Миссис Уикфорд начала допрос, едва дождавшись ухода последних посетителей.

– О чем он с тобой говорил? Лорд Эшенден, я имею в виду. О твоей беседе с майором Гоуваном мне спрашивать нет нужды. У него громкий голос. Голос мужчины, привыкшего отдавать приказы.

Она хотела сказать, решила про себя Джорджиана, что майор привык выкрикивать команды на плацу и даже не задумывался о том, чтобы сбавить тон в светской гостиной.

– А вот лорда Эшендена за гулом голосов совсем не было слышно, – с легким презрением продолжила миссис Уикфорд. – Кроме того, он повернулся ко мне спиной, когда усадил тебя на диван, будто не хотел, чтобы я догадалась, о чем пойдет речь.

Вероятно, так и было.

– О военной тактике, матушка, – тут же выпалила Джорджиана, почти не покривив душой. Поскольку, по сути, именно об этом они и говорили. Услышь их кто, ни за что бы не догадался, что на самом деле Эдмунд делился с ней приемами, с помощью которых можно ускользнуть от нежелательного кавалера.

Майор в мельчайших подробностях описал ей свое родовое поместье, и лошадей, которых держал его отец, и охоту, устраиваемую в тех местах. Но таким ли образом мужчина дает девушке понять, что заинтересован ею и рассматривает ее как свою потенциальную невесту? Без остановки говоря о самом себе?

– Что за странная тема для обсуждения во время светского визита! – воскликнула мачеха, неверно поняв задумчивость Джорджианы. К счастью. – Но ведь Эдмунд и мальчиком был немного не от мира сего. Так что ничего удивительного в том, что он вырос в эксцентрика.

– Эксцентрика? Никакой он не эксцентрик. Он…

– Мне он кажется довольно очаровательным, – поспешила вмешаться Сьюки, пока Джорджиана не скомпрометировала себя слишком рьяной защитой Эдмунда.

– Ну, он определенно был очарован тобой, моя милая, – сказала миссис Уикфорд Сьюки, перескакивая с одной темы на другую. – Я видела, какие взгляды он на тебя бросал, пока пил чай. Просто стоял и смотрел, будто никогда не видел никого столь привлекательного. – Она подалась вперед и нежно потрепала дочь по щечке. – Это и неудивительно. Ты полностью в его вкусе. – Она откинулась назад, раскрасневшись. – Но мы не должны обращать на это внимание. Всем мужчинам свойственно развлекаться до вступления в брак. А некоторым, особенно его положения, и после тоже.

По непонятной причине это замечание очень опечалило Джорджиану. Она ведь не строит матримониальных планов насчет Эдмунда, который недвусмысленно отверг ее предложение. А сегодня заглянул к ним затем лишь, чтобы… Она нахмурилась. Вообще-то, причина его визита ей неизвестна. Чтобы сообщить ей, что не одобряет ее платье и поведение? Вчера вечером Эдмунд сильно смутил ее заявлением о том, что она превосходно выглядит, сделанным сразу после осуждения низкого выреза ее декольте, а в довершение всего сегодня похлопал ее по руке.

Джорджиана в изумлении уставилась на свою руку. Кожу до сих пор покалывает. Когда он прикоснулся к ней, она устремилась к нему всем своим существом. Возможно, потому, что он впервые сделал это так естественно и по-дружески с тех пор, как… как они были детьми. А еще потому, что за все время их беседы она ни разу не вспомнила, что он граф, а она никто. Он заставил ее снова почувствовать себя человеком, а не… объектом желания, поскольку смотрел ей в глаза, не сделав ни единой попытки опустить взгляд на ее бюст.

Лишь выразил недовольство ее излишне откровенным нарядом.

Это означает, что как к женщине он не испытывает к ней никакого влечения. Хотя она и сама не обрадовалась бы, начни он вести себя как похотливый, пускающий слюни идиот. И все же… это обстоятельство угнетало ее.

