Джозеф посмотрел на свет. Лицо его было спокойным. Никаких внешних признаков волнения. Но я не сомневался, что его напряжение вот-вот вырвется наружу.

— Габриэль мертва, — констатировал он, глядя немигающим взглядом на лампу. — Какую пользу я могу ей принести?

— Есть и другие девушки, с которыми может произойти то же самое.

Наступило длительное молчание.

Наконец он сказал:

— Не такой уж я трус, как вы думаете. Я пытался все выложить еще в полиции. Но они не хотели слушать об этом.

— О чем?

— Если вы считаете, что я должен рассказать, я расскажу. Прошлой зимой Габриэль каждый день приходила в одну из раздевалок и оставалась там около часа.

— Одна?

— Вы сами знаете, что нет.

— Кто бывал с ней, Джозеф?

Я почти не сомневался в том, каким будет ответ.

— Мистер Графф.

— Ты уверен в этом?

— Да, уверен. Вам, наверное, трудно понять Габриэль. Она была очень молодая, почти девочка, гордилась, что такой человек, как мистер Графф, обратил на нее внимание, и не утаивала этого. Кроме того, она хотела, чтобы я прикрывал ее, принимал заказы, когда она… в общем, когда она занималась другим делом. — И он с горечью добавил: — Ей не было стыдно, что я все знаю. Она только боялась, как бы не узнала миссис Лам.

— Они когда-нибудь встречались здесь ночью? — спросил я. — Я имею в виду Симона Граффа и Габриэль.

— Может быть. Я не знаю. Я не работал по ночам тогда.

— Она была в клубе в ту ночь, когда ее убили, — сказал я. — Нам это известно.

— Откуда? Тони нашел ее на пляже.

— А сережка? Где ты ее подобрал?

— На полу в галерее перед раздевалками. Но Габриэль могла обронить ее там раньше.

— Не могла, если вторая сережка все еще оставалась на ней. Ты сам видел, что сережка была у нее в ухе, или это они тебе сказали?

— Я видел сам. Во время допроса они повели меня вниз, туда, где лежала Габриэль. Подняли простыню, которой она была покрыта, и заставили взглянуть на нее. И тогда я увидел маленькую белую сережку у нее в ухе.

В глазах Джо блеснули слезы. Память нанесла ему предательский удар. Сделав вид, что ничего не замечаю, я продолжил:

— Значит, она наверняка была в клубе как раз перед тем, как ее убили. Когда девушка теряет одну сережку, она снимает вторую. Видимо, у Габриэль не было времени, чтобы заметить пропажу. Сережка могла выпасть в те минуты, когда девушка была уже ранена, между первым и вторым выстрелами. Покажи мне то место, где ты нашел сережку, Джозеф.

Мы вышли.

Восточная часть неба уже окрашивалась первыми проблесками зари, а на западе таяли редкие звезды, как крупинки снега, упавшие на камни. Под легким дуновением предрассветного ветерка поверхность бассейна серебрилась и морщилась точно так же, как бесконечная ширь океана.

Тобиас провел меня вдоль галереи. Мы миновали полдюжины закрытых пустых кабинок, в том числе и раздевалку Граффа. Я заметил, что походка парня утратила легкость, он уныло шаркал кроссовками по бетону.

Остановившись, Джозеф повернулся ко мне.

— Она лежала вот на этом самом месте, застряла в решетке. — Он указал на круглую проволочную решетку, прикрывающую небольшое отверстие в каменном полу, предназначенное для стока воды. — Кто-то мыл галерею шлангом, и сережку смыло в этот дренаж. Я заметил, как она блестит, и поднял ее.

— Откуда ты знаешь, что кто-то в то утро мыл галерею?

— Потому что я видел, что кое-где на полу вода еще не просохла.

— Ты не знаешь, кто мог это сделать?

— Наверное, один из тех, кто с утра работал в бассейне. Или кто-то из посетителей. Никогда невозможно предсказать, что им в голову взбредет.

