Я вошел в контору Балдена, он жестом пригласил меня сесть, с любопытством поглядывая на меня. Он медленно провел рукой по волосам и нахмурил брови. Он казался мрачным.

— По вашей вине, лейтенант, я уже не знаю, где нахожусь, — наконец сказал он. — Когда полицейский лезет ко мне, я чувствую себя плохо.

— С чего бы это, месье Балден?

Он с досадой закусил губу.

— Ну! Вам известно, кто я, что я делаю, чем занимаюсь, чем занимаются на самом деле предприятия, которыми я руковожу. Вам известно абсолютно все! С того вечера, когда вы смылись из дома Марджи Трейверс, я ждал, что приедет полк легавых. А что произошло? Ничего! — Он красноречиво взглянул на меня. — Существуют правила игры, лейтенант! А когда полицейский ими пренебрегает, это меня нервирует. Значит, это заведение принадлежит синдикату и обслуживает сектор Сан-Диего, а вам на это наплевать?

— Да, — честно ответил я, — потому что это не касается меня. Пусть это не мешает вам спать, месье Балден. В один из ближайших дней, раньше, чем вы думаете, займутся и сектором Сан-Диего. Меня же интересует убийца. Двое убийц, если быть точным. И мне необходима ваша помощь, совершенно легально и официально.

— Я, должно быть, сошел с ума, — прошептал он с несчастным видом. — Это невозможно, зы шутите!

— Хотите вы узнать, где был Поль Трейверс?

Он наклонился вперед:

— Что за вопрос, лейтенант! Конечно, хочу.

— В таком случае, пойдемте в его кабинет.

Я увлек его к окну конторы Трейверса и показал на склад лома во дворе.

— Вот где он был!

— Что?

— Если вы убьете кого-нибудь в этой комнате и будете стремиться, чтобы никто ке нашел труп, то такой тайник окажется для этого самым лучшим. Это произошло, если вы помните, два месяца тому назад, тогда еще здесь не чинили машины. Вы открываете окно, выталкиваете тело, потом спускаетесь, копаетесь в ломе и прячете труп в самую старую машину, какую только смогли найти.

— Еще одна гипотеза, лейтенант?

— Гипотеза, подтвержденная фактами сегодня в четыре тридцать. Когда я уходил из конторы, полицейский врач дописывал акт медицинской экспертизы: Поль Трейверс умер в результате выстрела в затылок. Это позволяет с уверенностью заключить, что он был убит.

— И подумать только, — прошептал он, — что все это в трех шагах от меня!

— Кроме 150 000 долларов, которые исчезли, теперь все у вас па месте? До этого вечера вы не замечали, что у вас исчезают небольшие суммы денег?

— Во всяком случае — не я. Может быть, Поль замечал что-нибудь? В этот вечер, о котором я говорю, исчезла пачка в 2000 долларов; но кроме 150 000 долларов никто ничего не заметил.

— Риск, присущий вашей профессии, довольно оригинальный, — спокойно заметил я. — В девяти случаях из десяти ваш заместитель, ваша правая рука и ваш возможный последователь, обдирает вас и в то же время помогает вести дела. Я думаю, именно это и произошло: этот в некотором роде наследный принц возвращался тайно ночью, подбирал денежки там и сям, стараясь, конечно, подделать в бухгалтерских книгах подписи и замести следы. Я думаю, что Поль Трейверс заметил это, но не мог вам этого сказать, потому что этот наследный принц был вашей правой рукой. Поль хотел захватить его с поличным, и ему был необходим свидетель. В тот вечер, о котором мы говорим, Трейверс объявил всем, что он идет развлекаться с Дианой Эрист. Но вместо того чтобы ездить с ней по ночным клубам, он привел ее сюда, и, спрятавшись, они ждали появления Джонни Крейстала. Кто знает, что произошло? Может быть, Джонни потерял голову, а может быть, он убил Трейверса хладнокровно. Но в любом случае результат один: Поль убит. Есть еще один факт. Джонни было очень трудно соблазнить Марджи Трейверс, и чтобы добиться цели, он использовал ревность дамы, муж которой встречался с Дианой Эрист. Джонни из тех парней, которые все делают основательно и ничего не оставляют на волю случая: он не только соблазнил Марджи, но и заставил ее шпионить за своим мужем. Держу пари, что он от Марджи узнал секретную комбинацию этого стенного сейфа.

