Пока мы стояли, оцепенев, в освещенном гараже, одна мысль сверлила меня, как буравчик. Камень, которым пробили голову Мими, лежал так, чтобы все могли его увидеть. Преступник ничего не старался скрыть.

Дороти… Жанет… Флер… Мими…

Четыре из шести женщин, живших в поместье Плейгел, подверглись нападению в течение трех дней. Смерть набирала темпы. Но не это было самым худшим.

Страшнее было то, что преступник наконец засветился. Его совершенно не беспокоила ситуация, когда всем станет ясно, что он убил трех женщин, пытался прикончить четвертую и, по-видимому, планировал дальнейшие злодеяния. Как будто он во всеуслышание объявил о содеянном.

Потому это и было так страшно и бессмысленно.

Ирис стояла рядом и молчала. Чувствовалось что-то трагическое и грустное в мертвом лице Мими, лежащей на запятнанном полу, и ^кчто-то необычайно мрачное в тяжелом запахе масла и пыли.

Голосом, который показался мне чересчур громким, Ирис проговорила:

— Мими мертва? Пит, неужели это никогда не кончится?

Вот и я так подумал. Еще до смерти Мими трудно было найти разумные мотивы совершающихся преступлений. Сейчас ситуация стала абсолютно сумасшедшей, напоминающей галлюцинации безумца. Невозможно было отыскать общий знаменатель для бойни, жертвами которой стали Дороти, Жанет, Флер и Мими, разве что в ней участвовал маньяк, решивший умертвить всех женщин, гостивших в доме.

Пока только Лоррен и Ирис не подверглись нападению. Теперь у меня было одно желание: спасти жизнь моей жены.

— Зато нам не нужно вызывать полицию, — деловито проговорила Ирис. — Инспектор Крег сейчас появится сам.

В это время я почувствовал, что носком ботинка касаюсь какого-то предмета. Я нагнулся и поднял его с пола. Передо мной была маленькая книжечка в кожаном переплете с золотым тиснением: «Избранные стихотворения Эдны Винцент Миллей».

Я всегда считал лицемерием приверженность Мими к поэзии, но в этой книжечке было что-то жалкое. Бедной Мими уже не требовалось духовное утешение, которое она черпала в сочинениях Миллей.

Я сунул сборник в карман.

Моя жена взглянула на чемодан, лежащий около дверей, и склонилась над ним.

— Ничего не трогай, предоставь это полиции.

— Я не трогаю. — Ирис посмотрела на меня через плечо. — Теперь не составит труда убедить инспектора в том, что здесь орудует убийца.

Женщины удивительны. На Тихом океане я ежедневно сталкивался со смертью, а теперь с уносом думал о Мими, мечтая побыстрее убраться отсюда. Но Ирис, едва прошел первый испуг, тут же начала рассуждать о перспективах расследования. Наличие поблизости трупа ей совсем не мешало. Она внимательно присматривалась к чемодану.

— Жаль все-таки, что ничего нельзя трогать. Убийца Мими, наверное, хотел утащить у нее какую-то вещь. Установи мы, какую именно, возможно, удалось бы объяснить смерти Жанет и Дороти.

Я буквально жаждал поскорее увидеть инспектора и потому прервал ее довольно резко:

— Ты ничего не сумеешь увязать! Нельзя рассчитывать на то, что у убийцы-безумца человеческий разум. Просто кто-то сошел с ума и уничтожает всех женщин поголовно. Давай оставим это и будем надеяться, что его не осенит чудесная мысль уничтожить тебя.

— Глупости. — Даже при тусклом свете лампочки без плафона Ирис выглядела не хуже, чем на рекламных фото. — Я не верю в сумасшедших, которые притворяются нормальными двадцать три часа в сутки. Такое случается только в книгах. Будем рассуждать здраво. Это сделал кто-то из нашего дома. Всех гостей Лоррен мы знаем. Пускай они мошенники и лжецы, но кто же из них псих?

— По-моему, все.

