После этого мы некоторое время избегали смотреть друг на друга. Ну, в общем, да — не так просто отцу и сыну остаться наедине впервые за двадцать с лишним лет и обсуждать, кого убьют, а кто останется в живых. Он первым прервал молчание.

— Нам тут тоже делать нечего. Разве что предаться воспоминаниям?

— Было бы здорово, честно говоря.

— Было бы. Но дело еще не сделано. А несделанное дело хуже неначатого. Кстати, пока не забыл. Фотошоп аккаунта Едаловой кто делал?

— Маша.

— Плохая работа, топорная, швы видны. Наше счастье, что эти двое не пользователи, поэтому купились. Так можно было все предприятие спалить. Нельзя экономить на мелочах.

— Да понял я, понял. Послушай, ты сегодня уже так говорил — spalit. To fail?

— Да, провалить. Зачем тебе?

— Просто интересно.

— Просто интересно тебе будет завтра в Нью-Йорке. Во всяком случае, я на это надеюсь. Во сколько у тебя рейс?

— В десять утра.

— Хорошо. То есть ты должен быть в Шереметьево не позднее половины восьмого. Время есть. Отвезешь меня в Тверь? Это двести километров с небольшим от Москвы.

— Не хочешь показывать лицо перед камерами на вокзале?

— И это тоже. Но это все-таки не главная причина. Просто хочу побольше времени провести с тобой. Давно не виделись, знаешь ли.