— Сальватор, извини, тут пришло письмо, — проговорил управляющий, протягивая толстый конверт. Он поджидал профессора у его спальни.

— Спасибо, Ольсен, — де Аргенти был доволен этим известием, так как послание было от друга Армана. Кивнув управляющему, он вошел в спальню и на некоторое время вернулся в мыслях в мир замечательных своих друзей и родных. В конверте лежало два письма — от Армана и от Ихтиандра. Первым он вскрыл лист от сына:

«ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ МОЙ ОТЕЦ!

Сообщаю тебе, что мы все живы и здоровы. Прости нас, что задержались с ответом. За день до прибытия парохода начался тайфун, но несмотря на это, я все же попытался добраться до парохода на подлодке — ничего не получилось. Я бы доплыл сам, но ты мне запрещаешь появляться среди незнакомых людей. Только поэтому ты пропустил прошлую почту. Сынок подрастает. Гуттиэре, тетя Женнет, Мирей и Диана как могут балуют Эдди, но он предпочитает быть со мной. Для своих шести лет он выглядит молодцом и старается сбежать от воспитателей со мной в океан».

Сальватор улыбнулся. Он тоже был не прочь побаловать внука и очень понимал женщин…

«…Нам это часто удается, и сын, надев дыхательный аппарат, уже очень хорошо плавает. Подводный мир неповторим, и, ты знаешь, отец, меня постоянно тянет труда, ведь там моя вторая жизнь…».

Сальватор снова прервался и задумайся о прошлом.

«…Но так бывает какое-то время, — любимые жена, сын и замечательные люди, окружающие нас, всегда теперь будут возвращать меня на землю. Эдди начал учиться, и в следующий раз обещал написать письмо дедушке. Мы продолжаем работать с дельфинами и голубыми китами. Пятый уровень по-прежнему остается белым пятном. Но об этом тебе подробнее напишет дядя Арман. Скажу только, что скучать нам не приходится, и работы хватает. Отец, как твое здоровье, как работа в клинике? Мы очень о тебе скучаем и ждем в гости.

Сальватор улыбнулся. Он был счастлив, получая такие послания… Развернув письмо от Армана, он узнал из него о том, что Вильбуа получил приглашение на очередной конгресс океанологов, проводимый в Новой Зеландии. Друг высказывал свои сомнения в том, что он сможет присутствовать на нем из-за того, что время проведения совпало с предполагаемым приездом Сальватора.

«И ехал бы…» — подумал профессор, — свой отпуск я на месяц могу сдвинуть».

Далее Арман писал о некоторых выводах, сделанных ими в ходе последних исследований, но ничего интересного из них Сальватор для себя не почерпнул. Профессор отложил письма в сторону и взглянул на часы:

— Ого, двадцать три сорок… Пора спать…

Некоторое время он лежал с закрытыми глазами, но сон не шел… Открыв глаза, он вдруг увидел перед собой протянутую руку и лицо человека с опущенными веками. Его губы что-то шептали, но голос был настолько невнятен, что профессор ничего не понял. Чувства страха не было. Сальватор лежал, не шевелясь, тем самым пытаясь не выдать своего присутствия.

— Спаси меня, и ты не пожалеешь об этом.

Доктор молчал. Оторвав взгляд от этого необычного видения, Сальватор глазами нашел кнопку вызова слуги. Рука потянулась к ней, а взгляд снова остановился на лице странного гостя. На этот раз оно показалось ему знакомым. Это обстоятельство остановило дальнейшее движение руки.

— Спаси меня, — вновь прошептали губы.

Сальватор, находившийся под впечатлением увиденного, утвердительно кивнул головой. Кисть стала удаляться от него, хотя лицо с закрытыми глазами по-прежнему оставалось на месте. Только теперь профессор обратил внимание на неподвижное, громоздкое туловище человека… Палец непроизвольно нажал на кнопку…

— Профессор Сальватор, профессор Сальватор, — услышал доктор голос Кристо, — я здесь, не нужно больше звонить.

Сальватор с трудом открыл свинцовые веки. Лучи солнца заглядывали в его спальню. Он посмотрел по сторонам.

— Сколько сейчас времени?

— Без четверти десять.

Де Аргенти встал и, одевшись, прошел в столовую. Ольсен уже позавтракал и занимался делами. Но его ждал доктор Вейслин, вид которого оставлял желать лучшего. Джеймс дежурил до утра и не спал. На стол было подано два прибора. Вкусный запах пищи вызвал прилив аппетита…

— Ну как он? — спросил Сальватор, имея в виду вчерашнего пострадавшего.

— Безнадежен… Хотя пока тянет. Но долго ли? Желаете взглянуть?

Сальватор утвердительно кивнул:

— Да, сейчас же.

— Я подготовил досье на пациента. Заканчивается расшифровка генного кода.

Только он, Сандро, и профессор Сальватор знали точный смысл этой фразы, означавшей полную информацию о пациенте: кто, чем занимается, склонности, связи, интеллектуальные возможности, все лабораторные данные, генотип и возможность на его основе биологической совместимости с фрагментами долей мозга дельфинов, уже длительное время хранящихся в специальной лаборатории. Надо сказать, что эта работа проводилась в течение последнего года регулярно, но пациента с полной биосовместимостью тканей не было… Может быть, именно отсутствие этой совместимости и давало повод для некоторых сомнений, хотя в глубине души Сальватор был убежден в успехе подобной операции…

Они прошли в операционный блок № 1. Пострадавший так и не приходил в сознание. Приборы, следившие за состоянием больного, давали информацию о постепенном угасании жизни. Взгляд Сальватора остановился на лице умирающего… Он вздрогнул, рассмотрев его, — как две капли воды оно было похоже на приснившееся.

— Спаси меня… — пронеслось где-то в глубине памяти доктора. — Сон какой-то странный… Остается только дождаться, совпадет ли генотип, что само по себе маловероятно, хотя я и жду этого уже столько времени, — подумал профессор.

Джеймс дал указание медсестре, и они пошли в лабораторию биологической совместимости.

— Кларес, у вас готов код прооперированного пациента М.?

— Одну минуту, доктор, — лаборант что-то дописывала в журнале, — пожалуйста, генетический шифр больного М. Идет полное совпадение кода человека и седьмого варианта мозга дельфина.

У Сальватора внутри что-то заныло. Столько времени бесплодных поисков и вот наконец-то!

Оба доктора восторженно переглянулись — предстояла невероятно сложная, но многообещающая но своим результатам операция.

— Джеймс, срочно досье мне на этого пациента.

Доктор Вейслин кивнул и выскочил из лаборатории. Вслед за ним вышел и сам профессор, направившийся в свой кабинет, расположенный здесь же, в операционном блоке № 1. Через несколько минут к нему уже стучался Вейслин.

— Пожалуйста профессор, взгляните, — проговорил ассистент, протягивая Сальватору досье. Де Аргенти молча взял папку…

КАРЛОС МЕНЕС, 1907 ГОДА РОЖДЕНИЯ.

Окончил военно-морское училище, звание: капитан-лейтенант. Смел, находчив, в сложной военной обстановке предпочитает наступательную тактику оборонительной…»

Сальватор вспомнил волевое лицо офицера…

«Тип высшей нервной деятельности — холерик, семейное положение — холост, родители: отец — офицер военно-морского флота, погиб при исполнении служебных обязанностей; мать — умерла после родов; особые связи — кузен отца Фернандо Анис — член парламента. Травма получена во время военных маневров флота. Лабораторные данные:, группа крови A(II), резус-фактор (+). биохимические показатели в пределах нормы, генотип — полное совпадение по седьмому варианту генотипа мозга дельфина с шифром «2СВН 777».