Она придала слишком много значения комплиментам Эдмунда по поводу ее внешности, вот в чем ее ошибка. Он-то, скорее всего, просто хотел приободрить ее, заставить поверить в себя, памятуя о ее словах о призовой телке.

Она бросила на мачеху полный ненависти взгляд. Эта женщина способна несколькими тщательно подобранными фразами испортить все удовольствие от встречи с Эдмундом! До замечания, как он смотрел на Сьюки, Джорджиана упивалась ощущением того, что вернулись старые добрые времена. Ей очень понравилась чепуха об оптике глаза и солнечном свете из западных окон, придуманная Эдмундом специально, чтобы подразнить ее за то, что закатила глаза в ответ на замечание майора. Понравилось ей и то, что Эдмунд пользуется своим выдающимся интеллектом, точно рапирой, разя противника прежде, чем тот успевает заметить направленный на него выпад. Или, скорее, речь о защите, ведь Эдмунд взялся дурачить майора ради нее.

Как это благородно с его стороны! До сих пор она полагала, что, повзрослев, он превратился в замкнутого, холодного, язвительного человека. Но прежде она никогда не слышала, чтобы он обрушивал мощь своего интеллекта на того, кто вовсе не заслуживает взбучки. А говорят об Эдмунде постоянно, впрочем, как и о других людях его ранга. Изо дня в день страницы газет пестрят рассказами о жизни аристократов. Хотя имен никаких не называют, подсказок всегда достаточно, чтобы у читателей не осталось никаких сомнений, кто именно что делает – и с кем.

Возможно, поэтому Джорджиане было куда труднее перестать думать об Эдмунде, чем ему о ней. Она всегда ловила достигающие Бартлшэма обрывки лондонских или оксфордских сплетен. Причем не только о его любовных связях. Местные жители гордились каждым докладом, сделанным им на собрании очередного научного общества, хоть это и утверждало их во мнении, что он человек со странностями, раз проводит ночи напролет в погоне за мотыльками, а днем каталогизирует их.

Сама же Джорджиана за всю жизнь не совершила ничего настолько выдающегося, чтобы об этом напечатали в газете.

Можно сколько угодно издеваться над майором за его тугоумие, но правда в том, что у нее самой гораздо больше общего с ним, чем с Эдмундом.

Хоть Джорджиане и неприятно признавать, что мачеха может в чем-то оказаться права, майор Гоуван, выходит, как раз из тех мужчин, за кого она могла бы выйти замуж. Он рассказал ей, что любит жить в деревне, а когда по долгу службы бывает в Лондоне, очень радуется, что может большую часть времени проводить в седле. Более того, ему нравится на нее смотреть. Ну, по крайней мере, на ее бюст.

Джорджиана содрогнулась. Так вот какое будущее ее ждет? Она окажется прикованной к безмозглому борову, который интересуется только ее телом?

– Теперь, когда посетители ушли, можешь накинуть шаль, Джорджиана, – милостиво разрешила миссис Уикфорд, ошибочно принимая за воздействие холода дрожь отвращения от перспективы стать женой мужчины вроде майора Гоувана.

– Благодарю, матушка, – кротко отозвалась Джорджиана, спеша воспользоваться возможностью улизнуть из комнаты до возобновления допроса. Поскольку, если ей придется высказать мнение о поклоннике, выбранном для нее мачехой, едва ли она сумеет подобрать вежливые слова.

Уж лучше она пойдет в услужение!

Она остановилась посередине лестницы. Но к какой работе она пригодна? Точно не гувернантки, тут мачеха права. Она действительно не наделена никакими талантами, которым следует обучать юных леди. Когда она была маленькой, отец не считал, что ей требуется подобное образование, а когда он повторно женился, было решено, что уже слишком поздно, как гласит пословица, «шить шелковый кошелек из свиного уха», то есть перевоспитывать ее. И мачеха сосредоточилась исключительно на прививании ей знания правил хорошего тона.

У Джорджианы и по сей день мягкое место болит от мачехиного безжалостного «учения». Она продолжила подъем по ступеням.