— Дерьмо! — прошипел Балден. — Скот!

— Минутку, — прервал я его, — у вас есть дела поважнее! Вы представляете себе эту сцену? Джонни только что убил Трейверса, девица, вероятно, в истерике: «Боже мой, что мне делать?!» Он бросает взгляд в окно — и, о чудо! Если они спрячут убитого з куче лома, запихнув его в одну из старых машин, никто не заметит труп: даже запаха не будет, это же на открытом воздухе, и Трейверса никогда не найдут. Какое же объяснение можно придумать исчезновению Трейверса? Он удрал с девицей и со всеми деньгами. Кроме того, Джонни была известна секретная комбинация сейфа. Как вы думаете, какое выражение лица было у него, когда, открыв сейф, он обнаружил там 150 000 долларов?

— Простите, лейтенант, —ответил Балден мрачно, — мне надо позвонить.

— Не может быть никаких разговоров! Подождите — вот и конец истории: он еще интереснее, чем начало!

— Хорошо, —сказал он, пожав плечами, — подожду.

— По-моему, Джонни все деньги доверил девице, приказал ей сматываться и спрятаться в каком-нибудь надежном месте и позвонить ему денька через два. Диана ушла, а Джонни освободился от трупа. Только все сорвалось, произошло не так, как было задумано: Диана не позвонила Джонни, и Джонни больше не видел своих денежек!

— Только подумать! Он отдает 150 000 долларов куколке и проект ее позвонить ему через два дня, чтобы вернуть деньги. Ну знаете ли! Вы понимаете, что говорите?!

— Некоторые люди получают состояние при рождении, месье Балден, — заметил я, улыбаясь. — Другие получают его как добычу, неожиданно, в один прекрасный день: именно это случилось с Джонни, когда он открыл сейф.

— Насколько я знаю, около ее трупа не было даже следов денег. Куда же они делись?

— У Дианы есть дядя — Джемс Эр ист... Он живет в Парадиз Плейдже, и могу вас уверить, что он очень любопытный тип, поклонник Сатаны, вам ясно? По-моему, после смерти Поля Трейверса Диана поехала прямо к дяде, и именно ему пришла идея поместить ее в больницу. Он, напер пое, сказал ей, что буде-г заботиться о деньгах до тех пор, пока не исчезнет опасность и ока не выйдет из больницы. Чтобы все казалось более естественным, он посоветовал ей пойти к Нине Росс, одной из ее подруг, и рассказать, что у нее серьезные неприятности и она должна на время уехать, и, кроме того, воспользоваться своим визитом и занять у Нины два чемодана.

— Ну? —сказал Балден, кипевший нетерпением.

— Чемоданы сыграли свою роль, — едко сказал я. — Поэтому они и исчезли. У девушки не было их, когда она приехала в клинику. Дядя должно быть спрятал их в своем доме. И деньги должны были находиться в этих чемоданах. Теперь, месье Балдей, я вам кое-что скажу: я хочу загнать в угол этого Эриста во что бы то ни стало по многим причинам. Если я хочу доказать, что он убил свою племянницу, нужно, чтобы я нашел у него деньги. Только это может мне помочь. Я сейчас же могу получить ордер на обыск, но представьте — я не нахожу денег, и исчезает мой единственный шанс. Вы согласны со мной?

— Согласен. Что же вы собираетесь делать, лейтенант?

— Поставим точки над «Ь>, — сказал я. — Я хочу захватить Джонни Крейстала живым, так как он принадлежит правосудию, а не вам. Согласны?