Лоб Сальватора покрылся испариной от волнения. Он положил папку на стол, и, достав платок, протер глаза и лоб. Такого напряжения он уже давно не испытывал — что-то подобное он ощущал в тот момент, когда они втроем искали пропавшего в океане Ихтиандра… Профессор встал и заходил по кабинету.

— Единственный минус здесь — дядя, член парламента, — произнес Джеймс, — в остальном это идеальный вариант для нашей работы.

Вейслин посмотрел на де Аргенти. Сальватор остановился у окна и некоторое время что-то внимательно изучал на улице. Казалось, что изучал… На самом деле Сальватор напряженно думал — и об этом знал его ассистент, изучивший профессора за время совместной работы. Он не ошибался — в следующее мгновение Сальватор проговорил:

— Я уже однажды имел дело с нашим правосудием, которое закончилось весьма плачевно для моей персоны и карьеры… Но вариант действительно идеальный, и его упускать нельзя.

— Скажите, профессор, а с чем был связан тот неприятный для вашей карьеры момент? — Вейслин в упор смотрел на Сальватора, и тот с трудом выдержал этот внимательный взгляд.

— Я расскажу тебе, Джеймс, как-нибудь эту историю, но не сегодня. Сейчас необходимо думать о главном.

— Хорошо, но вы уже во второй раз уходите от ответа… А что касается этого офицера… нам нужно его оперировать… Этот невероятный факт совпадения параметров может не повториться в нашей жизни. И в конце ее мы будем жалеть об этом… Я сделаю все, чтобы его никто не искал.

Сальватор уже не раз убеждался в том, что слова Вейслина не расходились с делами, и верил ему полностью. Он вспомнил об Ихтиандре…

— Может быть, рассказать о нем?.. Нет, пожалуй, не стоит.

В который раз профессор поймал себя на мысли, что что-то останавливает его…

— Джеймс, готовь больного к операции, — медленно произнес де Аргенти, — пожалуй, не нужно больше терять времени.

В этот момент вошел второй хирург — Сандро:

— Господин профессор, пациент М. умирает, нужно что-то предпринимать.

Сальватор встал:

— Оперируем!

Операция закончилась поздно вечером. Уставшие хирурги молча повалились в кресла.

— Джеймс, ты иди отдыхай, твоя очередь завтра, а сегодня подежурим мы.

В последнее время Сальватор спал мало и хорошо переносил долгие часы дежурства. Ночь проходила спокойно, приборы фиксировали допустимые показатели. Доверяя ассистенту, профессор все же сам контролировал состояние больного. Сальватор не один раз до этого анализировал свою идею, но только сейчас стал понимать, — какую ответственность взял на себя, выполнив эту операцию. Где-то в душе шевельнулось чувство жалости к человеку, лежавшему перед ним без сознания…

— Но он же умирал!

— Ну и пусть бы умер — это естественный процесс, — говорила его совесть, — а сейчас, если выживет… Видишь ли, куда замахнулся — политика… Хочешь миролюбия… А если это только твои иллюзии… и из него получится какой-нибудь монстр? — вздохнув, Сальватор внимательно посмотрел на очередную ЭЭГ.

— Как странно… Электроэнцефалограмма здорового человека… Пациент находится в обычном для послеоперационного периода состоянии.

— Интересно, когда очнется, каким он будет? — Сальватор в который раз рассуждал о взаимоотношениях философских категорий «теории» и «практики». — Сделать-то сделал, а вот кого?

Осмотрев больного внимательно и не найдя причин для беспокойства, он вышел, положившись на своего ассистента. Де Аргенти вспомнил свои сомнения перед операцией у мальчика-Ихтиандра, а потом сон, приснившийся предыдущей ночью.

— А лицо-то ведь его было во сне… Может быть, это к добру?

Ночь прошла спокойно. Пациент так и не пришел в сознание. Показатели приборов оставались стабильными. В семь утра Вейслин заменил дежурных.