Какое еще занятие могут найти себе нуждающиеся женщины ее положения в обществе? Стать шляпницей или швеей? Исключено. Она не смогла бы проложить ровный стежок, даже если бы от этого зависела ее жизнь, да и модой совершенно не интересуется. Наняться в компаньонки пожилой леди? Это быстро сведет ее с ума.

А не сделаться ли актрисой? Мачеха прекрасно обучила ее притворяться тем, кем она в действительности не является. Едва ли у нее возникнут трудности с заучиванием ролей. Беда в том, что актрисам приходится изо дня в день мириться с целой толпой вожделеющих мужчин, а не одним-единственным.

Эта мысль разом положила конец мечтаниям о театральной карьере. Сгорбившись, Джорджиана проскользнула по коридору в свою спальню и защитным жестом накинула шаль себе на плечи.

Возможно, когда в следующий раз ей встретится майор Гоуван, следует дать ему понять, что она не находит его отталкивающим.

Поскольку на данный момент он ее единственный пристойный выбор.

Кроме того, он позволит ей держать лошадь.

На следующее утро миссис Пагеттер и две ее дочери снова оказались первыми визитерами в доме миссис Уикфорд. К радости последней, приехали они в карете с гербом на дверце, которую Сьюки заметила из окна гостиной, где стояла, рассматривая проезжающие по площади экипажи. Миссис Уикфорд тут же отбросила в сторону вышивание и присоединилась к дочери на посту у окна. Обе они прижались носами к стеклу, чтобы увидеть, кто к ним пожаловал.

– О, это Дотти и Лотти, – удивленно воскликнула Сьюки. – И леди Хэйвлок!

– Что ж, это объясняет наличие кареты, – сказала миссис Уикфорд, поспешно усаживаясь в кресло и жестами призывая Сьюки и Джорджиану последовать ее примеру.

Когда девицы Пагеттер вошли в гостиную, раскрасневшись после подъема по ступеням, миссис Уикфорд в притворном удивлении прижала руки к груди.

– Дорогая леди Хэйвлок, как мило с вашей стороны заглянуть к нам! Что за неожиданный сюрприз!

– Надеюсь, вы не возражаете. Я взяла с собой сводную сестру мужа, мисс Джулию Дюран, – запыхавшись, проговорила та. Из-за ее спины показалась прыщавая девушка, кажущаяся вчерашней школьницей.

Когда с обменом любезностями было покончено, Дотти и Лотти дружно ринулись к сидящей на диване Сьюки, и троица углубилась в обсуждение нарядов, которые будут надеты на прием сегодня вечером.

Миссис Пагеттер и леди Хэйвлок расположились на диване, стоящем ближе всех к камину. Миссис Уикфорд присоединилась к ним и тут же засыпала их вопросами. После посещения Дюран-Хаус миссис Уикфорд то и дело спрашивали о том, как леди Хэйвлок удалось превратить мрачный особняк в произведение искусства. Теперь, когда у нее появился шанс это выяснить, миссис Уикфорд, не теряя времени даром, бросилась в наступление.

Джорджиане же выпала честь развлекать прыщавую школьницу, которая побрела через комнату к единственному оставшемуся незанятым дивану и вяло шлепнулась на него.

Убедившись, что у всех есть чай и печенье в достаточном количестве, Джорджиана отнесла поднос к мисс Дюран, которая приняла из ее рук чашку с вежливой улыбкой, быстро сменившейся угрюмой миной, стоило Джорджиане предпринять попытку расположиться рядом.

– Если вы намерены завести разговор об оборочках и прочих вычурных украшательствах, можете не утруждаться, – прорычала она. – Также я не хочу больше слышать ни единого слова о краске, штукатурке, занавесках или обивке.

– Подходя к вам, я не припасла ни единой темы для светской беседы, – призналась Джорджиана, быстро сообразив, что подобная откровенная речь заслуживает столь же откровенного ответа с ее стороны. – Дело в том, что скоро начнут прибывать посетители-джентльмены, и мне не хотелось давать им ни единого шанса сесть рядом со мной.

