Магазин «Таос» у прибрежной автострады был настоящей ловушкой для туристов. Здесь вперемежку продавались пончо, бусы из морских ракушек, корзинки и шляпы, керамика. Блондинка с волосами пепельного оттенка в коричневой индейской кофточке лениво звякнула своим ожерельем из раковин и спросила, что бы я хотел найти в их магазине: может быть, подарок своей жене? Я ответил ей, что ищу как раз жену — только чужую. У девушки были глаза цвета спелой сливы с мечтательно-романтическим выражением, и, по-видимому, ей понравился оборот дела. Она обрадованно сказала:

— Как это восхитительно! Вы сыщик?

Я кивнул.

— Как здорово!

Но, когда я спросил про шляпу, она с сожалением покачала головой.

— Конечно же я уверена, что это одна из наших шляп, все правильно — мы сами привозим их из Мексики. Но мы их столько продаем, что я просто не знаю… — Она взмахом тонкой гибкой руки указала на полку в дальнем углу, заваленную шляпами. — Может быть, если вы опишете ее?..

Я описал Эстер как можно живописнее. Но девушка печально вздохнула.

— Я никогда не смогла бы отличить одну голливудскую блондинку от другой.

— Так же как и я.

— Во всяком случае, девяносто девять процентов их — крашеные. Если бы я захотела, я могла бы выглядеть точно так же, как они. Только у меня есть чувство собственного достоинства. — Она наклонилась ко мне, ее ожерелье маняще звякнуло о прилавок. — Жаль, но ничем не могу вам помочь.

— Спасибо и на этом. Должен признаться, я, в общем-то, почти и не надеялся.

И, уже выходя из магазина, на всякий случай я сделал последнюю попытку:

— Между прочим, ее зовут Эстер Уолл. Это вам ни о чем не говорит?

— Эстер? Я знаю Эстер, но ее фамилия не Уолл. Когда-то ее мать работала в нашем магазине. Эстер Кэмпбелл — вот как ее звали.

— Это она. Кэмпбелл — девичья фамилия.

— До чего замечательно! — Она улыбнулась, на щеках у нее появились ямочки, большие глаза заблестели, — Вы только подумайте, какие удивительные вещи происходят с людьми! Вы, вероятно, разыскиваете ее по поводу наследства?

— Наследства?

— Ну да! Миссис Кэмпбелл и уволилась с работы из-за наследства, которое получила ее дочь. Неужели ее ждет еще одно?!

— А первое она от кого получила?

— От мужа, от покойного мужа. — Девушка замолчала, и ее губы дрогнули. — Конечно, печальное событие, но ведь нельзя получить наследство без того, чтобы кто-то не умер.

— Верно. Так вы говорите, что ее муж — покойник?

— Да. В Канаде она вышла замуж за какого — то богача, и вот он скончался.

— Об этом вам рассказала Эстер?

— Нет. Миссис Кэмпбелл. Я не знакома с Эстер лично. — Она неожиданно смутилась. — Надеюсь, это не ошибка? Мы все были так взволнованы, когда миссис Кэмпбелл получила это известие. Она очень милая, ну просто прелесть для своего возраста, и знаете, когда-то она была весьма состоятельной дамой. Мы все радовались за нее, и никто не позавидовал ее счастью.

— Когда это было?

— Недели две назад. А уволилась она в начале этой недели. Она собиралась переезжать к дочери.

— Значит, она и поможет мне разыскать Эстер. Конечно, если вы дадите мне адрес миссис Кэмпбелл. А телефона у нее нет?

— Нет, обычно она пользуется телефоном соседей. Знаете, последние несколько лет у Тинни Кэмпбелл была довольно тяжелая жизнь. — Вдруг она замолчала и окинула меня подозрительным взглядом. — Но я не дам вам ее адрес, если это принесет ей неприятности. Зачем вы ищете Эстер?

— Один из ее канадских родственников хочет связаться с ней.

— Родственник мужа?

— Да.

— Поклянитесь!

— Клянусь, — сказал я, чувствуя, что именно такая ложь и грозит в конце концов неприятностями. Так оно в результате и оказалось. — Чтоб мне умереть на этом месте.