— По-твоему! По-твоему, с наступлением темноты Вальтер превращается в толстого вурдалака, а у Флер вырастают длинные острые зубы, которыми она перегрызает горло. Нет, Питер, так легко нельзя все забросить. Четырехкратное нападение совершалось по очень определенному поводу. И кажется нам идиотством оттого, что мы этого повода не знаем.

Ирис завела старую песню. Ее ничто не могло поколебать. Она повернулась ко мне и начала вновь:

— Пит…

— Ну что?

— А ведь теперь, когда Мими мертва, отношения Дуга и Лоррен сильно улучшатся. — Внезапно она замолчала и, схватив меня за плечо, шепнула: — Слушай: кто-то ходит по двору.

Мы замерли. Со двора доносились шаги по гравию. Сперва я решил, что это Дуг с Вальтером пришли посмотреть, чем мы занимаемся, но потом сообразил, что ходят не со стороны дверей, а в саду.

Не могу объяснить, чего я ожидал, но опасность чудилась мне повсюду. Шепнув жене, чтобы она не двигалась, я осторожно вышел во двор. При ярком свете я без труда узнал сгорбленную фигуру Вицкофа, направлявшегося к дому.

Отчего-то вид доктора развеял мои страхи. Из всех эксцентричных гостей Лоррен я доверял ему единственному. Рано или поздно он услышит о Мими, и будет лучше, если это случится сейчас.

— Эй! Вицкоф! — окликнул я его.

Он обернулся.

— Кто там? А, это вы, поручик? — Он направился ко мне. — Флер заснула, и я подумал, что прогулка на свежем воздухе еще никому не вредила. У вас ко мне дело?

— Да, хочу вам кое-что показать.

Он заинтересованно двинулся следом за мной к гаражу и едва не споткнулся о чемодан Мими.

— Осторожно, — предупредил я. — Прошу ничего не трогать, — Вицкоф, заморгав глазами от света, мимолетно улыбнулся Ирис, но его улыбка тотчас исчезла при виде распростертого на полу тела.

— О, господи! — крикнул он.

Я поступил с ним не слишком церемонно, но Вицкоф быстро взял себя в руки. Не сказав больше ни слова, он, как врач, присел около Мими, но даже не притронулся к ней. Это было лишнее. Спустя минуту он мрачно поднял глаза.

— Она мертва. Мои слова для вас, конечно, не новость. Неужели это никогда не кончится?

Он повторил вопрос моей жены.

Но что другое можно было сказать в подобной ситуации?

Доктор поднялся и взглянул сначала на чемодан, потом на меня. Я не улавливал направление его мыслей. Он прекрасно владел собой. И едва я поведал ему о немногих известных нам фактах, послышался шум приближающегося автомобиля.

— Ну вот и инспектор Крег, — прервала меня Ирис.

Я вопросительно посмотрел на Вицкофа.

— Наконец-то все выяснится. Вы будете требовать вскрытия тела Дороти?

— Да.

— А версию свою приготовили? Вы сумеете так преподнести свой ошибочный диагноз, чтобы он не возбудил подозрений?

— Думаю, да. Подождите, господа, я сам приведу Крега. — Он снова посмотрел на Мими. — Это, безусловно, вдохновит полицию.

Он побежал, чтобы перехватить машину прежде, чем она подъедет к дому.

— А ты ничего не расскажешь о романе Вицкофа с Дороти и о краже письма Флер? — спросила Ирис.

Я пообещал этого не делать. Вицкоф считал, что Дороти убила Флер, а Флер думала, что ее прикончил Дэн. Это исключало обоих. Они пережили тяжелые минуты, следовало избавить их от дальнейших огорчений.

— Кажется, ты прав, — не очень убежденно промолвила Ирис.

Вскоре вернулся Вицкоф в сопровождении невысокого энергичного мужчины. Инспектор Крег приехал один. Мы ждали его перед гаражом. В свете луны я разглядел моложавое, с быстрыми глазами лицо.

— Доктор Вицкоф утверждает, что уже после вызова Дуга Даусона здесь была убита женщина, — произнес он. — Это вы нашли тело?

— Да, — подтвердил я и представил ему сначала Ирис, потом себя. Крег уставился на мою жену с восхищением.

