«… До этого момента моя карьера в компании складывалась вполне удачно. Из рядового сотрудника я стал начальником департамента — не самого существенного, но все же. В девяносто восьмом я уже зарабатывал очень прилично, компания выглядела стабильно, в стране, вроде бы, тоже все устоялось — и мы с твоей мамой решили, что пора. Так появился ты.

Когда тебе было полгода, мне поступило предложение — переехать в Штаты и начать новый проект во главе двух инвестиционных компаний, одна из которых находилась в Москве, другая — в Нью-Йорке. Я посоветовался с твоей мамой, дал согласие, и мы переехали, сменили гражданство.

Но продолжалась наша жизнь в Нью-Йорке недолго. Общая, я имею в виду, жизнь.

В начале двухтысячного года меня вызвали в Москву. Оттуда я уже не вернулся и больше ни тебя, ни маму никогда не видел. Не я так решил, меня вынудили к этому…»

— Ты по-прежнему веришь ему, Маша?

— Он пока не сказал ничего такого, чтоб ему не верить. А в чем дело?

— Ну, как это? Человека вынуждают к чему-то, он, по его словам, чего-то опасается. Но не идет при этом в полицию, в суд, не нанимает адвоката, в конце концов, а молчит много лет, потом снимает какие-то видео, посылает их людям, которых никогда не видел.

— Меня видел. И тебя тоже. Пусть двадцать лет назад.

— А если это всё его фантазии?

— Только сумасшедший тратит на свои фантазии такие деньги. А что касается полиции, суда и адвокатов, то тут он ведет себя абсолютно здраво. Никто в России в полицию и суд не обращается, когда у него проблемы.

— Почему?

— Чтобы хуже не было. Долго объяснять. Давай лучше досмотрим, там уже немного осталось.