Миссис Кэмпбелл жила в бедном квартале, в достаточно обшарпанным коттедже, который скрывали от посторонних взглядов огромные старые дубы. В их тени в свои вечные военные игры играли малыши: пиф-паф, ты убит, я не убит, ты сам убит. Грузовик, вывозящий мусор, не на шутку взволновал окрестных собак, охранявших хозяйское добро, и они подняли отчаянный лай.

Коттедж миссис Кэмпбелл был обнесен облезлым оштукатуренным забором, но ржавая железная калитка, по-видимому, всегда стояла открытой нараспашку. На калитке висела новая дощечка с надписью: «Продается». Во дворе росли две чахлые липки, а сквозь их ветви виднелись горшки с геранью, стоявшие на окнах, отчего деревца казались покрытыми красными цветами, горевшими пурпуром на солнце. Крылечко и крыша были увиты диким виноградом.

Я вступил под его прохладную тень и постучал в дверь, завешенную марлей для защиты от мух. В двери было небольшое зарешеченное окошечко, прикрытое изнутри. Окошечко мгновенно открылось, и на меня уставился голубой глаз, как бы немного выцветший, но живой и ясный, да еще окруженный длинными загнутыми вверх ресницами. Раздался голосок, который вполне мог бы принадлежать воробью, чирикающему в ветвях дуба:

— Доброе утро! Вы от мистера Грегори?

Я промямлил нечто нечленораздельное, что, впрочем, могло означать, что я действительно от мистера Грегори.

— Вот хорошо! Я вас жду. — Она отперла дверь и гостеприимно распахнула ее. — Входите, мистер…

— Арчер, — сказал я.

— Я так рада вас видеть, мистер Арчер.

Передо мной стояла невысокая стройная женщина в голубом ситцевом платье, пожалуй, слишком коротком и игривом для ее возраста. Ей было около пятидесяти, хотя все вокруг нее, казалось, отрицало этот факт. На какое-то мгновение в тускло освещенной крошечной прихожей ее птичий голосок и грациозность создали иллюзию, что передо мной молоденькая девушка.

Но в залитой солнцем гостиной эта иллюзия сразу же исчезла как дым. Ее глаза и рот окружали мелкие морщинки — свидетели житейского опыта, которые не может разгладить уже ни одна улыбка. Светлые волосы пепельного оттенка были почти седыми, чего не могла скрыть даже короткая стрижка «под мальчика». Но несмотря ни на что, она мне почти понравилась. И она поняла это. Уж глупенькой-то она не была.

Она легко прошлась по небольшой гостиной, приподнимая чистые пепельницы и тут же опуская их на место.

— Садитесь. Или вы сначала хотите оглядеться? Как хорошо, что вы заинтересовались моим маленьким гнездышком! Пожалуйста, можете полюбоваться видом на море, это одно из моих удовольствий. Не правда ли, красиво?

Она замерла в элегантной позе, протянув к окну слегка согнутую в локте руку с оттопыренными пальчиками. Из окна действительно видно было море: узкой голубой лентой оно сверкало сквозь ветви дубов.

— Прекрасный вид. — Я мысленно спросил себя, для кого она играет и как долго будет принимать меня за состоятельного покупателя.

Комната была заставлена громоздкой, потемневшей от времени мебелью, которая выглядела бы уместнее в более просторной гостиной и явно предназначалась для людей более внушительной комплекции: резной длинный обеденный стол, окруженный стульями с высокими спинками в испанском стиле, большой, слишком туго набитый красный плюшевый диван. Тяжелые красные шторы на окнах создавали мрачный контраст с окрашенными в зеленый цвет стенами. На потолке в нескольких местах виднелись потеки, причиной чему, видимо, была прохудившаяся крыша.

— Даю вам гарантию, больше такого не случится. Прошлой осенью крышу наконец починили. Я откладывала деньги и на ремонт этой комнаты, но вот внезапно пришлось переезжать. Представляете, мне сказочно повезло или, точнее, моей дочери. — Она сделала паузу, приняв очередную театральную позу — задумчивую. — Но позвольте предложить вам кофе. Бедняжка, вы выглядите совершенно измученным! Я знаю по себе, что такое поиски дома.

Ее приветливость стесняла меня. Неловко было, обманывая ее, еще и принимать знаки внимания. Но прежде чем я нашелся что ответить, миссис Кэмпбелл легкой танцующей походкой вышла на кухню, отделенную от гостиной вращающейся дверью, и через несколько минут вернулась с подносом, на котором гордо сверкал серебряный кофейный сервиз. Водрузив его на стол, она принялась колдовать над чашками. Я не без удовольствия наблюдал за тем, как она разливает кофе, и даже отважился похвалить сервиз.

— Вы очень добры, мистер Арчер. Когда-то я получила его в подарок на свадьбу и берегла все эти годы. Теперь я так рада, что сохранила много вещей, — теперь, когда я возвращаюсь в большой дом. — Она дотронулась до губ кончиками пальцев и засмеялась музыкальным смехом. — Но вы, конечно, не понимаете, о чем я говорю, если только мистер Грегори не ввел вас в курс дела.

— Мистер Грегори?

— Мистер Грегори, агент по продаже недвижимости. — Она уселась на диван рядом со мной. — Вот почему я не ищу выгоды, а только хочу получить настоящую стоимость дома. Я собираюсь переехать в начале следующей недели и жить с моей дочерью. Понимаете, она летит в Италию — на месяц или даже больше — и хочет, чтобы я скорее переселилась и присматривала за хозяйством. И должна вам сказать, я буду это делать с радостью.

— Вы переезжаете?

— Да, так и есть. Я возвращаюсь в свой собственный дом, в дом, где родились мои девочки. Вы, может быть, и не обратили внимания на эту обстановку, если, конечно, не разбираетесь в хорошей мебели, но когда-то я жила в огромном доме на Беверли-Хиллз. — Миссис Кэмпбелл решительно кивнула головой, как будто я пытался возразить ей. — Я потеряла его — мы потеряли его еще до войны, когда мой муж оставил нас. Но теперь моя умненькая доченька выкупила его! И хочет, чтобы я жила с ней! — Она обхватила обеими руками свою худую грудь. — Как она все же любит свою мамочку! Вы согласны?

— Ну разумеется, — не стал возражать я. — Она получила наследство?

— Да. — Она схватила меня за рукав, — Я всегда твердила ей, что так и случится, что судьба улыбается тем, кто усердно трудится и старается понравиться достойным людям. В тот день, когда нам пришлось покинуть наш прекрасный дом, я сказала своим девочкам, что когда-нибудь мы обязательно вернемся. И действительно, так оно и случилось. Эстер достались все урановые денежки.

— Она нашла уран?

— Мистер Уоллингфорд нашел. Он был одним из канадских магнатов горной промышленности. Эстер вышла замуж за человека гораздо старше ее, как и я когда-то. К сожалению, бедняжка умер, и года не прожив с молодой женой. Я так и не познакомилась с ним.

— Как его звали?

— Джордж Уоллингфорд. Теперь Эстер получает доход от поместья. Ну и зарабатывает деньги, снимаясь в кино. Все это для нее так неожиданно.

— Чем она занимается в кино?

— Многими вещами, — ответила она, взмахнув рукой. — Танцует, плавает, прыгает с вышки — она была профессиональной прыгуньей, — ну и, конечно же, играет в фильмах. Ее отец был довольно известным актером в доброе старое время. Вы, наверное, слышали о Раймонде Кэмпбелле?

Конечно, я слышал о нем. Это имя принадлежало звезде немого экрана, «шальному Раймонду», который попытался сказать свое слово и в звуковом кино, но был выбит из седла приближающейся старостью. Я помнил, как в начале двадцатых годов в кинотеатрах на Лонг-Бич по субботам крутили многосерийные приключенческие фильмы с Кэмпбеллом в главной роли. Собственно, они оказали решающее влияние на мою жизнь: его инспектор Фейт из лаймхаусского сериала вызвал у меня такое восхищение, что я твердо решил стать полицейским, уж не знаю, иа радость или на горе. А когда полицейских невзлюбили, намять об инспекторе Фейте помогла мне уйти из полиции Лонг-Бича.