По-видимому, перспектива предоставить правосудию свести счеты с Джонни Крейсталом не очень-то его соблазняла. Но в конце концов он уступил.

— Хорошо, лейтенант, — проворчал он. — Обстоятельства несколько необычны.

— Мне нужны деньги как вещественное доказательство. Но вы сказали мне вчера, что это вас не смущает.

— Это не составляет никакой проблемы. После процесса мы получим деньги. Это все?

— Сегодня вечером у Эриста будет еще один тип. Как мне говорили, он — атлет. Советую вам захватить с собой двух ваших геркулесов — Гарри и Эда. И еще одного силача, некоего Джонни Крейстала.

Балден беспокойно посмотрел на меня.

— У вас нет никакой задней мысли, лейтенант? — спросил он.

— Нет, я играю в открытую, — чистосердечно признался я. — Этот Эрист очень силен, его сегодняшний посетитель тоже, только помоложе. Я думаю, что нам придется потрясти его, и мы все-таки не узнаем, куда он дел чемоданы. А если я пригрожу упрятать его за убийство Трейверса, как, по-вашему, будет реагировать Джонни, узнав, что Эрист присвоил деньги?

— Я приведу Джонни,— коротко сказал Балден.

— Ни слова ему из того, что я говорил вам!

— Я не хотел бы портить себе вечер, выпуская слишком рано стрелу, лейтенант. Что вы хотите сделать? Прибыть через час после нас?

— Я буду ждать вас на перекрестке. Если вы приедете первыми, подождите меня. Я войду вместе с вами.

— У вас есть для этого какой-нибудь определенный мотив?

— Если кому-нибудь захочется убить парня, чтобы спасти свою шкуру, то пусть уж лучше это будет полицейский.

Балден тихо засмеялся.

— Правильно. Это все?

— Нет. Мне пришла в голову одна коварная мысль. С такими ненормальными, как Эрист и его друг, никогда нельзя предугадать, что произойдет. Если они уже будут в подземелье, когда мы придем, это будет очень плохо. Вот что я хочу предложить вам, месье Балден: если вы почувствуете, что ситуация требует вмешательства героя, то оставьте эту роль Джонни.

— Джонни?

— Давайте смотреть на вещи трезво, месье Балден: меньше всего из нас троих будут жалеть Джонни.

Я остановил машину на соседней улице, и мы должны были немного пройти пешком до блестящего черного автомобиля, ждавшего нас.

— Я ничего не понимаю, — запротестовал сержант Пол ник плачущим голосом. — Неожиданно входим в логово Эриста и ищем там исчезнувшие деньги, так?

— Точно! — ободряюще сказал я.

— А эти четверо из синдиката приехали, чтоб пожать нам руку?

— Совершенно верно!

— Это не переодетые агенты из ФБР и что-то в этом роде? — спросил он. — Или вы надеетесь, что завтра утром они подпишут договор и станут постовыми? Или не так?

— Нет.

— Ну, лейтенант... — Казалось, что он в затруднении. — Я не знаю, как отнесется к этому моя мещаночка.

— К чему?

— Ну, что я вступаю в синдикат, не спросив ее мнения на этот счет, — с несчастным видом объяснил он. — У меня уже были неприятности, когда я вышел из членов клуба Пингвинов, не посоветовавшись с ней.

— Я уверен, что это дело уладится до ее возвращения, сержант. Если же нет, то я устрою, чтоб ее избрали почетным членом синдиката. Что вы на это скажете?

— Это было бы очень мило! — воскликнул он. — Благодарю, лейтенант!

Когда мы подходили к машине, Балден вышел нам навстречу. Джонни Крейстал и два геркулеса, Гарри и Эд, тоже вышли.

— Мне кажется, лейтенант, что вы знаете всех, — сказал Балден.

— Знать-то он меня знает, — пробормотал Крейстал хриплым голосом. —Я берегу для негохорошенькую штучку.

— Э, Джонни! — сказал Гарри и захохотал. — Уж не знаю, что ты там бережешь для него, но он тебе сделал хороший подарочек: стоит только посмотреть на тебя!

— Скотина! —зарычал Джонни. —Я...

Вдруг он завыл от боли, согнулся пополам.

— Я предупреждал тебя, Джонни, —сказал Балден незнакомым мне голосом. — Здесь не место для игры в солдатики! Повторяю тебе последний раз: ты будешь делать, что тебе скажут. Если нет, то я попрошу Гарри уложить тебя. Ты проведешь ночь на пляже, а утром, если тебе нравится, можешь пешком вернуться домой, если ты, конечно, проснешься.

— Представляю вам сержанта Полника, — учтиво вмешался я. — Сержант, вот месье Балден, Гарри, Эд и Джонни Крейстал.

— Привет, — сказал Полник, пожиравший взглядом двух геркулесов с таким видом, будто он не верил своим глазам.

Я повернулся к Балдену.

— Я думаю, что сержант, Эд и Гарри войдут в заднюю дверь. Вы, Джонни и я — в парадную. Таким образом мы окажемся в подвале первыми.

Когда мы приехали, окна комнаты были освещены, но не было слышно ни звука и не видно ни одного человека. Оба силача вместе с Полником исчезли за домом, в то время как Балден, Крейстал и я приближались к входной двери.

— Пол на веранде скрипит, но опасаться нечего. Если наши молодцы в подвале, они ничего не услышат; если же они в доме, шум заставит их выйти, чего мы и добиваемся!

— Подождите! — воскликнул Джонни Крейстал, бросаясь вперед. — Я не очень-то и боюсь вашего Эриста! — Он вытащил револьвер. — С этим компаньоном я приведу его в чувство.

Я толкнул Балдена локтем. Он повернулся ко мне, кивком головы я показал ему на оружие в руках Крей-стала.

— Новая пушка, Джонни?—ласково спросил Балден.

— Да нет, — последовал ответ Крейстала. — Это мой старичок калибра 32!

Идя по веранде, я подумал: надо же быть таким идиотом, как Джонни Крейстал, чтобы потрясать оружием, которым он два месяца назад уже убил человека.

Дверь оказалась закрытой. Прежде чем я успел ему помешать, Джонни всадил в запор две пули. Все остальные предосторожности уже были бы напрасными. Джонни ударом ноги открыл дверь, и мы вошли в помещение. В комнате никого не было. Джонни направился к двери в подвал, она была не заперта, и он почувствовал разочарование. Он хотел открыть ее, но вдруг заколебался и взглянул на Балдена:

— А если Эрист со своим дружком ждут нас внизу, то первый же, кто покажется им, будет убит, Ден!

Бравада его исчезла, и теперь он даже дрожал от страха.

— Ну так что? —холодно спросил Балдей.

— Пусть первым идет полисмен! —визгливым голосом выкрикнул Джонни.

Мы не успели ответить ему, как из подвала послышался стон, леденящий кровь. Это был крик страдания и ужаса. Джонни испуганно вскрикнул и, оттолкнув меня, бросился назад. Я услышал позади себя звук пощечины и презрительный голос Балдена, приказывающий Джонни вернуться. Я открыл дверь. Подвал был освещен так, что виднелась только деревянная лестница. Я вынул револьвер, глубоко вздохнул и прыгнул.

Хотя лестница была не больше трех метров, я прыгнул неудачно, потерял равновесие и покатился по полу. В том месте, где я упал, почва вдруг начала свистеть и кипеть, поднялось облако белого пара с едким запахом. Я встал на колени и увидел кошмарное чудовище — черная голова ведьмы на голом теле белой женщины, готовой выплеснуть на меня содержимое урны, которую она держала. Я поднял револьвер и нацелился женщине в бедро, уже собираясь нажать на курок, как с лестницы послышался безумный голос:

— Не стреляйте, лейтенант, не стреляйте, это...