— О, миссис Дулич, я видел вас на экране! Вы играете великолепно. Весьма печально для актрисы попасть в историю, связанную с убийством. Я постараюсь, чтобы ваша фамилия в ней не фигурировала.

— Меня совершенно не волнует голливудская карьера, — ответила Ирис. — Она мне вообще надоела. Я хочу только, чтобы все выяснилось. Мы с мужем расследовали несколько убийств в восточных штатах. И тут тоже пришли к некоторым выводам. Нам многое нужно вам рассказать.

Инспектор иронически улыбнулся.

— Хорошо, посмотрим. — Он кивнул в сторону гаража. — Вицкоф заявил, что там ничего не тронуто.

— Верно, — поддакнул я.

Крег с Вицкофом направились к гаражу.

— Не уходите пока, — бросил через плечо инспектор. — Потом я с вами поговорю.

Они засели в гараже надолго. Порой мы слышали их голоса, но больше они работали в молчании. Оттуда же Крег по телефону вызвал сотрудников Уголовной бригады.

Наконец они вышли на залитый лунным светом двор. Крег запер гаражные двери, ключ положил в карман. Видимо, он не любил болтать попусту. Он взглянул на меня испытующе.

— Ренская полиция утверждает, что два дня назад одна из гостий мисс Плейгел умерла от сердечного приступа в «Дель-Монте». Другая утонула вчера вечером в бассейне. Поэтому телефонный звонок Дуга Даусона меня совсем не удивил. — Он обронил эти слова как бы нехотя, не интересуясь впечатлением, которое они произведут на нас.

— Та женщина из «Дель-Монте» была моей пациенткой, — нервно начал Вицкоф. — Она… имела больное сердце. Это я подписал акт о смерти. Тогда сердечный приступ казался мне очевидным, но теперь я не уверен в своем диагнозе, особенно после того, как присутствующий здесь поручик Дулич… — Это прозвучало не слишком убедительно. — Теперь мы считаем, что Дороти Фландерс отравили ядом кураре. Потому Даусон и вызвал вас, инспектор.

Крег выслушал все без комментариев. Полная энтузиазма и добрых намерений, в разговор вмешалась Ирис:

— Мы полагаем, что Дороти Фландерс попалась в западню, устроенную в ее сумочке. Эта сумочка и еще кое-какие предметы находятся у нас в комнате.

На лице Крега опять появилась ироническая усмешка. Но заговорил он очень спокойно:

— Если у вас было столько подозрений, то отчего же вы только теперь о них заявили? Значит, по-вашему, миссис Лагуно тоже убили? Сегодня утром по ее делу состоялось судебное разбирательство. Насколько мне известно, никто из вас не опротестовал решение о случайной смерти.

— Просто мы не были уверены, — объяснил я. — Обе смерти казались естественными. Мы не располагали никакими доказательствами.

— Это продолжалось, — вмешалась Ирис, — до полудня сегодняшнего дня.

— А что произошло сегодня после полудня? — спросил инспектор с нескрываемым любопытством.

Вицкоф рассказал Крегу о случае с автомобилем Флер.

— Похоже, вы пережили здесь тяжелые минуты. Ладно, машину мы осмотрим завтра утром. Скоро сюда приедут мои люди, а мы пока войдем и попробуем выяснить что-то о мисс Бурнет. — Он внимательно посмотрел на Ирис. — У вас сумочка Дороти и другие вещи? Может, вы их принесете?

— И еще одно, — добавил я. — В охотничьем зале мисс Плейгел находятся индейские стрелы, отравленные кураре. По-моему, кто-то использовал одну из них. Я бы настаивал, чтобы вы взглянули на это сокровище.

Крег одобрительно кивнул.

— Без сомнения, господин поручик, глаза ваши широко открыты. Стрелами мы займемся прямо сейчас.

Мы вчетвером пересекли двор, миновали каменную арку и приблизились к парадным дверям. Никто не заметил приезда инспектора. Большой неприятный зал был пуст.

Ирис сразу отправилась наверх, чтобы принести из нашей комнаты вещи Дороти, и по мере того, как она исчезла из вида, меня охватывал все больший страх.