Миссис Кэмпбелл полуутвердительно проговорила:

— Вы помните Раймонда, не так ли? Вы знали его лично?

— Только по экрану. Это было так давно. Что же с ним случилось?

— Он умер, — ответила она, — умер от разбитого сердца еще во времена великой депрессии. В течение нескольких лет он не снялся ни в одном фильме, друзья о нем забыли, он был по уши в долгах. Так и умер. — Ее глаза затуманились слезами, но она храбро улыбнулась сквозь слезы, как одна из героинь кэмпбелловских лент. — Но как бы там ни было, я осталась верной ему. Я тоже была актрисой, пока не посвятила свою жизнь Раймонду, и воспитывала своих девочек так, чтобы они пошли по его стопам, как он хотел. По крайней мере, одна из них полностью использовала представившуюся ей возможность.

— А чем занимается ваша вторая дочь?

— Рина? Она медсестра в психиатрической больнице, можете себе представить? Меня всегда удивляло, что две девушки, почти одинакового возраста и настолько похожие друг на друга внешне, могут иметь тахие разные характеры. У Рины, вообще-то, никакого характера и нет. Несмотря на артистическое воспитание, которое я постаралась ей дать, она выросла уж слишком холодной, строгой и практичной. Меня бы, пожалуй, удар хватил, если бы Рина вдруг предложила мне жить вместе. Но нет! — патетически воскликнула она. — Рина охотнее проводит время с сумасшедшими. И зачем это молодой красивой девушке!

— Вероятно, она хочет помогать людям.

Миссис Кэмпбелл казалась озадаченной.

— Она могла бы это делать как-то иначе. Более женствеиио. Эстер же доставляет радость другим, не роняя своего достоинства.

Должно быть, я нс сумел удержаться от насмешливой улыбки. Миссис Кэмпбелл внимательно посмотрела на меня, затем, во всю ширь распахнув глаза, включила свое очарование на полную мощь.

— Я, наверное, надоела вам своими семейными делами. Извините меня. Вы же пришли осмотреть дом. В нем всего лишь три комнаты, но он очень удобный. И прекрасная кухня.

— Не беспокойтесь, миссис Кэмпбелл. Это я должен просить у вас прощения, что воспользовался вашим гостеприимством.

— Ну что вы. Вовсе нет.

— Видите ли, я — частный детектив.

— Частный детектив? — Крошечные пальчики вцепились в мою руку и сжали ее. Голос сразу изменился, понизился на целую октаву и утратил всякое сходство с птичьим щебетанием. — Что-нибудь случилось с Эстер?

— Насколько мне известно, пока нет. Я просто разыскиваю ее.

— У нее какие-то неприятности?

— Вполне возможно.

— Я так и знала. Я все время боялась, что слупится что-то ужасное. Нам всегда не везет. Всегда все выходит не так, как было задумано. — Она провела кончиками пальцев по лицу, которое стало вдруг похоже на мятую бумагу, — Я оказалась просто в безвыходном положении, — проговорила она охрипшим голосом, — уволилась с работы из-за нее и задолжала кучу денег разным людям. Если все рухнет, я просто не знаю, что делать. — Уронив руки, она вздернула подбородок. — Ну, давайте выкладывайте. Так, значит, это все сказки?

— Что именно?

— Ну все, о чем я вам рассказывала. То, что я услышала от нее. Контракт и путешествие в Италию, а также богатый умерший муж. Знаете, у меня с самого начала были сомнения насчет ее басен — не такая уж я дура.

— Да нет, кое-что, возможно, и правда. Но только какая-то часть. Ее муж не умер. Он не старик и не богач, и хочет вернуть ее. Вот потому-то я и пришел к вам.

— И это все? Не может быть. — Она с подозрением посмотрела на меня. Перенесенный удар как будто превратил ее в другого человека. Любопытно было бы знать, в какой мере ее внезапная суровость вызвана шоком, а в какой — является свойством ее натуры. — Вы что-то не договариваете. Вы же признались, что она попала в беду.

— Я только высказал предположение. Почему вы так в этом уверены?