Услышав голос Крей стала, женщина в маске инстинктивно обернулась и выплеснула кислоту в лицо Джонни Крейстала. Голова и плечи Джонни исчезли в облаке пара, а дикий животный крик раздирал его грудь. Балден, стоявший сзади него, выстрелил в женщину. Мне показалось, что он целился в плечо, но, по-видимому, в темноте я ошибся, кровь брызнула из груди неизвестной. Она упала и выронила урну. В течение двух секунд ее пальцы бессильно цеплялись за землю, и она умерла. И тут же Балден выстрелил в голову Джонни, чтобы прекратить его страдания. Все произошло молниеносно. Едва ли прошло пол минуты с тех пор, как я упал.

То, что я увидел в глубине подвала, напоминало восковые фигуры из Музея ужасов или же средневековую комнату пыток. Другая женщина, тоже совершенно голая, лежала на черном алтаре, ее руки и ноги были крепко связаны, она не могла двинуть ни одним пальцем. Около нее, стоя на коленях, человек в маске барана держал в обеих руках серебряный сосуд. Рядом с женщиной стоял сатир, в длинном черном одеянии, его глаза под маской блестели, как два озера из огненной лавы, он потрясал длинным кинжалом с блестящим лезвием.

Я, не торопясь, направился к алтарю. Краем глаза я видел, что Балден следует за мной, едва касаясь противоположной стены. Шум на лестнице возвестил о прибытии Полника с двумя геркулесами. Оказавшись приблизительно в четырех метрах от Эриста, я приказал спокойным голосом:

— Месье Эрист, немедленно бросьте кинжал!

— Я могу бросить его! Но могу также вонзить его в живот вот этой женщины! — сказал он ликующим голосом. — Вонзить по самую рукоятку. Вы именно этого хотите? Вы хотите, чтобы вас затопила кровь этой девицы и до конца ваших дней оставалась на вашей совести?

— У вас нет никаких шансов выпутаться, — сказал я. —Бросьте кинжал!

— Если вы убьете меня, — сказал он беззаботно, — мой брат, стоящий около меня на коленях, выльет на грудь этой женщины кислоту, которая находится в его сосуде. Я думаю, — продолжал он со вздохом, заполнившим весь подвал, — думаю, что в данном случае кинжал менее жестокое средство.

На какое-то мгновение мне показалось, что я уже присутствовал при подобной сцене; и вдруг я вспомнил: Эрист подробно описывал мне черные мессы, в которых когда-то принимала участие мадам де Монтеспань. Сосуд был предназначен для того, чтобы в него собиралась кровь жертвы.

— Сосуд пуст, Эрист, — ответил я. — Он предназначен для собирания крови жертвы. Я думаю, что у вашего друга есть некоторый опыт.

Эрист замер в неподвижности с ножом в руках, напоминая старинную статую за языческим обрядом. Уже другим тоном, в котором сомнение и страх сменили высокомерие, он ответил:

— Не понимаю!

— Я говорю о вашей племяннице Диане, — объяснил я. — Вы посоветовали ей покинуть больницу, встретили ее на машине и привезли сюда. Вы оказались из-за нее в затруднении: если бы она встретилась с Джонни Крейсталом, то рассказала бы ему, что отдала деньги вам, и вы были бы вынуждены вернуть их Джонни. И ваши 150 000 долларов улетучились бы!

— Это ерунда! — усмехнулся он.

— Тогда вы заперли Диану на целую неделю в этом подвале. Вы искали решения. Медицинская экспертиза показала, что нож дважды входил в грудь. Первый удар перерезал легочную вену. И однако же следов крови не было. Вы убили ее так, Эрист: вы привязали ее к алтарю, а ваш ученик держал сосуд, готовый собрать кровь жертвы, как только вы ее заколете.

— Асмодей да защитит меня! — воскликнул он в экзальтации.

