Асфальт – стекло.

                                       Иду и звеню.

Леса и травинки —

                                        сбриты.

На север

                  с юга

                              идут авеню,

на запад с востока —

                                          стриты.

А между —

                       (куда их строитель завез!) —

дома

          невозможной длины.

Одни дома

                    длиною до звезд,

другие —

                  длиной до луны.

Янки

            подошвами шлепать

                                                    ленив:

простой

               и курьерский лифт.

В 7 часов

                  человечий прилив,

в 17 часов —

                             отлив.

Скрежещет механика,

                                            звон и гам,

а люди

               немые в звоне.

И лишь замедляют

                                       жевать чуингам,

чтоб бросить:

                         «Мек моней?»

Мамаша

                 грудь

                             ребенку дала.

Ребенок,

                 с каплями из носу,

сосет

          как будто

                              не грудь, а долла́р —

занят

            серьезным

                                        бизнесом.

Работа окончена.

                                  Тело обвей

в сплошной

                       электрический ветер.

Хочешь под землю —

                                            бери собвей,

на небо —

                      бери элевейтер.

Вагоны

               едут

                         и дымам под рост,

и в пятках

                      домовьих

                                        трутся,

и вынесут

                    хвост

                              на Бруклинский мост,

и спрячут

                    в норы

                                  под Гудзон.

Тебя ослепило,

                              ты

                                   осовел.

Но,

       как барабанная дробь,

из тьмы

                 по темени:

                                     «Кофе Максве́л

гуд

        ту ди ласт дроп».

А лампы

                  как станут

                                        ночь копать,

ну, я доложу вам —

                                          пламечко!

Налево посмотришь —

                                               мамочка мать!

Направо —

                       мать моя мамочка!

Есть что поглядеть московской братве.

И за́ день

                    в конец не дойдут.

Это Нью-Йорк.

                              Это Бродвей.

Гау ду ю ду!

Я в восторге

                         от Нью-Йорка города.

Но

       кепчонку

                         не сдерну с виска.

У советских

                       собственная гордость:

на буржуев

                      смотрим свысока.