— Кто работал в бассейне в то время?

— Я, Габриэль, Тони и спасатель… Нет, никаких спасателей как раз не было. Я сам начал работать спасателем летом. А тогда место спасателя занимала мисс Кэмпбелл.

— Она была здесь в то утро?

— Кажется, да. Да, вспомнил, точно была. Что вы хотите узнать, мистер Арчер?

— Я хочу узнать, кто убил Габриэль, зачем, где и каким образом.

Он прислонился к стене, высоко подняв плечи. Глаза сверкали на его черном базальтовом лице.

— Ради Бога, мистер Арчер, вы не смеетесь надо мной?

— Ни в коем случае. Меня интересует твое мнение. Я думаю, что Габриэль была убита в клубе, возможно, как раз на этом месте. Уже потом убийца оттащил ее на пляж, а может, у нее хватило сил доползти туда самой. На полу остался кровавый след, который надо было смыть. И тогда же из уха девушки выпала сережка, которую потом ты нашел в решетке. А убийца не заметил ее.

— Маленькую сережку нелегко заметить.

— Да, — согласился я, — нелегко.

— Вы думаете, это сделала мисс Кэмпбелл?

— Во всяком случае, я хочу знать твое мнение. Не было ли у нее какой-нибудь причины для этого?

— Может, и была. — Он облизал губы. — Она тоже пыталась очаровать мистера Граффа, но он увлекся не ею.

— Это Габриэль тебе рассказала?

— Она говорила, что мисс Кэмпбелл ревнует. Но она могла и не говорить. Я сам видел.

Что ты видел?

Хотя бы те сумрачные взгляды, которыми они обменивались последнее время Пожалуй, они все еще оставались подругами, — ну вы знаете, как это бывает у девушек, но уже не относились друг к другу с такой любовью, как раньше Потом, когда произошло это несчастье, сразу после следствия мисс Кэмпбелл уехала, и никто не знал куда.

Но она же вернулась.

— Больше года спустя, после того как все затихло. Но ее все еще интересовало это дело. Приехав, она задала мне уйму вопросов. Рассказывала сказки, будто она и ее сестра Рина собираются написать статью в журнал, но я сразу подумал, что она допрашивает меня с другой целью.

— О чем она тебя спрашивала?

— Да не помню уже, — произнес он устало. — Кажется, она задавала те же вопросы, что и вы. Вы уже целую кучу задали.

— Ты говорил ей о сережке?

— Может быть. Не помню. Это гак важно? — Он оттолкнулся от стены и побрел через галерею, все так же шаркая ногами и поглядывая на бледнеющее небо. — Я должен поехать домой и поспать хоть немного, мистер Арчер. В девять утра мне снова заступать на дежурство.

— А я думал, ты никогда не устаешь.

— Сейчас я чувствую себя страшно угнетенным. Вы вызвали к жизни именно то, о чем я не хотел вспоминать. А вы заставили меня вновь пережить весь этот кошмар.

— Прости меня. Я тоже устал. Но, мне кажется, не стоит жалеть усилий, чтобы раскрыть это убийство.

— Вы полагаете? Ну, скажем, вы распутаете его, и что тогда? Что произойдет? — Его лицо казалось особенно мрачным в серой предрассветной полумгле, а в голосе зазвучала долго скрываемая горечь. — То же самое, что всегда. Полицейские примут у вас дело и прикроют его, и ничего не изменится, даже никого не арестуют.

— Именно так и было в прошлый раз?

— Убежден, что именно так. Когда Марфельд понял, что не может засадить меня в тюрьму, он сразу же потерял интерес к делу. Ну и я тоже потерял.

— Я попытаюсь обратиться в более высокие инстанции.

Ну и что? Для Габриэль это уже слишком поздно да и для меня тоже

Он повернулся на пятках и пошел прочь Я сказал глядя на его поникшую спину

— Я могу подвезти тебя, Джо

— У меня своя машина. Благодарю вас