Занятно было видеть Симпкинса в данный момент.

Круглое загорелое его лицо с приоткрытым ртом и выпученными глазами было идеальной иллюстрацией к идиоме «потерял дар речи».

На миг с ним это и случилось. Гатлинг среагировал быстрее.

— Вы говорите по-английски? — крикнул он.

Человек с автоматом чуть помедлил, прежде чем сказать:

— Та. Немношко. Плехо.

И обернувшись, окликнул:

— Ханс!

Из зарослей возник Ханс — помоложе, круглолицый и улыбчивый.

— Требуется переводчик с английского?..

…Через пять минут американцы знали, что непредвиденный случай свел их с экспедицией Берлинского географического общества. Семь человек, превосходно вооруженные и снаряженные, даже с походной рацией. Тот, что вышел на берег первым, — руководитель экспедиции, магистр Генрих Шеффлер. Переводчик Ханс Бродманн оказался биологом, коллегой Йенсена. По-английски он говорил прекрасно, кроме того, как выяснилось, вполне приемлемо мог объясняться по-французски. Ну а пятеро прочих — так или иначе специалисты разных направлений.

Разумеется, немцев прежде всего интересовала причина стрельбы: шум-гром экспедиция Гатлингов подняла знатный. Пришлось объяснить.

— Приносим вам соболезнования, — вежливо сказал за всех Бродманн.

Первое время так и переговаривались: одни на борту, другие на берегу. Затем Реджинальд спохватился:

— Да что ж мы так и будем?.. Прошу к нам, здесь и побеседуем.

Реджинальд Гатлинг крайне негативно относился к Гитлеру, к его идеям и созданному на их основе политическому режиму. Особенно после прошлогодних Олимпийских игр в Берлине, где эти идеи и режим явили себя во всей отвратительной красе. Однако Реджинальд считал, что надо быть справедливым и не распространять неприязнь на обычных граждан Германии, тем более на коллег-исследователей. К людям науки он относился с неизменным уважением.

Немцы не стали возражать и всем личным составом перебрались на катер. Гатлинга удивило то, что у них нет местных проводников, о чем он простодушно и сказал.

— Да, — как-то туманно откликнулся Бродманн, — мы сами… Все необходимое имеем, не нуждаемся…

Что-то малость насторожило Реджинальда в этих словах, но что — он не понял.

И еще одно. Из семерых исследователей трое по фактуре, по выражениям лиц показались ему что-то не очень похожими на ученых. Это были крепкие, спортивного вида молодые парни… впрочем, молодыми и подтянутыми были все, кроме одного, которому явно за сорок, но и тот сухощавый, без пуза. Нет, дело в другом. В лицах. Суровые, опаленные тропическим солнцем, с твердо сжатыми губами, массивными подбородками, с заранее настороженными взглядами — лица людей, далеких от атмосферы ученых коллективов, творческих поисков… А вот для военной части такие лица в самый раз. Да и у пожилого был вид, свидетельствующий скорее о силе воли, нежели о силе ума.

Впрочем, Реджинальд не стал морочить себя дедукцией в духе Шерлока Холмса.

— Прошу, — любезно пригласил он немцев в каюту.

Те переглянулись, коротко потарахтели по-своему, в результате чего в покои Гатлингов отправились Шеффлер, Бродманн и тот самый пожилой, самый среди всех неприметный и невзрачный. Он, как выяснилось, числился заместителем Шеффлера. Фамилия его была Ветцлих. Реджинальд же со своей стороны взял на переговоры весь научный персонал, ну и супругу и Симпкинса, естественно.

Переговоры потекли конструктивно, чему в немалой степени способствовала Вивиан. Ее врожденное и развитое обаяние подействовало даже на малоприступных немцев, и на кирпичных лицах стали появляться скупые улыбки. Бродманн даже отважился на комплимент:

— О! Мы счастливы, фрау Гатлинг, видеть в вашем лице современную генерацию энергичных и прекрасных американских женщин… — Примерно так, в духе старого доброго фатерланда девятнадцатого века.

Никудышный Ветцлих, однако, нахмурился и, обратясь к Хансу, что-то проскрипел, от чего переводчик поспешил улыбнуться пошире:

— Господа! Не покажете ли план вашего маршрута? Это ведь не секрет?..

Реджинальд ощутил, как взгляд Симпкинса стрельнул в его сторону, и легко расшифровал: о Слейтоне говорить не следует, просто частная исследовательская экспедиция…

— Разумеется, — ответно улыбнулся Гатлинг. — Разумеется, никаких секретов. Мистер Симпкинс, позвольте карту…

К карте немцы проявили неподдельный интерес, а Реджинальд комментировал толково, увлекательно и грамотно, делил карту на сектора, объяснял, как они намереваются исследовать эти сектора — в общем, все методично и даже педантично.

Немцы постарались не выдать своих чувств, хотя видно было, что они удовлетворены. Двое старших кратко перекинулись парой фраз меж собой — и отпасовали слово переводчику. Тот, чуть запнувшись, деликатно начал:

— Мы еще раз выражаем вам свое почтение и имеем желание сделать поддержание… то есть предложение…

Если отбросить шелуху субстантивов, то тевтонская идея была разумной и простой: объединить усилия. Действовать вместе.

Американцы переглянулись. Именно американцы. Норвежец Йенсен глаз не поднял, задумчиво глядел в пол. Гатлинг даже хотел его окликнуть, но мгновенно передумал, заговорил с немцами:

— Вместе, говорите?.. Ну что ж, идея интересная, заслуживающая внимания…

Он намеревался потянуть время для обдумывания, но ни с того ни с сего встрял Симпкинс, да так резво, точно с привязи сорвался:

— Вместе? Отлично! Конечно, согласны! Пойдем вместе!..

Тут уже все, включая Йенсена, взглянули на детектива — молча, но с некоторым недоумением: какая муха его укусила. Он же выразительно ответил глазами на взгляд Реджинальда: знаю, мол, что делаю!

Знает он… А хотя, что там! Реджинальд вдруг ощутил усталость от всех этих недомолвок. Знает так знает. Да ведь и правда, что ж теперь: мы направо, немцы налево?.. Глупо. Лучше уж стать союзными попутчиками, тем более что никто никому ничем не обязан. Что не так — расстались и прощайте. А если все так — что же лучше?..

— Согласны, — подтвердил Гатлинг.

— Отлично! — Симпкинс прямо-таки просиял. — Ну а раз так, то давайте собираться, не будем время терять!..

* * *

Сборы почти всегда оказываются длиннее, чем предполагаешь. Вот и сейчас повозились порядком: как всегда, один не мог найти одно, другой другое, вчера-позавчера куда-то засунутое… Немцы из вежливости перебрались на берег, сказали, что подождут там.

Гатлинги, будучи людьми глубоко упорядоченными, собрались чуть ли не раньше всех. Убедившись, что ничего не забыто, Реджинальд решил проконтролировать прочих, вышел из каюты и увидел, как Гринвуд что-то озабоченно втолковывает Симпкинсу. Тут же при виде хозяина вскинулся:

— А, вот и мистер Гатлинг! Отлично. Мистер Гатлинг, можно к вам? Есть дело.

Пришлось втянуться обратно в каюту. Вивиан вопросительно взглянула на всех:

— Что-то случилось?

Гринвуд кашлянул:

— Пока ничего, но…

— Ну, смелее, Спенсер, — поощрил Симпкинс.

— Да я вообще говорить не мастер… — проворчал Гринвуд, но изложил мысль вполне связно. А мысль оказалась знакомая Реджинальду: сыщик присмотрелся к немцам, наблюдал втихомолку и пришел к выводу, что ни черта они ни из какого географического общества…

— Ага. — В лице и голосе его начальника проявилась ирония. — А откуда же?

— Ну я не знаю, как у них там… Но они из вояк, это точно. И по выправке, и как с оружием обращаются. Тут меня не проведешь.

— Слушай, Гринвуд, — ирония Симпкинса расцвела прямо-таки ядовитой розой, — ты откуда родом?

— Я? Ну из Канзаса, и что?

— Да то, что Нью-Йорк тебя уму-разуму учил плохо…

— Вы были мной недовольны, шеф?..

