Когда пробило одиннадцать часов утра, мы были на точке замерзания. Уже полтора часа мы находились в бюро. Первые сорок пять минут Лейверс описывал мне кошмары, которые он испытывал накануне из-за моего отсутствия; следующие сорок пять минут я описывал ему свои собственные кошмары.

В дверь два раза нетерпеливо постучали. Вошла Анабелла Джексон.

— Пришел доктор Мерфи, шериф, — объявила она. — Он хотел бы буквально минутку поговорить с вами.

— Почему нет? — гаркнул Лейверс. — Было бы приятно поговорить с кем-нибудь, знающим свое дело.

— Вы не должны так плохо думать о своих способностях, шериф, — запротестовал я с радостным видом. — Я могу назвать вам по крайней мере трех жителей этого города, которые считают вас первоклассным шерифом!

Его круглые щеки порозовели с опасной быстротой. Он воскликнул:

— Ты!.. Ты!..— Он чуть не задохнулся и на мгновение замолчал.— Мисс Джексон, зовите доктора Мерфи!

— Слушаю, шериф! — бодро ответила она, бросив на меня убийственный взгляд.

Не знаю, почему она всегда была на стороне Лейверса. Я любезно улыбнулся ей и очень вежливо спросил:

— Извините, мисс Джексон, это ваши штанишки валяются на полу позади вас?

Она яростно фыркнула и выскочила из комнаты. Лейверс с интересом посмотрел на пол.

— Я не вижу никаких штанишек, — кисло заметил он.

— Должно быть, я пал жертвой оптического обмана, — ответил я.

Вошел доктор Мерфи. Он, как всегда, вызывал представление о скелете, которого на несколько лет забыли на солнце.

— Садитесь, доктор! — поспешно воскликнул Лейверс. — Очень приятно иметь дело с умным человеком!

Не обращая внимания на ироническую улыбку Мерфи, я сделал вид, что зеваю. Через несколько секунд я забарабанил пальцами по столу.

— Перестаньте, — проворчал шериф.

— Извините, патрон, — смиренно ответил я. — Я взволнован слишком интеллектуальным оборотом беседы со времени прибытия доктора Мерфи.

— Запрещаю вам обращаться со мной как с идиотом, трепач! — бросил Мерфи. — Я ненавижу вашу вульгарность. Я зашел, только чтобы занести акт медицинской экспертизы. Но если это никого не интересует...

— Меня это интересует, — мрачно прервал его Лейверс. — Но боюсь, что я в этом одинок!

— Скажите мне, шериф, — примирительно произнес я, — мочились ли вы в постели, когда были малышом?

— Что? — зарычал он.

— Мне говорили, что этим можно объяснить отрицательные тенденции в развитии личности... Конечно, это просто гипотеза, — закончил я, пожав плечами.

— Виллер, предупреждаю вас! — негодующе закричал он. — В будущем держите при себе свои отвратительные гипотезы.

Доктор Мерфи тактично продолжал беседу. Он выпрямился и вынул из кармана какую-то вещь, которую бросил на стол шерифа, объявив мелодичным голосом:

— Господа, орудие убийства!

Я поднялся, чтобы посмотреть, Лейверс сделал вид, что не видит, как я взял кинжал и подбросил его на руке.

— Флорентийский кинжал? — спросил я у Мерфи, нахмурив брови. — Мне кажется, вы говорили о золотой инкрустации?

— В первый раз за 20, даже за 25 лет, я признаю, что попал пальцем в небо, — охотно ответил он.

Я продолжал:

— Это можно купить у барахольщика за доллар и пятьдесят центов, самое большее.

— Пятьдесят центов и конец! — бросил Лейверс.

— Я обожаю малышей, — внезапно произнес Мерфи. — У меня их было трое. Поверьте мне, сейчас самое время, самое подходящее время и место для игры.

— Может быть, вы правы, — обиженно произнес Лейверс. — В самом деле, на этот раз у нас с Виллером веские аргументы. Если мы не хотим поражения.

— Может быть, мы повторим все на докторе, патрон! — предложил я. — Вы воспользуйтесь тем, что он отвернулся, и ударьте его по голове, а я в это время сниму с него костюм и перережу большую артерию. Затем его отвезут в морг и...

— Может быть, замолчите? — предложил Мерфи.