— Я уже сказал вам, что думаю о вас, Эрист, — сдержанно продолжал я, — и это произошло только сегодня после обеда. Мои чувства по отношению к вам не изменились, только я ненавижу вас еще сильнее раз в десять. Я даю вам три секунды, чтобы бросить нож. Если через три секунды он будет еще у вас в руках, я не откажу себе в удовольствии убить вас, Эрист! Л если ваш друг хотя бы моргнет, его убьет месье Балден!

— С радостью,— подтвердил Балден своим скрипучим голосом.

— Раз! — начал я считать.

Казалось, Эрист заколебался. Я продолжал:

— Два!

— Нет! — торжествующе завопил он. — Меня защитят эмиссары Сатаны! Жертва должна быть принесена! Я призываю...

С оглушительным шумом раздался выстрел. Эрист не двигался. В его маске появился третий глаз, из которого тек-ла кровь, а в двух других быстро мерк свет жизни. Вдруг он наклонился в сторону и рухнул на пол. Сзади меня раздался голос сержанта Полника:

— Черт возьми, лейтенант! Кажется, мой палец нажал на курок!

Балден в один прыжок оказался около парня в маске барана, все еще стоявшего на коленях, и сорвал ее. Мы увидели влажное лицо юноши лет двадцати, его правый глаз дергался в тике. Он поднял на нас взгляд, полный животного ужаса.

— Его давно надо было изолировать! — сказал Балден.

Я наклонился над аналоем, обтянутым черной тканью, и принялся развязывать руки молодой женщины, темные глаза которой вдруг показались мне громадными.

— Вы не думали найти меня в таком положении, Ол Виллер? —прошептала Нина Росс угасшим голосом.

Она потеряла сознание.

Когда мы покидали подвал, я освободил и другую женщину от маски черной ведьмы. Впервые я видел лицо Марджи Трейверс, лишенное жизни. Ко мне присоединился Балден.

— Это очень интересно, —сказал я. —Все сегодняшнее утро я не переставал беспокоиться о ней. Я был уверен, что Эрист хранит ее в резерве для жертвы.

— Невозможно все предвидеть, — пробурчал он и, подавив дрожь, добавил: — Во всяком случае, она освободила вас от Джонни Крейстала.

— Узнав его голос, она инстинктивно обернулась. Ну а потом уже было слишком поздно...

— Вы смеетесь? —прервал он меня с короткой усмешкой. — Марджи Трейверс ждала, когда вы окажетесь на середине подвала, чтобы вылить кислоту. Она могла вылить ее на вас, пока вы были на полу, но она этого не сделала. Зато узнав голос Джонни, она не растерялась, выплеснула ему всю кружку в лицо!

— Вы думаете?! Но я, во всяком случае, доволен, что вы прикончили этого несчастного. Это был милосердный поступок.

— Вы тут ни при чем, лейтенант! Я рассчитался с ним.

Спустя час дом представлял собой картину «утро после битвы»! Скорая помощь увезла Нину Росс. Убрали трупы, лежавшие на полу подвала. Что касается меня, то я потерял двадцать минут, стараясь объяснить шерифу графства смысл происшедших событий, но мне так и не удалось убедить его.

Снова появился Балден.

— Скажите-ка, — хрипло произнес он, — ваш сержант — необыкновенный? Должно быть, таких, как он, немного, лейтенант!

— Совершенно верно!

— Он хорошо стреляет: пуля попала прямо между глаз! Никогда еще выстрел не стоил так дорого.

— Как это?

— Я хочу сказать, что мне он стоил 150 000 долларов, — уточнил он со зловещим видом.

— Большинство шансов за то, что мы их найдем, —оптимистически заверил я его. — Может быть, Эрист закопал их в своем саду...

— Если, конечно, он не отдал их своей престарелой тетушке в благодарность за связанное кашне! Но во всяком случае Серенга будет доволен, что Поль Трейверс невиновен и что настоящий виновник получил пулю. Вот так!

Он удалился, но тут же вернулся.

Это самая противная картина, какую я когда-либо видел! — заявил он, с отвращением показывая па зловещий портрет над камином. — Следует убивать тех, кто вешает такие портреты!

