Вдруг в дверь громко постучали. Бассетт шарахнулся, как испуганная лошадь.

— Кто там?

Стук повторился. Я подошел к двери. Бассетт вскрикнул:

— Не открывайте!

Я повернул ключ в замке и приоткрыл дверь на несколько дюймов. Передо мной стоял Джордж Уолл собственной персоной. Его лицо казалось серо-зеленым в отраженном водой свете. Из брюк был вырван клок, и через дыру виднелась свежая ссадина на ноге. Он выдохнул прямо мне в лицо:

— Он здесь?

— Как вы сюда попали?

— Через забор. Бассетт здесь?

Я взглянул на Бассетта. Он присел в дальнем углу, и над краем стола сверкали только его белесые глаза и черный ствол пистолета.

— Не впускайте его. Пусть он лучше меня не трогает.

— Он и не собирается вас трогать. Положите пистолет.

— Нет. Я буду защищаться, если понадобится.

Я отвернулся от этого воинственного, объятого ужасом человечка.

— Вы слышали, что он сказал, Уолл? У него в руках оружие.

— Мне плевать на это. Я хочу с ним потолковать. Эстер здесь?

— Вы на ложном пути. Он ее не видел несколько месяцев.

— Конечно, он будет так говорить.

— Я это подтверждаю. Она работала здесь летом, а в начале сентября исчезла.

Кажется, он смутился. Его голубые глаза потемнели. Непрерывно облизывая нижнюю губу, он продолжал:

— Почему же он отказывался встретиться со мной?

— А вы не помните? Вы же сами упомянули о хлысте. Это было в высшей степени недипломатично.

— У меня нет времени разводить дипломатию. Завтра я должен вернуться домой.

— Отлично.

Он просунул в щель плечо и всей тяжестью налег на дверь. Бассетт на октаву повысил голос:

— Держите его подальше от меня!

Оказывается, он уже покинул свое убежище и теперь стоял рядом со мной. Прижавшись к двери спиной, я вырвал пистолет у него из рук и опустил в свой карман. Он был слишком напуган и зол, чтобы вымолвить хоть слово. Я вновь повернулся к Уоллу, который продолжал давить на дверь. Решимости у него поубавилось, но он по-прежнему упрямо пытался проникнуть в кабинет. Я уперся рукой ему в грудь и сдерживал его тяжелое, как у каменной статуи, тело.

Тут я увидел, что по ступенькам, из вестибюля, спустился невысокий широкоплечий мужчина. Он направлялся в нашу сторону какой-то суетливой гусиной походкой, глядя на бассейн и море за ним так, будто они принадлежали лично ему. Ветерок шевелил серебристой хохолок у него на затылке. Самодовольство, которым дышала вся его фигура, казалось, раздувало отлично скроенный пиджак из голубой фланели. Он не обращал никакого внимания на женщину, идущую в нескольких шагах позади него.

— Боже мой! — прошептал Бассетт прямо мне в ухо. — Это мистер и миссис Графф. Я не могу устраивать скандал перед мистером Граффом. Пусть Уолл войдет. Быстрее.

Я впустил Джорджа. Бассетт уже приветливо кланялся и улыбался, когда седовласый мужчина приблизился к нам. Он остановился и втянул носом воздух. Его загорелое лицо казалось отполированным.

— Бассетт! Вы нашли помощников на сегодняшний вечер? А оркестр?

— Да, мистер Графф.

— А насчет напитков… Возьмите обычный «Бурбон» из бара, а не из моего личного запаса. Все они полные профаны в этом, по крайней мере, ни один не заметит разницв1.

— Разумеется, мистер Графф. Желаю вам приятно поплавать.

— Спасибо.

Женщина, шедшая следом за ним, пребывала в каком-то сумеречном состоянии, как будто солнечный свет раздражал ее. Черные волосы, зачесанные назад, открывали широкий плоский лоб, который ровной линией соединялся с греческим носом. На мертвенно-бледном лице только глаза, горевшие мрачным огнем, казались вместилищем энергии и чувств. Она была одета в черный костюм без всяких украшений, как вдова.

Бассетт пожелал ей доброго утра. Внезапно оживившись, она ответила, что для декабря сегодня чудесный день. Ее муж прошел к купальным кабинам. Она последовала за ним, как бесстрастная тень. Бассетт вздохнул с облегчением.

— Это тот самый Графф из студии «Гелио-Графф»? — полюбопытствовал я.

— Да.

Он прошел мимо Уолла к своему столу, присел на угол и занялся трубкой и кисетом с табаком. Руки у него едва заметно дрожали. Уолл остался у двери. Его лицо покрылось красными пятнами. Мне не понравился холодный пристальный взгляд, которым он уставился на Бассетта. Я стоял между ними, глядя то на одного, то на другого, как судья на теннисном корте.

Наконец Уолл заговорил осипшим голосом:

— Вы все врете, вы должны знать, где она. Вы платили за уроки танцев, которые она брала.

— За уроки танцев? Я? — Удивление Бассетта выглядело весьма правдоподобным.

— В балетной школе Антуана. Я разговаривал с Антуаном вчера. И он мне сообщил, что Эстер брала у него уроки танцев, а расплатилась за них вашим чеком.

— Так вот как она распорядилась деньгами, которые я ей ссудил!

Уолл скривил губы в усмешке.

— У вас на все готов ответ, не так ли? Зачем вы давали ей деньги?

— Она мне нравится.

— Еще бы! Где она сейчас?

— Откровенно говоря, не знаю. Она уехала отсюда в сентябре, и с тех пор я в глаза не видел мисс Кэмпбелл.

— Ее зовут миссис Уолл, миссис Джордж Уолл, к вашему сведению. Она моя жена.

— Я верю вам, дружище. Но здесь она работала под своей девичьей фамилией. Как я понял, она собиралась разводиться.

— И кто ж это ее надоумил?

Бассетт одарил его терпеливым взглядом.

— Если вы уж так хотите знать правду, то я как раз таки пытался отговорить ее от подобного шага и убеждал вернуться к вам в Канаду. Но у нее были другие планы.

— Какие это другие?

— Она мечтала сделать карьеру, — сказал Бассетт с легким оттенком иронии. — Вы знаете, она выросла здесь, на Юге, и поэтому желание стать актрисой впитала с молоком матери. И конечно же, пока она успешно занималась прыжками в воду, она привыкла быть в центре внимания. Поверьте мне, я сделал все, что было в моих силах, пытаясь образумить ее. Но, боюсь, мне ничего не удалось добиться. Она вполне уверила себя, что должна развивать свой талант, — полагаю, этим объясняются и уроки танцев.

— А у нее действительно есть талант? — спросил я.

Уолл ответил:

— Во всяком случае, она так думает.

— Ну, полно, — проговорил Бассетт, устало улыбнувшись, — давайте отдадим леди должное. Она — очаровательная девочка и вполне может стремиться к совершенству…

— И поэтому вы оплачивали ее уроки танцев?

— Я одолжил ей деньги, но не знаю, на что она их потратила. Как я уже говорил вам, Арчер, она уехала отсюда неожиданно. В один прекрасный день она еще спокойно жила в Малибу, занималась со своими учениками, заводила полезные знакомства. А на следующий исчезла, словно ее здесь никогда и не было.

— Что за знакомства она заводила? — спросил я.

— Большинство членов нашего клуба заняты в киноиндустрии.

— Не могла она уехать с кем-нибудь из них?

Бассетт неодобрительно покачал головой.

— Насколько мне известно, нет. Поймите, я не пытался выслеживать ее. И если она сочла нужным уехать, какое я имел право вмешиваться?

— У меня есть право, — произнес Уолл низким прерывающимся голосом. — Я полагаю, вы говорите неправду. Вы знаете, где она, и пытаетесь отделаться от меня.

Его нижняя челюсть выдвинулась вперед, отчего лицо стало сразу бесформенным и уродливым. Плечи напряглись, а руки судорожно сжались в кулаки.

— Веди себя прилично, — предупредил я его,

— Я должен ее найти, должен узнать, что с ней случилось.

— Подождите, Джордж. — Бассетт выставил вперед свою трубку наподобие пистолета, струйка дыма довершала сходство.

— Не говорите мне «Джордж». Так зовут меня лишь друзья.

— Я вам не враг, старина.

— И не называйте меня «стариной».

— Ну тогда, если вам так больше нравится, молодой человек. Я глубоко сожалею, что между нами произошло недоразумение. Искренне сожалею. Поверьте мне, я никому не хочу причинять вреда, и вам желаю только хорошего.

— Почему же тогда вы не хотите мне помочь? Скажите правду — Эстер жива?

Бассетт взглянул на него с ужасом.

Я спросил:

— С чего ты взял, что ее нет в живых?

— Потому что она боялась. Она боялась, что ее убьют.

— Ты разговаривал с ней? Когда?

— Позавчера. В рождественскую ночь. Она позвони-

ла в нашу квартиру в Торонто Была ужасно расстроена, плакала.

— Она сказала, что случилось?

— Ее грозили убить, но она не сказала кто. Она хотела выбраться из Калифорнии. И спрашивала меня, приму ли я ее обратно. Конечно же, я с радостью согласился. Но разговор прервался прежде, чем мы успели обо всем условиться.

— Откуда она звонила?

— Из балетной школы Антуана, что на бульваре Сансет. Звонок был записан на счет, поэтому я смог узнать, откуда он. И как только уладил свои дела, сразу же вылетел сюда и встретился с Антуаном. Но он ничего не знает о ее звонке — или только говорит, что не знает. В ту ночь он устраивал что-то вроде вечеринки для своих учеников, и в доме была порядочная суматоха.

— Ваша жена и в последнее время брала у него уроки?

— Не знаю. Думаю, что да.

— Тогда он должен знать адрес.

— Он утверждает, что у него есть только адрес клуба «Чэннел». — Джордж бросил на Бассетта подозрительный взгляд. — Вы уверены, что она не живет здесь?

— Не сходите с ума. Здесь она никогда не жила. Можете сами проверить. Она снимала коттедж в Малибу. Я поищу ее адрес, если хотите. Домовладелица, кажется, живет рядом, и вы можете расспросить ее. Это миссис Сара Лам — мой старый друг и наша бывшая сотрудница. Скажите ей, что вы от меня.

— Чтобы она, так же как и вы, наплела мне кучу всяких сказок? — спросил Уолл.

Бассетт поднялся и подошел к нему.

— Можете вы, наконец, рассуждать здраво, приятель? Я помогал вашей жене. Не кажется ли вам, что довольно-таки несправедливо злиться на меня за мои же добрые поступки. У меня нет времени спорить. Я должен готовиться к важному приему сегодня вечером.

— Меня это не касается.

— Разумеется нет. А я не имею никакого отношения к вашим проблемам. Но у меня есть одно предложение. Мистер Арчер — частный детектив. Я охотно заплачу ему из собственного кармана, чтобы он помог разыскать вашу жену. При условии, что вы прекратите преследовать меня. Ну так как, принимаете мое предложение?

— Вы действительно сыщик?

Я кивнул.

Он нерешительно взглянул на меня.

— Если бы я был уверен, что эго не подстроено… Вы друг Бассетта?

— Первый раз увидел его сегодня утром. Между прочим, мистер Бассетт, со мной насчет этой сделки вы еще не посоветовались.

— Но это как раз по вашей части, — примирительно сказал Бассетт. — Или у вас имеются возражения?

У меня их не было. Правда, меня не оставляло ощущение тревоги, как бы разлитой в воздухе. К тому же минувший год был тяжелым для меня, и я чувствовал, что порядком устал. Я взглянул на рыжеволосого воинственного Джорджа Уолла. Он казался прирожденным возмутителем спокойствия, представлявшим опасность как для себя самого, так и для других. Возможно, если я буду следовать за ним по пятам, мне удастся предотвратить неприятности, на которые он нарывается.

В глубине души я неисправимый мечтатель.

— Ну так как, Уолл?

— Я с радостью приму вашу помощь, — медленно ответил он. — Только расплачусь я с вами сам.

— Нет, нет! — быстро проговорил Бассетт. — Вы должны позволить мне хоть что-то сделать. Я тоже заинтересован в судьбе Эстер.

— Я думаю. — Голос Уолла звучал угрюмо.

Чтобы утихомирить страсти, я сказал:

— Бросим жребий. Орел — платит Бассетт, решка — Уолл.

Я подбросил вверх двадцатипятицентовую монету, и она упала на стол. Решка. Таким образом, я принадлежал Джорджу Уоллу. Или он мне.