Мисс Дюран с подозрением прищурилась.

– Неужели вы не хотите обзавестись поклонниками? Разве вы приехали в Лондон не за тем, чтобы найти мужа?

– Да, я действительно приехала в Лондон по этой причине, – со вздохом призналась Джорджиана. – Все верно.

– Но вам не нравится, как они зажимают вас на диване, уверенные в собственной безнаказанности? – быстро сообразив, что к чему, подхватила мисс Дюран.

– Великий боже, неужели и вы подвергались подобному обращению? Но вам же всего…

– Мне пятнадцать, но их это не останавливает. Наоборот, некоторых даже подстегивает, поскольку они считают, что я слишком юна и не понимаю, что к чему.

– Великий боже, – снова повторила пораженная Джорджиана, не в состоянии придумать реплику пооригинальнее. – Но это же… это… постыдно. Неужели все мужчины таковы?

– Грубияны! – с ненавистью воскликнула мисс Дюран. – Да, все. Ну, за исключением моего брата Грегори. Вот он действительно славный малый. – Она чуть повернула голову к Джорджиане, и лицо ее оживилось. – Он даже женился на ней, – добавила она, кивком указывая на леди Хэйвлок, – чтобы спасти меня от омерзительного человека, за которого собиралась выйти замуж моя мачеха. Теперь, когда я живу под крышей брата, всем поганым охотникам за богатыми невестами придется дважды подумать, прежде чем позволить себе со мной вольности. Грегори их на месте пристрелит, – довольным тоном подытожила она.

– В самом деле?

– О да. Он очень метко стреляет и дрался уже на двух дуэлях.

– Все это прекрасно, но…

– Хотите сказать, что мне не следовало бы распространяться о дуэлях и охотниках за состоянием, от которых хочется сбежать, и отчимах, только и мечтающих… – Она разом замолчала.

– Нет, я совсем не это хотела сказать, – с возмущением ответила Джорджиана. – Мне просто стало интересно, почему ваш брат не научил вас самообороне?

– Самообороне? Что вы имеете в виду? Стрелять из пистолета? – Глаза девушки озарились интересом.

– Ну да, именно это я и имела в виду, но… – Джорджиана бросила виноватый взгляд на мачеху. О боже. Только бы, вернувшись домой, эта кровожадная девчушка не сообщила лорду Хэйвлоку, что мисс Джорджиана Уикфорд предложила ей научиться стрелять из пистолета развлечения ради. Мачеха от подобных новостей придет в неописуемую ярость.

Мисс Дюран проследила направление ее виноватого взгляда и склонила голову набок.

– Она из тех женщин, кто живет по кодексу глупейших правил и обязательств и считает, что девушке нельзя и шагу в сторону ступить?

– Да, но как вы?..

– Ох, у меня была дюжина мачех вроде этой! – презрительно воскликнула мисс Дюран. – Но ни одной из них не удалось сломать меня.

Джорджиана тут же догадалась о причастности Эдмунда к этому знакомству. Только вчера он говорил, что ей следует общаться с близкими по духу девушками. А Джулия не только терпеть не может докучливых кавалеров, но и имеет опыт общения с властолюбивыми мачехами.

Более того, хоть часть сказанного Джулией и была явным преувеличением, ее слова подтверждали возникшее у Джорджианы подозрение.

– А вы, случайно, не… как говорится… не трудный ребенок?

– Именно, – с гордостью подтвердила мисс Дюран.

– Как же я вас понимаю, – негромко проговорила Джорджиана. – Меня и саму называли девчонкой-сорванцом.

Правда, под давлением провозглашенных мачехой правил она сникла. Не из-за порки, а из-за того, что Сьюки расстраивалась, а папа был разочарован. Джулия же бравирует своим неповиновением. Она говорит, что думает, и ведет себя так, как ей хочется.

На мгновение Джорджиана воспрянула духом. