни не расслышит вопроса.

Лашем пожал плечами:

— Сам не знаю. Я даже не знаю, какие именно приключения вам больше нравятся.

Маргарет про себя улыбнулась.

— Итак, в один прекрасный день мы будем наслаждаться мороженым, в какой-нибудь другой будем пить тонкие вина и узнаем, какие из них нам больше по вкусу. Погодите, как-нибудь мы даже заедем в книжный магазин, и я выясню, любите ли вы поэзию. Впрочем, готова спорить на что угодно — вы никогда не читали стихов.

— Нет, никогда не читал, — улыбнулся Лашем. — А вам, конечно, нравится поэзия.

Он произнес слово «поэзия» так, словно никогда раньше в жизни не произносил его вслух.

— Ладно, я согласна. Но в таком случае мне, как и вам, хотелось бы кое-что обговорить заранее — мои собственные условия или правила.

Ее наглость потрясла Лашема. В первую минуту он даже утратил дар речи. Увидев на его лице выражение полной растерянности, смешанной с удивлением, Маргарет рассмеялась.

— Нет-нет, я еще не составила перечень моих условий, но можете не сомневаться, я его составлю. Разумеется, вы должны будете их соблюдать.

Ей нравилось его дразнить. Она со сладким замиранием сердца думала о том, что вряд ли герцогу, тем более такому, как Лашем, когда-нибудь могло прийти в голову, что кто-то будет вести себя с ним настолько свободно.

Маргарет совсем не думала о том, к чему это может привести; она напрочь забыла мудрую поговорку: не буди лихо, пока оно тихо.

— С чего ты так стараешься? По-моему, все прекрасно. — Маргарет легко оттолкнула руку Энни, которая все поправляла и поправляла что-то в ее прическе.

Энни отошла назад, внимательно рассматривая свою работу:

— Госпожа, это мои обязанности. Я обязана следить за тем, чтобы вы выглядели как королева. Вечер у Персли — это не какой-нибудь заурядный званый ужин. По великосветским меркам это одно из самых значительных событий, и мне не хотелось бы ударить лицом в грязь. Вы должны быть лучше всех или, по крайней мере, одной из самых видных дам на этом балу, чтобы никто не посмел ни в чем вас упрекнуть.

— О, милая Энни, ты же знаешь, меня все время упрекают после того, как я, а не лорд Коллингвуд, мой жених, разорвала помолвку. После этого меня неустанно сопровождают скандалы: ссора с родителями, моя новая профессия писательницы, мой псевдоним Повелительница Тайн. Ничего не поделаешь, уже поздно что-либо исправлять.

Энни тактично промолчала.

— Благодаря моей репутации меня и приглашают на все эти вечера и балы, разве не так? И к чему все твои старания, Энни? Ты думаешь, он заметит, какой на мне наряд? — вздохнула Маргарет. Она прекрасно понимала, почему так старается Энни, и не хотела притворяться. Раньше Энни больше волновало другое — взяла ли она с собой свой большой кошелек, чтобы в него мог поместиться весь карточный выигрыш. А ее внешность… — ну, это было дело второстепенное.

— К тому же не забывай, большую часть времени я как обычно проведу за карточным столом. Такие вечера я посещаю не ради собственного удовольствия. Впрочем, ты сама обо всем прекрасно знаешь.

— Можно играть в карты и прекрасно при этом выглядеть. Одно другому не мешает, — заметила Энни, продолжая что-то поправлять в наряде хозяйки, хотя последней тот казался безукоризненным.

Маргарет опять вздохнула. Похоже, ей не удалось взять верх над Энни в этом споре, хотя это был скорее не спор, а обычный разговор. Поэтому Маргарет оставалось лишь одно — терпеливо ждать, пока Энни исправит все то, что считала нужным исправить в ее наряде: сегодня вечером, по твердому мнению ее служанки, Маргарет должна была выглядеть идеально.

Вот Изабелл точно была идеальна. Маргарет никогда не считала себя красавицей, хотя ее темно-каштановые волосы под цвет карих глаз делали ее привлекательной, но в целом она во всем — и ростом, и внешними формами — уступала сестре. Однако сейчас, рассматривая себя в зеркале, Маргарет не могла не заметить, что она тоже по-своему красива.

Для званого вечера у Персли Энни выбрала для своей хозяйки голубое платье, уже не новое, но Энни сумела так украсить его кружевами, что оно выглядело как новое. На голубом фоне ее каштановые волосы и карие глаза смотрелись восхитительно, глубокий вырез спереди подчеркивал грудь, а отделанная воланами юбка — ее тонкую талию.

