Долго мы ехали в молчании. Когда на обочине появилась стела с надписью «Химки», он сказал: «Остановись. Я сяду».

— Ты уверен, что тебе надо за руль? Ты же пил.

— Уверен. И пусть это будет самая большая наша проблема сейчас.

— Куда мы едем?

— К посольству. Надо попробовать.

Попробовать не получилось.

С пустынной в это время Красной Пресни мы свернули направо, поднялись по брусчатке до Садового кольца, развернулись у пересечения с Новым Арбатом, потом еще раз на Маяковской — всю эту географию я изучил досконально, когда готовился к встрече с Аркадием Самойловичем и Ильей Ильичом — и уперлись в пробку. Причина выяснилась быстро — ремонтные работы на Садовом, прямо у входа в американское посольство.

— Ясно, — сказал отец, — идея действительно оказалась неудачная, ты был прав. Не одни мы такие хитрые.

— Почему неудачная?

— Ты не обратил внимания? Грузовик с гудроном и асфальтоукладчик — вещи при ремонте тротуара, конечно, нужные. А вот что там делают две «газели» с тонированными стеклами? Кроме того, работают, как обычно, полтора таджика. Но вокруг них — люди, по которым видно, что с какого конца за лопату берутся, они знают неточно. У них другая профессия. Из-под их оранжевых жилетов погоны во все стороны торчат. Вернись за руль. Поехали отсюда.

— Куда?

— Нам нужна пауза. Надо продержаться часов шесть. Это из-за разницы во времени.

— Ничего не понял.

— Потерпи немного, попозже все объясню. Сейчас мне надо сосредоточиться. Давай налево и потом сворачивай на указателе «Шмитовский проезд».

Минут через семь, поплутав во дворах, мы оказались у двухэтажного здания из серого бетона с зарешеченными окнами. Шлагбаум и будка на въезде, перед ними три массивных блока, выложенных лесенкой.

— Припаркуйся вон там в стороне и жди меня.

Он вернулся через пятнадцать минут, довольный и ухмыляющийся.

— Заезжай.

Шлагбаум поднялся, и мы оказались в просторном дворе. Часть его была огорожена решеткой, на которой висела надпись «Штрафстоянка».

Поставь ее задом к забору и оставь там пространство, сантиметров семьдесят, попросил отец. Закрыли машину, пошли к зданию. Это оказалось отделение полиции. Номер 76, как сообщала табличка на двери.

— Are you sane?

— Проходи, проходи, не трусь. И повежливее будь с представителями старшего поколения. Honour, как говорится, your honour.