Когда я приехал в замок Парадиз Плейдж, Джемс Эрист, наклонившись над балюстрадой своей веранды, что-то вырезал из куска дерева перочинным ножом. Сцена была пасторальная; я даже подумал, не играет ли Эрист эту комедию, чтобы доставить удовольствие своим соседям и помешать им жаловаться на шуршание крыльев демона и на следы раздвоенных копыт, которые они находят на своих лужайках.

Услышав мои шаги, он повернул голову, и казалось, что солнце заиграло в его седеющей шевелюре.

— Лейтенант Виллер! — обрадовался он. — Очень мило, что вы сдержали слово. Когда люди обещают сохранить со мной контакт, я им не верю. В наши дни важны только слова, об их смысле никто даже не думает, не правда ли?

— Только не полицейские, — заметил я. — Одной из самых главных обязанностей полицейского является поддержание контакта с людьми.

— Значит, вы думаете, лейтенант, что профессия полицейского — это искусство?

— Нет, не искусство, — произнес я откровенно. — Скажем, скорее ловкость. В самом деле, большая часть опытных полицейских, которых я знал, сделали карьеру.

— Я в восторге, — игриво ответил он. — Но вы пришли не для того, чтобы обсуждать вопросы искусства и специальности, лейтенант?

— А вы устроились на своей веранде только для того, чтоб строгать ату деревяшку? — парировал я. — Эта деревяшка не похожа на произведение искусства, а как растопка бесполезна.

— Предлагаю договор: я бросаю свою деревяшку, а вы пустую болтовню.

— Договор заключен.

Небрежным жестом он бросил кусок дерева через плечо, потом посмотрел мне прямо в глаза; в его стальных зрачках мерцала искорка. Он сказал:

— Так о чем же вы хотите поговорить со мной, лейтенант?

— О вашем подвале и о мессе, которая там недавно происходила,— ответил я.— Только вот об этих трюках.

— Вы пытаетесь вмешаться в мою частную жизнь? — спросил он ледяным тоном.

— Если бы это было так, мы не болтали бы здесь с вами. А что, ваша частная жизнь — запрещенная тема? Я могу снять запрещение официальным путем.

— Угрозы, лейтенант?

— Если хотите, —холодно произнес я.

— Вы быстро отказались от болтовни, — констатировал он.

Эрист встал и потянулся. Он был хорошо сложен.

— Признаюсь, лейтенант, мои занятия довольно специфичны. Но то, что я делаю под своей собственной крышей, касается только меня.

— Оргии, месье Эрист? — я грустно покачал головой. — Оргии касаются полиции, под чьей бы крышей они ни проходили.

— Я не организую оргий у себя дома, — сухо ответил он. — Источники вашей информации не очень точны, лейтенант.

— Месье Эрист, — сказал я с недоброй улыбкой, — у полицейских есть некоторые привилегии, в частности, они не очень вежливо могут вести себя, если их это устраивает. Я не слишком часто этим пользуюсь, большинство моих коллег прибегает к этому чаще. Мне было бы достаточно поклясться, что я почти уверен, что в вашем подвале есть самогонный аппарат и что вы тайно гоните самогон, чтобы получить мандат на обыск и перевернуть ваш подвал вверх ногами. Ну, так хотите вы, чтобы мы поговорили о черной мессе, которая недавно происходила у вас в доме?

Его лицо от бешенства покрылось пятнами.

— Отлично, — глухо прошептал он, — что вы хотите узнать?

— Кто был этот помешанный?

— Кто, кто?

— Хорошо, я изложу вам это в более изысканных терминах, — насмешливо сказал я. — Кто тот сумасшедший, обладающий атлетической фигурой и глазами стопроцентного идиота?

— Я все-таки не понимаю!

— Были вы, Джонни Крейстал, а кто был третий мужчина?

— А! —он медленно покачал головой. —Мой молодой друг, который время от времени приезжает в Парадиз Плейдж. Томми Малроу.

— Кто этот парень? Что-то вроде дьявольского инструмента? — поинтересовался я.

— Вы вынуждаете меня отвечать на ваши вопросы, лейтенант. Но, по крайней мере, увольте меня от своего юмора, который слишком ребячлив!

— А что вы подмешали в вино?

— Это было совершенно обычное вино, — пожал он плечами. — Калифорнийское вино. У меня нет средств для того, чтобы угощать более дорогими винами.

— Ваше калифорнийское вино быстро заглушило все сдерживающие центры у гостей. Мне нужно повторить свой вопрос?

— Мой первый ответ — чистая правда, — сказал он скрипучим голосом.

Я перешел к другой теме.

— Что вы хотели сказать дословно, когда заявили, что Марджи Трейверс «идеальный новичок»? Как мне говорили, она чуть не сошла с ума, пока вы орошали ее куриной кровью. Вот этот акт вы не находите отвратительным, господин Эрист? Это у вас часто бывает? — засыпал я его вопросами, вложив в голос все мое презрение.

Казалось, что в пепле его серых глаз зажегся огонь. Он, шумно дыша, сделал шаг ко мне, сжимая и разжимая кулаки.

— Никаких глупостей, месье Эрист, — предупредил я спокойным тоном. — А то я вас как новичка отправлю в городскую тюрьму.

Мгновение он нерешительно покачивался, с силой стиснул зубы, а лоб его покрылся крупными каплями пота. Прошло несколько секунд, как вдруг огонь в его глазах погас, зубы и пальцы разжались.

— Никогда не оскорбляйте, лейтенант, убеждений других людей, — выпалил он слегка дрожащим голосом. — Не забывайте про возмездие, которое ожидает вас.

Хорошо. Я думаю, что вы объясните мне, что вы имели в виду, говоря «идеальный новичок».

— Это как девственная земля, — спокойно ответил он. — Так же, как девственная земля, не знавшая плуга, более сильна, богата, так и идеальный новичок силится оттолкнуть удары Сатаны, но как только в него попало семя, он приносит плоды более зрелые, чем другие.

— Это, конечно, Джонни Крейстал уговорил ее посетить ваш светский прием?

— Точно, — подтвердил он.

— И вы, конечно, в последнее время виделись еще раз с этим помешанным, я хочу сказать, с Томми Малроу?

— Я как раз жду его сегодня вечером. Он проведет у меня несколько дней.

— Вы, он и подвал, — прошептал я, вздрогнув. — Маленькое дружеское общество.

Он глубоко вздохнул.

— Вы полностью доказали мне, что полицейские используют свою привилегию держаться по-скотски, и у меня на этот счет нет никаких сомнений, лейтенант. И почему вы продолжаете так держаться? Чтобы развлечься? Для удовольствия? Или потому что это возбуждает в вас чувство превосходства?

— Месье Эрист, я совсем не прижимаю вас, — медленно произнес я.

— Я и не сомневался!

— В ту ночь вы видели еще раз Марджи Трейверс? — прямо спросил я.

Он колебался всего долю секунды.

— Нет.

— Если вы встретите ее, то уйдите с дороги, это мой вам совет. Возможно, у нее будет револьвер. Не то чтобы я слишком расстраивался, если вас убьют, но мне кажется, что Марджи предстоят более важные занятия.

— Если я ее встречу, то скажу ей, что вас это волнует, — съехидничал он. — Есть новости о ее муже?

— Никаких, — чистосердечно ответил я. — Но надеюсь, что завтра мы кое-что узнаем. Я должен вас спросить еще о двух вещах, месье Эрист, а потом я оставлю вас в покое, и вы можете строгать свою деревяшку или катиться к черту, как вам будет угодно.

— Слушаю, — вежливо сказал он.

— Накануне того дня, когда ваша племянница приехала в больницу, Нина Росс одолжила ей два чемодана. Мисс Росс справлялась в больнице, этих чемоданов там никто не видел. Я обещал ей поговорить об этом с вами.

Если Диана ими не воспользовалась, они должны были бы остаться у вас.

— Чемоданы? — казалось, что он задумался. — Нет, я совсем их не помню. Вы уверены, что малышка Росс не ошибается?