Широкие юбки недавно вошли в моду, плюс полное отсутствие рукавов на платье, что открывало для посторонних взглядов ее чудесные руки, — все это очень шло Маргарет.

Густые волосы хозяйки Энни, собрав их в пучок на затылке, украсила бриллиантовыми заколками. Она то подходила, что-то поправляя в наряде, то отступала назад, чтобы проверить, все ли в порядке. Наконец, шумно вздохнув, Энни, явно довольная своей работой, сказала:

— Все, готово.

Маргарет взглянула на свое отражение в зеркале. Похоже, Энни превзошла саму себя. Красавицей, от которой нельзя было отвести глаз, Маргарет, конечно, не стала, но выглядела она потрясающе.

— Спасибо, Энни. — Маргарет встала и благодарно похлопала горничную по плечу. Энни фыркнула, но по ее лицу и по самому фырканью было ясно, как она тронута.

— Я вернусь поздно. Сегодня мне надо будет хорошо постараться. Агентству нужны деньги для того, чтобы закупать еду для бедных многодетных семей.

Энни удивленно закатила глаза, но сдержалась. Несмотря на ее показное недоумение, Маргарет знала, что ей небезразлична судьба бедняков, однако Энни считала, что хозяйка слишком много внимания, а главное денег тратит на обездоленных жителей Лондона. К тому же визиты в лондонские трущобы сложно было назвать безопасными.

Энни ласково похлопала Маргарет по плечу:

— Все-таки будьте осторожны.

— Ваш ход, леди.

Маргарет посмотрела в свои карты. Раньше она не так часто заглядывала в карты, однако сегодня вечером была слишком рассеяна, ее голова была занята не столько игрой, сколько воспоминаниями о том самом поцелуе. И о герцоге. Не просто как о высоком и сильном мужчине, а как о очень большом и сильном, а также о его обещании не быть впредь таким джентльменом, каким он был до сих пор. От таких мыслей у нее по спине начинали бегать сладкие мурашки.

Одно было нехорошо. Лашем пока не появился. Маргарет вся извертелась, рассматривая толпу гостей и пытаясь увидеть среди них его. Хотя такой гость, как герцог Лашем, несомненно, должен был обратить на себя всеобщее внимание, его появление точно не осталось бы незамеченным. Несмотря на столь благоразумные соображения, Маргарет была не в силах спокойно сидеть на месте и терпеливо ждать: она все время вертела головой, иногда полностью отвлекаясь от карточной игры.

Маргарет задумалась. Она упустила ход игры и не знала, какую карту следует сбросить. Похоже, на этот раз счастье улыбнулось лорду Гентри. Эту партию он точно выиграл.

— А-а, дорогая леди. Видимо, сегодня удача отвернулась от вас?

Однако Маргарет нисколько не обиделась ни на свой проигрыш, ни на лорда Гентри. Слишком часто раньше она у него выигрывала, слишком много денег перешло от него к ней, но никогда лорд Гентри не терял хладнокровия и никогда не злился на проигрыш, сохраняя благожелательность.

Впрочем, везение лорда Гентри имело под собой более весомую причину — рассеянность Маргарет. Пришло время играть по-настоящему, черт с ним, с этим красавцем с повязкой на глазу или без нее, от него одно лишь расстройство. Деньги прежде всего. Деньги самое главное: они нужны и агентству и ей самой, ведь надо же жить на что-то.

Маргарет внимательно всмотрелась в карты, выкинув из головы все мысли о герцоге Лашеме. Она опять включилась в игру.

— Леди Маргарет?

Да откуда же он взялся?! За прошедшие полчаса она напрочь о нем забыла, и это дало осязаемые результаты. Она отыграла свой проигрыш и даже немного выиграла, но этого было крайне мало. Уйдя с головой в игру, она, видимо, прослушала, как объявили его имя.

— Добрый вечер, ваша светлость. — Маргарет оглянулась и замерла. В строгом вечернем костюме он выглядел просто великолепно. Черный блестящий фрак, темные брюки, черный жилет и ослепительно белая рубашка. Не говоря уже о черной повязке на темной шелковой ленте!

Он был неотразим.

— Леди Маргарет, — Лашем склонился в вежливом полупоклоне, — надеюсь, чуть позже вы сделаете мне одолжение, подарите мне один танец с вами. Разумеется, после того, как закончите играть.

Вид у него был не слишком уверенный. Похоже, он нервничал, боясь услышать отказ.