— Кажется, это и сделали, — ответил я. — Эта особа, мадам де Монтеспань, по мнению Эриста, была идеальной женщиной. Все ужасы, при которых мы сегодня присутствовали к подвале, отрыжка очаровательного времяпрепровождения этой дамы. В жалком и нездоровом существовании Эриста. мадам де Монтеспань была альфой и омегой. Я вам кое-что расскажу. Оба раза, когда я приходил к Эристу, я смотрел на этот портрет, и у меня было впечатление, что это возбуждало Эриста...

Вдруг я глубоко вздохнул, бросился к камину, встал на четвереньки и вполз в него: оба чемодана стояли на каменном выступе.

Я вытащил их, выпрямился, отряхнулся и посмотрел на Балдена с торжествующим видом.

Он от удивления раскрыл рот.

— Вы неожиданно решили уехать на каникулы, лейтенант? — спросил он, ничего не понимая.

— О да, все необходимое всегда со мной! — весело ответил я.

И положив один из чемоданов на пол, я медленно открыл крышку: куча банковских билетов открылась нашим глазам. Я никогда не видел столько денег. И если Балден закрыл рот, то глаза его буквально вылезли из орбит.

— Диана Эрист всегда считала, что ее дядя наипротивнейший из самых противных существ, — объяснил я. — Она говорила, что он ждет момента, чтобы фиги сами падали ему в рот, и что у него не хватает мужества даже протянуть руку, чтобы их подобрать...

— Что? Ах, да! — сказал Балден, завороженный горой денег, лежавшей у его ног.

Я же продолжая:

— Именно это он и сделал в подходящих обстоятельствах, Он осуществил свой давний план. Он совершил убийство, чтобы получить деньги, а когда их получил, то удовольствовался тем, что спрятал их в камине.

— В конце концов... — Балден мгновение размышлял, а. затем с подавляющей слушателя логикой сказал: — в конце концов, что можно было ожидать от такого типа? Ведь он ненормальный, это ясно. Не так ли, лейтенант?

Наутро оживление спало. В довершение неприятностей это был день переоценки ценностей, когда снова и снова взвешиваются все действия и их мотивы, и все кажется несостоятельным, тогда как накануне представлялось гениальным.

Шериф не понял логики некоторых моих поступков. Он стучал кулаком по столу и орал во все горло:

-- Можете вы мне это объяснить, лейтенант Киллер? Уж все остальное — ладно! Но объясните мне хотя бы это, большего я не требую: почему, отправившись арестовывать Эриста за убийство племянницы, вы сочли необходимым взять с собой сержанта, другого убийцу, которого вы не сочли нужным вовремя арестовать, и трех членов шайки гангстеров?!

— Потому что, — старался объяснить я, уже исчерпав все аргументы и совсем отчаявшись, — потому что мне казалось, что у них всех общие интересы, патрон.

Жена Полника, не предупредив, вернулась на неделю раньше положенного срока. Всю ответственность Полник возложил на меня, будучи уверенным в том, что там, в Оклахоме, супруга узнала о всех его приключениях.

К четырем часам дня Анабелла Джексон нагнулась, чтобы поднять ластик, упавший по крайней мере в метре от того места, где я, нагнувшись, завязывал шнурок ботинка. Я клянусь и буду клясться до самой смерти, что я не укусил Анабеллу! Я только посмеялся, когда ее очаровательный задик очутился у меня перед носом.

Короче, добравшись до своей квартиры к семи часам вечера, я вздохнул с облегчением, включил свои пять громкоговорителей, чтобы вознаградить себя за жестокость окружающего мира. Десять минут я блаженствовал, и вдруг в дверь позвонили. Полный недоумения, стараясь вспомнить, кому я задолжал в этом месяце, я пошел открывать.

У дверей стояла загорелая брюнетка, до самого подбородка укутанная в плащ. Ее темные глаза блестели.

— Нина Росс! —удивился я. —Вам лучше? Вас выпустили из больницы? Когда?