— Кто знает? —пожал я плечами.

— Вы еще хотите что-нибудь спросить, лейтенант? Вы понимаете, что я стремлюсь поскорее покончить с этим.

— Не позволите ли вы мне взглянуть на ваш подвал, месье Эрист?

— С радостью. Я покажу вам дорогу.

Я вошел за ним в комнату и не мог удержаться, чтоб не взглянуть на портрет, висящий над камином.

— Я вас приветствую, мадам де Монтеспань, — сказал я, галантно кланяясь.

Холодные глаза, не видя, пронзили меня своим змеиным взглядом, показывая полнейшее презрение: они даже не признавали моего существования.

— Сюда, лейтенант...

Эрист направился по коридору, ведущему в глубину дома. Он остановился перед массивной деревянной дверью и повернул ключ.

— У меня в подвале нет электричества, — заявил он. — Вам достаточно свечи?

— Может быть, можно зажечь черные свечи? — спросил я.

— Если хотите.

Деревянные ступени были неодинаковы по высоте. На полдороге Эрист зажег свечу, бледное и танцующее пламя еле освещало лестницу. Когда мы спустились, он удалился, растворившись во тьме. Я услышал, как он зажигает свечи. В подвале пахло сыростью и плесенью, это дало мне возможность лучше понять, что должна была испытывать Нина Росс, когда ее заставили лечь на черный алтарь.

— Угодно вам следовать за гидом, лейтенант? — учтиво пригласил Эрист.

— Нет, благодарю. Я видел достаточно.

Мы поднялись. Он проводил меня до двери.

— До свидания, лейтенант, — сухо бросил он мне. — Вы меня кое-чему научили.

— Чему?

— До сегодняшнего дня я не знал, что значит «поддерживать контакт».

И он тихо закрыл дверь перед моим носом.

Я вернулся в город и поставил свою машину перед конторой шерифа, было шесть часов. Когда я входил в здание, плохие предчувствия нахлынули на меня. У меня вдруг возникло некоторое опасение. Прием, оказанный мне Анабеллой Джексон, еще больше обострил мои предчувствия. С лучезарной улыбкой она грациозным жестом указала мне на дверь шефа.

— Патрон ждет вас, лейтенант, — объявила она медоточивым голосом. — Будьте любезны войти.

— Бесконечно вам благодарен, мисс Анабелла Джексон! — пробормотали.

Из осторожности, проходя мимо ее стола, я повернулся боком — на случай, если стальная линейка была у нее под руками.

Когда я вошел, Лейвере поднял голову и улыбнулся мне. Я застыл на месте, силясь понять, что же такое происходит. Я уже подумал, что кто-то сменил мою башку на свою и забыл меня предупредить об этом.

— Хорошая работа, Виллер! — воскликнул Лейвере голосом, полным симпатии. — Вот это я называю отличным делом!

— Благодарю, — прошептал я.

— Пожалуйста, вы заслужили эти комплименты!

— Простите, — я закашлялся. — О какой работе вы говорите, патрон?

Он поднял на меня удивленный взгляд:

— Как, вы не знаете?

— Честное слово, шериф, у меня бывает столько отличных дел, что мне трудно все их помнить!

— Я забыл, что все послеобеденное время вас не было в городе, Виллер, — великодушно признал он. — В самом деле, как же вы можете быть в курсе дела?

— Действительно.

Я ждал, полный любопытства, но он вернулся к своим занятиям. Может быть, я был жертвой повторяющихся кошмаров и никогда не узнаю, что же я сделал, чтобы заслужить столько комплиментов. Я только открыл рот, чтобы зарычать, как Лейвере заговорил.

— Во второй трети первой кучи, — объявил он, — они нашли его, в четыре тридцать.

— Труп Трейверса? — пролепетал я.

— Разумеется. — Он посмотрел на меня уголком глаза. — Я только об этом и твержу вам с самого момента вашего прихода, а что, вы говорите о чем-то другом?

— Конечно, нет, — уверенно ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Он топнул ногой.