— Сходите с ней, доктор, — попросил я Вицкофа. — Мне бы не хотелось оставлять ее в одиночестве.

Вицкоф понимающе улыбнулся.

— А заодно, — продолжал я, — передайте Лоррен, что приехал инспектор и желает побеседовать со здешними обитателями.

— Да, доктор, — сказал Крег, внимательно осмотрев Вицкофа, — я хочу поговорить и с вашей женой.

Во взгляде Вицкофа появился отблеск прежнего страха.

— Как врач, я не могу позволить ей никаких разговоров сегодня вечером: она пережила сильный шок.

Инспектор пожал плечами.

— Хорошо, подождем до завтра.

Вицкоф ушел следом за Ирис.

Я провел инспектора в охотничий зал. Здесь тоже было пусто. Со стен на нас таращились головы слонов, аллигаторов и зебр, а из угла наблюдала кукла — двойник Лоррен. Я показал Крегу витрину, в которой хранились стрелы, и поведал о том, как сперва шестой стрелы не хватало и как таинственно она вновь появилась. Еще я обратил его внимание на острие, цвет которого отличался от других. Витрина была заперта. Мы решили взять у Лоррен ключ.

Здесь, при полном освещении, я впервые рассмотрел Крега как следует. На вид я бы не дал ему больше тридцати. У него были выразительные, правильные черты лица и пронизывающий взгляд.

— С моими ребятами приедет доктор Броун, — заявил Крег. — Я передам ему стрелы для анализа. И тогда станет ясно, обоснованы ли ваши подозрения. — Он кашлянул. — Вы очень энергичны, поручик. Буду весьма вам признателен за любую помощь.

Мое тщеславие было польщено.

— Мы с женой в меру своих способностей охотно вам поможем.

Инспектор принужденно улыбнулся.

— Без жены. Миссис Дулич несомненно очаровательная женщина, но, откровенно говоря, я терпеть не могу, когда бабы лезут в мужские дела.

Он произнес это добродушно, но весьма настойчиво. Мне ничего не оставалось, как приветствовать в лице инспектора союзника, тоже желающего уберечь Ирис от опасности.

В момент появления Вицкофа и Ирис Крег с отвращением и ужасом всматривался в куклу «Лоррен». Ирис уведомила инспектора, что Лоррен сейчас выйдет, а потом вручила ему завещание и сумочку Дороти.

Не без удовольствия я объяснил, какую неприглядную роль играл князь в последние дни. Ирис, Вицкоф и я подробно рассказали обо всех гостях Лоррен. Умолчали лишь о романе Вицкофа с Дороти, о женитьбе Дуга на Лоррен и о стычке между Лоррен и Мими.

Ситуация и без того была настолько запутанной, что у самого трезвого человека от нее могла закружиться голова. Но Крег слушал так спокойно, словно убийство трех женщин и покушение на убийство четвертой были самой обыкновенной вещью в Неваде.

— Мими Бурнет была обручена с родным братом Лоррен? — спросил он.

— Да, — ответил я.

— У вас есть о ней какие-нибудь данные?

— К сожалению, почти никаких. Вальтер познакомился с ней, кажется, в Лас-Вегасе.

Инспектор кивнул головой.

— Кроме мисс Плейгел, миссис Вицкоф и вас троих в этом доме находится еще четверо гостей: Дуг Даусон, Вальтер Френч, мистер Фландерс и этот ваш князь Лагуно.

— Правильно.

— Где они?

— Где-то внизу. В комнатах их нет, — объяснил Вицкоф.

— Прекрасно. — Инспектор сунул сумочку Дороти под мышку, а завещание спрятал в карман. — Мне необходимо с ними увидеться. Они, наверное, еще не знают о смерти мисс Бурнет. Никто из вас им ничего не сообщал?

Я посмотрел на Вицкофа, и он торопливо замотал головой.

— Нет, нет, зачем же!

— А все-таки есть тут один человек, которому никакие сообщения ничего нового не скажут. Нам нужно найти его.

Он произнес это так, будто речь шла о том, чтобы поднять с пола иголку. А по моему мнению, эта иголка была глубоко зарыта в стоге сена.