Маргарет не питала особой любви к танцам и если танцевала, то только со своим двоюродным братом. Ее приглашали часто, но тех, кто приглашал, большей частью сложно было назвать джентльменами. Кроме того, время, потраченное на танцы, было драгоценным в буквальном смысле — временем, отнятым у карт. Но разве сейчас она могла отказать? Очутиться в его объятиях, ощутить твердость его рук… Танец с ним чем-то походил на рискованное приключение.

— Хорошо, ваша светлость, я согласна. Минут через десять я освобожусь.

Лашем поклонился и отошел в противоположный угол зала. Маргарет хорошо видела куда. Черт, она никак не могла отвести от него глаз, хотя было бы намного лучше, если бы она не отводила глаз от карточного стола.

К нему подошел его приятель, тот самый, которого она видела у него тем поздним вечером. На лице приятеля играла насмешливая, небрежная улыбка, сразу было видно, что мимо его внимания не проскользнула ни одна красивая женщина в зале. Как ни странно, это понравилось Маргарет: если у герцога Лашема такой озорной друг с явно непристойными замашками, значит, не все потеряно. Как знать, возможно, все-таки удастся побороть в нем эту так надоевшую ей благопристойность.

— Добрый вечер, Лаш. — Джейми произнес эти слова небрежно, с легкой усмешкой, тем самым ясно дав понять другу, что он видел, с кем он только что разговаривал.

— Просто пригласил леди Маргарет на танец, — быстро ответил Лашем. Хорошо зная характер друга, он не хотел ввязываться в насмешливо-язвительный диалог.

— Неужели она согласилась? — Джейми улыбнулся.

Лашем бросил на него вопросительный взгляд.

— Да, согласилась. А что тут удивительного? Неужели ты не понимаешь? Ей было бы не очень удобно отказать герцогу. Это вызвало бы пересуды.

Хотя вряд ли такое соображение удержало бы Маргарет, она ведь честно рассказала ему о скандале, который был вызван ее отказом выйти замуж по указке родителей. Как знать, возможно, из духа противоречия она могла отказать в танце кому угодно, разве нет?

Ему, как герцогу, не стоило бы задавать себе подобного рода вопросы, тем не менее он вертелся и вертелся в его сознании. Хотя по тому, как загорелись глаза Маргарет, он сразу понял, что ей было приятно услышать от него приглашение потанцевать. Кроме того, это было условием их соглашения, он не должен был задавать ей лишних вопросов, ведь так?

Да, именно так. Он не знал, любит ли она танцевать или нет, а что, если он попросил бы ее сделать то, что, мягко говоря, не доставляло ей особенного удовольствия? Хотя с другой стороны, разве это не могло быть для нее чем-то обыденным, разве она не могла отнестись к его предложению, как обычно к подобному относятся дамы?

Похоже, он совсем запутался в своих мыслях. Да еще как!

Слава богу, Джейми всегда начинал болтать, когда Лашемом овладевала задумчивость. Он отвлекал друга от ненужных и навязчивых мыслей.

— Чего она хотела от тебя той ночью? — Джейми нарочно понизил голос, хотя в этом не было никакой необходимости, поскольку рядом с ними не наблюдалось никого, кто бы мог подслушать их разговор.

— Она хотела спросить меня кое о чем. — Лашем произнес это твердым и жестким тоном, подобный тон отбил бы желание расспрашивать его дальше у любого другого, но только не у Джейми.

— О чем же она хотела тебя спросить? Да еще в столь поздний час?

— Между прочим, точно такой же вопрос я мог бы задать тебе, — буркнул Лашем. — Я возвращаюсь домой поздно ночью и нахожу тебя там лежащим на диване и пьющим мой ликер.

Джейми шутливо пихнул друга локтем в бок:

— Не пытайся сменить тему и уйти от вопроса. Ты же знаешь, со мной это не пройдет.

Лашем тяжело вздохнул. Он действительно хорошо знал Джейми. Если тому хотелось что-то выяснить, он не отставал до тех пор, пока не добивался своего.

Что же можно сказать Джейми, чтобы сразу удовлетворить его любопытство? Что она увидела в нем человека, а не аристократического чудака? Нет, так говорить нельзя. Или сказать следующее: ей понадобилось узнать, почему он вдруг оказался там, где и она… Нет, так тоже нельзя. Джейми сразу задал бы ему кучу всевозможных вопросов. Так же нельзя ничего говорить об их договоренности насчет общего участия в рискованных поездках по Лондону.

А о том, что он ее поцеловал, не стоило даже заикаться.

— Черт тебя побери, Джейми! Ты же знаешь меня, я не могу рассказать тебе ничего такого, что выходило бы за рамки приличий.