— Я думаю, вы правы, — кивнул я. — Ну, так что там, в вашем медицинском заключении?

В его глазах появился отсвет сочувствия.

— Я предпочел бы, чтоб вы снова сели, — сказал он мрачно. — Это трудно переварить.

Лейверс опустился в свое кресло и запротестовал:

— Что вы такое говорите, доктор?

— Ол, — сказал Мерфи, повернувшись ко мне. — Вы видели труп раньше меня. Много было крови?

— Немного. Почти что не было.

— Совершенно верно. — Он прикусил губу. — Я констатировал, что нож вошел в солнечное сплетение и вышел в спине, вы помните?

— Помню.

— Ну так малютка Эрист была убита не этим ударом! — он глубоко вздохнул. — Я хорошо знаю, что очень часто убийцы ненормальные, но было бы желательно, чтобы существовали какие-нибудь рамки их сумасшедших изобретений.

— Например? — гаркнул Лейверс.

— Первый удар перерезал вену, — медленно объяснил Мерфи. — Жертва должна была потерять много крови... Убийца вытер кровь, а затем снова погрузил нож в рану. Только теперь нож прошел прежним путем.

— Это важно для установления часа смерти, доктор? — спросил я.

— Смерть наступила на два часа раньше, чем я думал сначала. И я еще не совсем уверен в этом. Убийцы настолько ненормальны, что от этого сам можешь свихнуться!

— В самом деле! — воскликнул Лейверс. — Это напомнило мне, что я получил сегодня рапорт по поводу маски и ножа. Ни малейших отпечатков пальцев на ноже. Что касается маски, то это грошовый пустячок, который можно найти в магазинах. Клиент сам проделывает в ней дырки для дыхания. Я думаю, что маску переделал сам убийца. Он приклеил кусочек белого меха, который, возможно, отрезал от старого ковра, и нарисовал глаза. — Он повернулся ко мне с заинтересованным видом. — Можно бы сказать, что виновнику было очень трудно скомпрометировать вашего товарища, специалиста по демонологии, Виллер!

— Возможно, — согласился я. — Я вскоре навещу его, так же как и крошку Росс. Это единственные лица, видевшие Диану Эрист в тот знаменательный вечер, когда она, обуреваемая ужасом, решила искать убежища в больнице. Логически может быть только одно объяснение: она присутствовала при убийстве Поля Трейверса. Согласны?

— Согласен, — проворчал шериф. — К сожалению, прежде чем представить этот аргумент на суде, мы должны найти труп Трейверса.

— Великолепно! — сказал я со зловещим видом. — Он исчез два месяца тому назад. От него теперь немного осталось, а доктор?

— Прошу вас, — запротестовал Мерфи. — Я составляю меню своего завтрака!

Лейверс передал мне несколько листков.

— Полник принес мне то, что вы вчера просили.

Я быстро пробежал документы. Сторожа у ворот ночью не заметили ничего особенного. В деле Нины Росс были даты, названные доктором Мейбери: жертва провела в больнице семь недель и уехала оттуда за неделю до убийства. Полник старательно приводит показания различных сиделок, лишенные всякого интереса.

— Скажите мне, доктор, — спросил я, — сколько весила Диана Эрист?

— Едва пятьдесят кило, — промолвил он. — Нельзя было поверить в это. Кости тонкие.

— Что вы хотите этим сказать, Виллер? — спросил Лейверс.

— Я думаю, не придаем ли мы слишком большое значение больничной ограде? Два с половиной метра в высоту. Угол, в котором был найден труп, по крайней мере в ста метрах от забора, патрон. Можно остановить в этом месте машину так, чтобы не слышали сторожа. Нормальный парень способен поднять пятьдесят килограмм и перекинуть их через стену! Это могут даже две женщины.

— У меня впечатление, что вы правы, — сказал Лейверс. — Если преступник кто-нибудь из пациентов, то почему он не воспользовался теми семью неделями, которые жертва провела раньше в больнице?

— Вот именно, — одобрительно кивнул я. — Если вы не возражаете, патрон, я примусь за дело.

— Вам нужен сегодня Полник?

— Нет, но я был бы доволен, если бы он вечером был со мной.

—- Очень хорошо. В таком случае я скажу, чтобы он шел отдохнуть.

— Я честно старался выслушать вас обоих, — вмешался Мерфи. — Но не впадайте в другую крайность: это отвратительно.

— Это не будет продолжаться, — ответил шериф.

В тот момент, когда я закрывал дверь бюро, два блестящих глаза бросили на меня взгляд, полный ненависти.

— Я ненавижу вас, Ол Виллер, — прошипел голос. Колеблющиеся парни попадаются на каждом шагу. Я поспешил к двери, перешагнул порог: стальная линейка ударилась в стену точно в том месте, где должна была находиться моя голова, если бы я колебался. Почти точно.

Вместо того чтобы ехать прямо в Нинед, я решил сначала зайти в синдикат. Я дошел туда меньше чем за десять минут. На фасаде большими буквами было написано: «Трейверс, Балден и К°». Вход охраняла какая-то странная личность, как будто только что сошедшая с экрана.

— Э? — сказал он мне с любезностью, достойной Великого века.

— Я хотел бы повидаться с мистером Балденом.

— Зачем?

— Мое имя Виллер, — уточнил я. — Если хотите, можно написать — по-лис-мен...

Но парень уже исчез. Молниеносно я был доставлен в элегантное бюро мистера Балдена, расположенное на втором, и последнем, этаже здания.

Я впервые видел Балдена близко. Сильный, с широкими плечами. Его загорелое лицо выражало упорство. Из-под черных густых бровей на меня холодно и недоверчиво смотрели серые глаза.

— Вы — Виллер, согласен, — сказал он, не вставая. — А я — Деней Балден.

— Вчера в Ла Вале мы разминулись, кажется, — сказал я очень любезным тоном.

— Садитесь, лейтенант, — указал он на кресло. — Я думал как раз о том, во что вы захотите поиграть сегодня вечером.

— Во что? Почему? — спросил я, развязно пожав плечами. — Неприятности с общественными играми не могут остановить. Можно подумать, что это вопрос жизни и смерти. Но наутро, когда возвращаются к работе, никто об этом не вспоминает.

— Неплохо, — заметил он, изобразив улыбку. — Я слышал о вас, лейтенант.

— Я единственный маниакальный головорез в местной полиции, так ведь? — напомнил я.

— Беру эти слова обратно. Но ведь вы пришли не ради удовольствия поболтать со мной, лейтенант?

— Я спрашиваю, и официально, разумеется, какие у вас новости о вашем старом компаньоне Поле Трейверсе?

— Абсолютно никаких. А у вас, лейтенант?

— Никаких.

Несколько секунд мы молча рассматривали друг друга.

— Поскольку вы здесь, не хотите ли этим воспользоваться и осмотреть предприятие?

Осмотр занял у нас полчаса, так как Ден Балден был не из тех, кто делает все наполовину. Мы прошли оба этажа и полуподвал, и я насмотрелся на всю жизнь.

— Честное слово, лейтенант, вы видели все!

— Если бы у вас был случай вернуть свои 150 000 долларов официальным путем, месье Балден, отдали бы вы дело в руки полиции?

— А как же! — не колеблясь ответил он. — Происхождение этих денег самое законное. Налоги заплачены. Нам не в чем себя упрекнуть, лейтенант!

— По-видимому. Не хотите ли показать мне место, откуда исчезла эта сумма?

Секунду он колебался, затем, сурово посмотрев на меня, спросил:

— Вы случайно не разыгрываете меня?

Я попытался, чтоб до него дошел голос разума:

— Если вы, как сами утверждаете, расположены заявить свои права на эти деньги, предполагая, что их найдут, то вы можете надеяться, что полиция сделает все возможное, чтоб их отыскать.

Глаза его округлились, но он быстро овладел собой.

— Вернемся в мое бюро...

Соседняя комната, теперь пустая, была конторой пропавшего Поля Трейверса. Она была немного больше, но меблировка напоминала кабинет Балдена. Там тоже, как мне объяснил Балден, стена против двери выходила на улицу.

Он нажал кнопку, и панно, закрывавшее стену, сдвинулось, под ним оказался сейф.

— Эта машина дорого нам стоила, лейтенант. Инженеры фирмы, продавшей ее нам, много мучились, прежде чем установить ее здесь, а они не идиоты. В ней черт знает сколько автоматических систем, и фирма уверяла нас, что секретная комбинация абсолютно не поддается разгадке.