— От вас очень трудно чего-нибудь добиться. — Миссис Кэмпбелл стояла передо мной, упершись кулаками в худые бедра и наклонившись вперед, словно боксер легчайшего веса. — Не пытайтесь отделаться туманными отговорками, хотя одному Богу известно, как я привыкла к этому, прожив здесь тридцать лет. Так попала она в беду или нет?

— Я не могу ответить на ваш вопрос, миссис Кэмпбелл. Насколько мне известно, конкретного ничего нет. Все, что мне нужно, так это поговорить с ней.

— На какую тему?

— На тему ее возвращения к мужу,

— Почему бы ему самому не побеседовать с ней?

— Именно это он и собирается сделать. В данный момент он немного нездоров. У нас было много волпе-ний, пока мы пытались ее найти.

— Кто он?

— Молодой репортер из Торонто по имени Джордж Уолл.

— Джордж Уолл, — повторила она, — Джордж Уоллингфорд.

— Да, подходит.

— А что за человек этот Джордж Уолл?

— Мне кажется, он хороший человек, или будет таким, когда повзрослеет.

— Он любит ее?

— Очень. По-моему, даже слишком.

— А от меня вы хотите получить ее адрес?

— Если вы его знаете.

— Да уж, должна бы знать. Я прожила там почти десять лет. Беверли-Хиллз, улица Мэнор Крест, четырнадцать. Но, если это все, что вам нужно, почему вы сразу не спросили об этом? Взамен вы позволили мне трепать языком и поставить себя в глупое положение. Почему вы так поступили со мной?

— Прошу прощения. С моей стороны это было страшно невежливо. Но боюсь, дело не только в том, что Эстер сбежала от мужа. Вы сами высказали предположение, что она попала в беду.

— Для меня слово «сыщик» уже связано с неприятностями.

— А раньше у нее случались серьезные неприятности?

— Не будем говорить об этом.

— Вы часто встречались с ней нынешней зимой?

— Очень редко. Но один уик-энд провели вместе — на прошлой неделе.

— В доме на Беверли-Хиллз?

— Да. Она только что въехала туда и хотела посоветоваться со мной об отделке некоторых комнат. Люди, которые там жили до Эстер, не содержали дом в должном порядке — не то что в то время, когда у нас работала чета японцев: муж с женой. — Взгляд ее голубых глаз проник сквозь десятилетие в прошлое и вновь вернулся в настоящее. — Во всяком случае, мы чудесно провели уик-энд вдвоем, наедине: я и Эстер. Мы болтали, пересмотрели весь ее гардероб и представляли себе, что старое доброе время верпулось. И в конце концов Эстер предложила мне переехать к ней в первых числах января.

— Как мило с ее стороны.

— Не правда ли? Я очень удивилась и обрадовалась. В течение многих лет мы не были с ней близки по-настоящему. Собственно, я ее почти не видела. И вдруг, совершенно неожиданно, она просит меня жить вместе.

— Как вы думаете, почему?

Я задал этот вопрос потому, что, несмотря на весь свой романтизм, миссис Кэмпбелл производила впечатление человека, способного мыслить трезво. Присев на краешек стула в задумчивой позе, она прижала пальцы к вискам.

— Трудно сказать. Ну, разумеется, не из-за моих красивых синих глаз. Она собирается уехать на некоторое время, и кто-то должен остаться и присматривать за домом. А еще я думаю, она ужасно одинока.

— И напугана?

— Этого я не заметила. Хотя, конечно, все может быть. Но даже если бы она чего-то боялась, она бы мне не сказала. Мои девочки не делятся со мной своими секретами. — Она прикусила костяшку большого пальца на правой руке. Лицо у нее сморщилось, как у новорожденной обезьянки. — Как вы думаете, я могу все же переехать к ней в начале января?

— Я бы на это не рассчитывал.

— Но дом-то принадлежит ей. Иначе она не стала бы тратить такие деньги на ремонт. Мистер Арчер — я правильно называю ваше имя? Арчер? — откуда у нее эти деньги?

— Не имею ни малейшего представления, — ответил я, хотя кое-какие мысли на этот счет у меня уже появились.