— Да не в том дело! Ладно, не обижайся, это и правда не всякому известно. Всякое географическое общество в любой стране — это что такое?

— Ну что?

— Это всегда отдел военной разведки! Ну какое государство будет просто так деньги тратить, сам подумай? Тащиться на край света ради всяких там букашек да козявок?.. Черта с два! Это одно только название: география там, ботаника, всякая чушь. Прикрытие для разведки! Наблюдал он втихомолку… — Симпкинс рассмеялся торжествующе и покровительственно. — Да я сразу понял, кто они такие! Потому и вцепился в них, испугался, что вы вдруг откажетесь, — обернулся он к Гатлингам. — А они-то парни серьезные, с ними в джунглях повеселее будет. Да и они поняли выгоду, это же ясно! Все же с десяток вооруженных людей — это сила. Они и поняли…

— Ясно, — прервал Гатлинг. — Они поняли, мы тоже. Все ясно. Идем.

* * *

Но и теперь идти не получилось.

— Мистер Гатлинг! — уже на палубе подскочил Ванденберг. — У нас тут затруднение.

— Вот не было печали… Что еще такое?

— Да негры, черти чернож… черномазые! Драть их надо, как собак, тогда поймут…

— Бог мой! Да скажите же внятно, что случилось!

— Идти отказываются. Не пойдем, говорят, дальше, и все тут.

Реджинальд мысленно выругался так, как никогда бы не позволил себе вслух, будучи джентльменом.

— Так, — сдержанно промолвил он. — А где они?

— Там, в кубрике.

Реджинальд бросил взгляд на берег. Немцы спокойно ждали. Гатлинг с Ванденбергом устремились в кубрик, где застали следующую картину.

Трое негров, запуганные, с жалкими лицами, увидев главного белого господина, дружно повалились ему в ноги и завыли, загалдели самым слезливым воем, в котором трудно было что-либо разобрать, зато никаких сомнений в том, что судьбы свои они смиренно вверяют в руки большого массы Гатлинга.

Ванденберг прикрикнул было на них, но Реджинальд его остановил, угомонив плаксивый вой спокойным движением руки.

— Так, — произнес он, когда стало тихо. — Для начала пусть встанут… Очень хорошо. Теперь выясним, кто есть кто.

Он не помнил, разумеется, кого как «окрестил» вождь. Ванденберг тоже. Начали расспросы — выяснилось, что крокодильими бифштексами стали Шарль и Жорж. Стало быть, здесь присутствовали Пьер, Поль и Марк.

— Так, — подвел промежуточный итог Гатлинг. — Теперь пусть кто-нибудь один за всех излагает суть дела.

За это взялся Марк. Залопотал, тараща глаза, размахивая руками. Ванденберг, слушая, мучительно наморщил лоб…

— Хм! Ну, если я правильно понял…

Понял он так: аборигены получили неопровержимые доказательства, что экспедиция вторглась в страну злых духов. Какие доказательства? А как же! Берег — граница. Крокодилы — бесспорно, пограничные демоны, воплотившиеся в хищных рептилий, и сразу дали понять, кто тут хозяева… Мы их одолели? Да. Но это лишь начало. Первое предупреждение. Дальше будет хуже. Как только мы начнем удаляться от берега в глубь этой страны, силы зла станут атаковать нас еще свирепее, изощреннее и беспощаднее. Они будут являться в виде разъяренных зверей, таинственных голосов, гроз, ливней и молний, призрачных видений… Словом, впереди — смерть.

Реджинальд, слушая страшные сказки, совсем не удивлялся. Примерно таким он туземное мышление и представлял. Неприятно поразило его лишь сходство вывода, сделанного дикарями, с гипотезами высокоцивилизованного ученого Йенсена… Но рефлексировать было некогда, Гатлинг ощутил что-то вроде полемического азарта и решил бить фактами и логикой.

— Переведите-ка им, Эмиль…

Сказал он следующее: а как же немцы, то есть вот эта другая экспедиция белых людей? Они же пришли как раз оттуда, из глубин той страны! И ничего, ни один демон не тронул их. Мы все это видели! И вы тоже видели. Ну и как это объяснить?..

Зря мистер Гатлинг задал такой вопрос, так как через минуту вынужден был признать, что его логика капитулировала перед африканской.