Джейми хлопнул его по плечу:

— Вот именно, Лаш! И она — именно то, что тебе необходимо. Не волнуйся, мне вовсе не так уж нужно знать, что она хотела, но если тебя мучит желание поделиться со мной, то я весь к твоим услугам. Но больше всего мне бы хотелось узнать другое, а именно то, что делал ты. Надеюсь, ты вел себя неприлично?

— Разве можно так шутить? — Лашем вдруг замялся. Он вспомнил, что тогда произошло и о чем они потом договорились. Ничего подобного раньше он не делал, а это означало… Черт, неужели Джейми прав?! — Хватит об этом. Лучше скажи, как поживает твоя матушка?

— Ага, меняем тему, выбирая самое мощное оружие из твоего арсенала. Прекрасно поживает. Она в восторге от того, что я вернулся домой. Однако все время спрашивает меня, когда я собираюсь уехать. — Джейми вздохнул и с притворно сокрушенным видом скрестил руки на груди. — И почему родителей так часто волнует один и тот же вопрос: когда приедет или уедет от них их ребенок? Едва я вошел в дом, как она тут же спросила меня, скоро ли я уеду. Всякий раз, когда я ухожу из дома, она спрашивает меня, когда я вернусь. Ради разнообразия она могла бы задавать те же самые вопросы, но в обратном порядке.

Лашем пожал плечами:

— Не знаю, что тебе сказать. Я ведь давно потерял родителей.

Джейми поморщился:

— Прости, я сказал, не подумав.

Лашем небрежно махнул рукой:

— Пустяки, это случилось так давно, что не стоит говорить об этом.

Впрочем, это было не так уж и давно, но боли он не испытывал. Его родители умерли от холеры в течение недели — один за другим. Лашема тогда не было дома, он находился в школе, и ему было запрещено возвращаться домой до тех пор, пока эпидемия не пойдет на спад.

Принято считать, что люди его класса — титулованные, богатые — невосприимчивы к болезням, которые в буквальном смысле опустошали районы Лондона, где ютились самые бедные и обездоленные, те самые районы, куда он начал ездить вместе с Маргарет. Увы, перед болезнью все равны, и бедные и богатые, и знатные и простые люди.

В то время Джейми был рядом с ним, поддерживая друга как умел. Уже за одно это — а было еще много всего — Лашем был глубоко ему благодарен.

Хотя в последнее время Лашем понял, что у его благодарности есть границы. Его раздражало, что Джейми заявляется к нему домой, когда хочет, и пьет его бренди. Тем не менее он был готов прийти к Джейми на помощь в любое время и по первой же его просьбе.

— Нет, стоит. — Джейми сказал это твердо и решительно. — Невозможно примириться со смертью родителей, и в тот самый момент, когда это только произошло, причем абсолютно внезапно, и позже. Прошу извинить меня, я был крайне бестактен.

Лашем обернулся к другу. Ему захотелось обнять Джейми. Его переполняло настолько огромное чувство благодарности, что он не мог выразить его словами. Лашем не привык давать волю своим чувствам, однако в его душе возникло что-то новое, искавшее и требовавшее выхода. Не решаясь обнять друга, Лашем, тем не менее, был готов совершить любой безрассудный поступок: стукнуть кулаком изо всех сил или поцеловать кого-то — конечно, не Джейми.

— Спасибо.

И Лашем, и Джейми одновременно откашлялись, словно им было неловко, хотя на самом деле никто из них никакой неловкости не испытывал. Лашем знал, о чем сейчас думает Джейми, и если бы он мог почаще угадывать мысли друга, это было бы чудесно.

Лашем почти не умел проявлять свои чувства, но хотел, хотя бы на короткий срок, забыв о стеснявших его приличиях, научиться выплескивать их наружу, но без отягчающих последствий.

Джорджия и дракон

Роман Повелительницы Тайн

— Почему ты не уходишь?

Дракон был явно удивлен ее упорством.

Джорджия легко-легко дотронулась до стрелы, но тут же отдернула руку.

Дракон закрыл глаза и уронил голову на землю. Джорджия покачала головой.

— Я не могу уйти просто потому, что кому-то так хочется. — Она говорила медленно, но все равно ее голос дрожал о волнения. — Тебе нужна моя помощь. Вот поэтому я здесь. Я не оставлю тебя.

Дракон застонал от боли, тихо и очень жалобно, никогда Джорджия не слышала, чтобы кто-нибудь так стонал.

— Я тоже никуда не собираюсь уходить, — вдруг заявила принцесса, крепко сжав лук в руке.