— Сегодня утром... Так вы живете здесь, Ол Виллер?

— Входите, посмотрите на это помещение поближе, — дружелюбно предложил я.

Я ввел ее в комнату. Она остановилась посредине и с любопытством осмотрелась.

— Для одинокого парня, — сказала она, внимательно глядя на меня, — это не так уж плохо. Во всяком случае, время от времени...

— Благодарю вас. Хотите чего-нибудь выпить?

— Бурбон! — ответила она, опускаясь на диван.

— Можно помочь вам снять пальто?

— Нет.

Я приготовил два бурбона, поставил их около дивана и сел рядом с Ниной.

— Какой счастливый случай привел вас сюда? —поинтересовался я невзначай.

— Сегодня утром я вернулась домой, — объяснила она, слегка поежившись. — Но этот барак, висящий над океаном, я больше не могу выносить — я поняла, что он нервирует меня. Тогда я решила провести несколько дней в городе.

— Гениальная мысль, Нина! — обрадовался я. — У вас есть, где жить?

— Да, благодарю вас.

— А где же?

— Здесь, — просто сказала она, — мне это вполне подходит...

Она несколько секунд с безразличием смотрела на меня, потом заботливо прибавила:

— Осторожно, ваши глаза сейчас вылезут из орбит! Осторожно же, Ол!

Я отпил из стакана и постарался поскорее сориентироваться в создавшейся ситуации.

— У меня только одна постель, Нина, — объяснил я. —Это вас не беспокоит?

— Нет, — ответила она, с любопытством глядя на меня, — нисколько. Мне всегда хватало одной постели, Ол.

Каковы же ваши сердечные дела, если вам нужны две постели?

— У меня нет сердечных дел... Я хочу сказать, что у меня нет двух... Нет, я...

— Хватит лепетать, Ол, — холодно прервала она меня. — Я боюсь лепечущих мужчин.

— А я боюсь девиц, которые приезжают без предупреждения на неделю и при этом отказываются снять пальто, — съязвил я.

Она встала и, показав на дверь, спросила:

— Это спальня?

— В двухкомнатной квартире, что это может быть, как вы думаете? — переспросил я.— Сокровищница?

Она скрылась в комнате, и я подумал, не свели ли ее с ума испытания, выпавшие на ее долю.

Вдруг она властно позвала:

— Ол!

— Да?

— Вы мне нужны! Пойдите-ка сюда!

Я пошел в комнату. Я старался найти способ деликатно убедить ее уехать завтра утром, а не жить здесь неделю. Она мне приказала:

— Подержите-ка!

Машинально я взял вещь, которую она мне протянула, и вдруг понял, что у меня в руках — лифчик!

— Но! — воскликнул я. — Что?

Тоскливое выражение появилось в глазах Нины.

— Вы говорили мне, что я могу обратиться к вам при малейшем затруднении, не так ли, Ол? — спросила она.

Она повернулась спиной ко мне, сняла плащ и бросила его на пол. Я созерцал незабываемый спектакль: голая и загорелая спина Нины Росс, стройные длинные ноги, штанишки, на сей раз белые, плотно облегавшие великолепные бедра.

— Через две недели я, может быть, и выполню свои обещания, — прошептал я.

С лифчиком в руках я приблизился еще на шаг. Я хотел одеть его ей, но вдруг она оттолкнула меня.

— Я поняла, Ол, — объявила она. — Сейчас дело не в лифчике. Дело в чем-то другом.

— Я могу быть вам полезен? — спросил я с пылкостью бой-скаута.

— Надеюсь.

Она обернулась ко мне, и ее круглые упругие груди уперлись мне в солнечное сплетение. Она потянулась ко мне губами. В обмен я подарил ей спои, положил руки ей на бедра и притянул ее к себе.

Через полчаса она открыла глаза и с очаровательной улыбкой прошептала:

— Ты ничего не знаешь? Мне кажется, что теперь нет ни одной проблемы, которую бы нам нужно было решать!