— Честное слово, лейтенант, теперь, когда труп у нас, я позволю себе напомнить вам, что нам нужен и убийца. Значит, нечего околачиваться у меня.

— Конечно, шериф.

Я повернулся и вышел, думая о том, что мой триумф был хорош, но слишком короток.

Анабелла заявила мне:

— Вам звонил доктор Мерфи, Ол. Он просил вас позвонить ему. Я соединю?

— Пожалуйста, — ответил я с совершенно ошарашенным видом.

Через две секунды она протянула мне трубку.

— Я вас ненавижу! — объявил мне Мерфи слабым голосом. — Желаю, чтоб ваша печень разорвала вам сердце, Ол Виллер!

— Я их не убивал и не прятал, доктор, — запротестовал я. — Я ограничиваюсь тем, что нахожу их.

— Вы не могли сделать ничего хуже, — заметил он. — Этот остов спокойно гнил бы, если бы вы не были так прилежны. Мой желудок никогда от этого не оправится.

— Вам удалось точно установить его личность? Это именно Трейверс?

— У меня была только его четность, но этого мне было достаточно, — сказал он. — Он получил пулю в затылок. Я отправил череп в лабораторию. Это вам подходит?

— Прекрасно, — ответил я с уважением. — Вы быстро делаете дело.

— Чем больше я медлю, тем... Простите!

Он бросил трубку. Я поднял голову и заметил, что Анабелла внимательно смотрит на меня, нежно улыбаясь.

— Ол, голубчик, могу я быть вам полезной? — спросила она. ласково. — Хотите, я принесу вам чашечку кофе? Может быть, бутерброд? Или еще что-нибудь?

— Я знаю, что потом буду сожалеть об этом, но мне нечего попросить у вас, Анабелла.

— Это точно, дорогой?

— Абсолютно. Впрочем, почему это вы так поздно задержались в конторе?

— Я подумала, что, может быть, буду нужна вам, когда вы вернетесь. А потом...

— Квартирная плата, — закончил я вместе с ней. — Сколько вам нужно? — спросил я.

— Ну!.. — Она хитро посмотрела на меня, просто идеальная супруга. — Пятнадцать долларов достаточно для квартирной платы, но если бы было двадцать, то я...

— Вот вам пятнадцать долларов, мисс Джексон, — твердо сказал я, вынимая бумажник.

Вдруг задрожал пол и вошел сержант Полник.

— Вот и я, лейтенант! — проревел он. — Никогда в жизни я так хорошо не спал и теперь спешу взяться за дело. Где труп?

— Там, — указал я на дверь Лейверса.

— Прекрасно!

Он стрелой влетел к шерифу, прежде чем я успел его остановить. Через секунду до нас донеслось ужасающее рычание. Почти тут же появился Полник. Жалко улыбаясь, на цыпочках он пересек комнату и подошел к нам. Он прошептал мне таким голосом, который можно было услышать за двадцать метров:

— Действительно, там кто-то есть, но он еще живой!

Анабелла с довольным видом попрощалась, а я мысленно поздравил себя, что последовал совету Марджи Трейверс: запер ее бриллиантовые серьги.

— Я жду ваших приказаний, лейтенант, — напомнил мне Полник.

— У меня такое впечатление, что я поступлю правильно, если отправлю вас к вашей мещаночке, — ответил я. — Жалко тратить такой 'запас энергии на службу в полиции!

— Моя мещаночка в Оклахоме у родителей, лейтенант. Именно поэтому у меня столько энергии, — как нельзя серьезнее объяснил он.

— Тогда найдите мне номер телефона складов «Трейверс, Балден и К».

Через две минуты я разговаривал по телефону с Денеем Балденом: он уже собирался уходить. Я приказал ему не двигаться и ждать меня.

— Я сейчас вернусь, сержант, — объявил я Полянку. — Тогда мы посмотрим, на что похожи 150 000 билетиков при свете луны.

— 150 000 билетиков?.. Что это вы рассказываете, лейтенант?

Но я уже был в дверях конторы.