— Однако его открыли, — проронил я скептически.

— Это тоже было предусмотрено. Инженеры хорошо все рассчитали: заряд взрывчатки, достаточный, чтоб разнести не только сейф, но и стену, выходящую во двор, где у нас мастерская старых машин.

— Весьма предусмотрительно.

Балден сухо заметил:

— Правда, не учли, что один из двух человек, знающих комбинацию, придет однажды вечером и стянет сто пятьдесят тысяч долларов!

— Больше никто не знал комбинацию?

— Никто!

— Даже Джонни Крейстал?

— Даже Джонни, —коротко ответил он.

— Вот такие дела мне нравятся, — как можно естественнее произнес я. — С самого начала все известно: преступник — или Трейверс, или вы.

— Я все время здесь, лейтенант, — усмехнулся он иронически. — Трейверс же исчез, и деньги тоже.

— Совершенно верно.

В то время как он ставил панно на место, я подошел к окну: во дворе мастерская работала вовсю, производя невыносимый металлический лязг.

— От этого за полчаса можно сойти с ума, — сказал Балден, с яростью закрывая окно. — Когда они только собирали этот хлам, это было еще ничего, но теперь, когда они начали работать, — это стало невыносимым!

— Когда это началось?

— Вчера. — Он сделал гримасу. — Если так будет продолжаться, то мы съедем еще до конца недели.

Он проводил меня до ограды.

— Счастлив был увидеть вас, лейтенант, — сказал он.

— Я также, месье Балден. Я столько слышал о вас, особенно в последние дни!

Его лицо осталось бесстрастным, это произвело на меня впечатление.

— Я в курсе всех дел и всего, что мадам Трейверс знает о вас, о своем муже, о Джо — об этом старике Серенге! Всё! Но между нами, месье Балден, это очень немного.

— Это невозможно!

— Это факт. Такой же факт, как доброе здоровье мадам Трейверс. Мне кажется, что нет никаких причин, чтобы в ближайшие сорок — пятьдесят лет ее здоровье ухудшилось. А вам?

— Также.

— Я счастлив, что вы так говорите, месье Балден, — закончил я голосом, полным восхищения, — потому что я это запомню.

Его звали Сэм. От солнца его лицо приобрело цвет красного дерева, и он болтался в этом дворе с самого начала. С того дня, когда сюда привезли первую разбитую машину.

— Уже два месяца, лейтенант?..

Он поднял глаза на стену соседей, закрыл один глаз, чтобы нацелиться на окно, которое я показал ему. Затем задумчиво почесал подбородок.

— С тех пор починили много машин. Вы говорите, прошло два месяца...

Вдруг глаза его увеличились, и он воскликнул:

— Смотрите, три первых кучи, там, в углу!

Эти три кучи показались мне похожими на монументы, воздвигнутые во славу XX века, но я не спорил.

— Я пришлю вам двух своих людей. Они останутся здесь, пока вы будете работать. Можете вы предоставить им одну из ваших колымаг, чтоб переместить все эти железки?

— Это возможно, — качнул он головой.

— Служба шерифа покроет все расходы!

Я еле-еле удержался от гримасы, представив себе лицо шерифа Лейверса, когда ему подадут счет к оплате.

— Ну, так мы начнем, — сказал Сэм. — До скорого, лейтенант!

— Рассчитывайте на меня, — ответил я.

«В конце концов, что мог убийца сделать с трупом?» — думал я, идя к машине.

Мне показалось, что я слышу насмешливый голос. «Нет, ты смеешься? — прошептал сардонический голос. — Предприятия им мало?» Я заметил: «Мы только что посетили его: там ничего нельзя спрятать, все было бы заметно!» Сардонический голос продолжал: «Кто тебе сказал, что убийца спрятал труп? Ему было достаточно поместить его в один из ящиков и отправить Бог знает куда. На Гавайи, например, улица Аляски, или в Китай — замедленной скоростью?» Я несколько минут обдумывал эту гипотезу. «Иди-ка к черту!» — ответил я без особой уверенности. А насмешливый голос продолжал: «Иди сам туда вместе с твоими кучами лома. Когда парни их разберут, ты хорошо знаешь, что будешь обязан сделать, милый мой!

Заплатить за то, чтобы они сложили их на прежнем месте!»