На черном лоснящемся лице Марка возникло снисходительное выражение. Он заговорил, а Ванденберг, выслушав, скривился в ухмылке:

— Ну дают, умники… Говорят: белые люди известные колдуны, у них от злых сил какой только защиты нет. Вот сейчас-то, говорит, белых не тронули, а нас пожрали. А уж там-то и вовсе конец.

Тут Реджинальду показалось, что он нашел еще один сильный ход, а именно: сдвинуть диспут на привычное поле оппонента. Что он и сделал.

— Ну, а как же ваши вторые имена? — спросил он и сразу постарался закрыть слабые места аргументации: да, здесь не помогло, но вы не успели еще подготовиться, не вошли в роль, можно сказать. Надо как следует настроиться, войти, звать себя только по вторым именам — вот вам и защита!

— Не помогло. Нет! — замотал башкой Марк, а вслед за ним и Поль с Пьером. — Духи здесь слишком уж сильны, и второе имя не поможет. Нет!

Реджинальд растерялся. Идти неграм на уступки нельзя — подорвешь авторитет. Но и как воздействовать на них, он не знал.

Его выручил Симпкинс, бурей ворвавшийся в кубрик:

— Мистер Гатлинг, немцы ждут! Что тут у вас?..

Ему вкратце разъяснили.

— А! — воскликнул он. — Да вы неправильно с ними. Их припугнуть надо. И все отлично!

И велел Ванденбергу сказать: кончайте дурака валять, все собрались и живо вперед! А кто не захочет, тот здесь же и останется. С пулей в башке. И за борт — на радость рыбам, крокодилам и прочим тварям водного царства.

Однако и этот подход дал совершенно обратный эффект. Негры, выслушав грозный указ, вдруг оживленно забормотали, затем Марк прикрикнул на прочих и заговорил один, да так, что все белые оторопели.

— Если белым господам угодно, — сказал Марк, — то пусть. Убить так убить. Мы не против. Только одна просьба: стрелять вот сюда, — Марк потыкал пальцем в нижнюю часть затылка. — Мгновенно и безболезненно. И не здесь, наверное?.. Идемте наверх, там все и сделаем!

* * *

Несколько секунд онемевшие белые господа переваривали суть услышанного. Наконец Реджинальд пробормотал:

— Постойте, но как же так?.. Ведь если… если вы пойдете с нами, то у вас есть шансы уцелеть. Где тут здравый смысл?! Эмиль, объясните им, должны же они понять!..

Наивный! Он исходил из привычных ему разума и здравого смысла, а столкнулся-то с неклассическим, скажем так, мировоззрением. Марк уверенно заявил, что, конечно, здесь помереть лучше. Шарлю с Жоржем даже повезло: духи убили их здесь, стало быть, их души попадут в рай…

Здесь он заговорил пылко, взахлеб, Ванденберг послушал, не удержался, фыркнул:

— Вот черти! Знаете, как они себе рай представляют?..

И поведал, что в их модели мира рай — это нечто вроде родной деревни, с теми же шалашами и джунглями вокруг, только там не ходишь с вечно голодным брюхом, как здесь, и не надо шастать по округе в поисках жратвы, ибо сами собой горят костры, а на них варится-жарится мясо, которое неизвестно откуда берется и никогда не кончается, и в любой момент можно подойти к любому костру и налопаться от пуза. Ну и само собой, что этот райский поселок полон негритянок с пышными неувядающими формами, и их также можно пользовать по первому желанию, подобно волшебным кострам.

Все это могло бы быть смешным, если бы говорилось в дружеском кругу, в качестве анекдота из дальних странствий, — но сейчас смешно не было. Негры ничуть не кривили душой, они совершенно были готовы к выстрелу в затылок и мгновенному полету в новый мир, к бесконечному пиру и толстозадым принцессам. Даже улыбки расцвели на черных лицах от предвкушения… Что же касается странствия в глубь лесов, то, выражая общее мнение, Марк бесповоротно заявил: тамошние сильные духи могут хитростью вселиться в нас, и вот тогда участь наша будет ужасной. Мы станем их орудиями, ни живыми, ни мертвыми, а вроде призраков во плоти, идущих туда и делающих то, что хотят их хозяева, то есть духи. Ну и может случиться так, что этот призрак будет растерзан кем-то, в кого вселился другой дух — леопардом, гориллой, еще каким-либо монстром. А это значит, что душа человека, безжалостно запечатанная в призраке, попадет в ад. И это уже навечно.

Оторопь Реджинальда не помешала ему полюбопытствовать: а как выглядит ад? — но Марк об этом говорить наотрез отказался, а двое других тем более.

— Тьфу ты, придурки, — осерчал Симпкинс, — ну что ты с ними делать будешь!..

А Гатлинг вдруг смекнул, что надо делать. Надо обратиться к Вивиан. Она знаток психологии, подскажет.

И он устремился к супруге.

Вивиан слушала, соображая по ходу рассказа, и к моменту, когда Реджинальд закончил, план действий у нее сложился. Она лишь уточнила:

— Ты говоришь, у них один главный, а двое — ведомые?.. Так. Разделите их. И этому главному, как его… Марк? Пообещайте ему что-нибудь для него очень ценное.

— Так! — догадка пронзила Реджинальда. — Кажется, я знаю, что ему предложить.

— Вот и хорошо. А уж он найдет, как убедить тех двух.

— Миссис Гатлинг, — торжественно изрек супруг, — вы гений!..

— Ну, что вы, мистер Гатлинг, — в тон ответила жена, — я всего лишь стараюсь представить себе человека изнутри. Влезть к нему в душу.

— Ну, не будем спорить. Все, я помчался!..

По пути его осенило привлечь на помощь Хантера — у доктора лучше получится, решил он. И сказал так:

— Послушайте, Вилли, вот какая задача. Хочу вас попросить…

Попал в точку. Медик загорелся:

— Ха! Любопытно. Здесь, я думаю, надо вот на что нажать…

Выслушав, Реджинальд рассмеялся:

— Ну что ж, попробуйте. Право же, в этом что-то есть.

Хантер тотчас взялся за дело. Поля с Пьером шуганул из кубрика, а с Марком заговорил по-дружески.

— Ты пойми, — внушал он, — вы же не одни будете, а с нами. Со мной! Я тут главный колдун, ясно? Демоны? Да я их одной левой!..

Неизвестно, как эту «одну левую» перевел Ванденберг, но и он и Реджинальд усиленно закивали, подтверждая слова доктора. Марк выжидательно осклабился.

Хантер усердно заговорил о том, как он укрощает духов, делает их ручными, послушными — и Марка этому научит.

Будут тебе служить, понимаешь? Да ты, когда вернешься, ты же вашего колдуна в пыль сотрешь! Займешь его место. А там тебе и до вождя рукой будет подать, с твоими-то духами. Их только отпустить от себя нельзя будет — тут же съедят с потрохами… Тут доктор увидел, что перегнул палку, и спохватился.

— Но я тебя научу, как их удержать, — уверенно заявил он.

В целом же эскулап видел, что ступил на верный путь. Лицо негра мгновенно отражало все его чувства, и видно было, что ему ужасно хочется поверить речам белого колдуна. Хантер усилил нажим: по правде-то, ничего нового не сказал, талдычил одно и то же, но с пафосом — это, оказалось, сильнее всего и влияет на туземное сознание.

Когда Марк, поддавшись перспективам, наконец согласился, у Гатлинга прямо гора с плеч упала. Теперь надо было уговорить Поля с Пьером, но Марк, хитровато скалясь, уже как свой, сказал, что сделает. Тоже пообещает им, что они станут великими колдунами…

— Конечно, — одобрил Хантер. — Ну иди.

Как уж там говорил Марк, неизвестно, но убедил. Через четверть часа члены экспедиции со всем необходимым снаряжением были на берегу. Немцы, все это время терпеливо ожидавшие, поднялись, разминаясь, подтягивая ремни.

— Готовы? — спросил Бродманн за всех.

— Готовы, — тоже за всех ответил Реджинальд. — Сверим маршрут?

— Ни к чему, — сказал Ханс. — Все ясно. Курс — северо-восток — восток, магнитный азимут семьдесят градусов. Вперед!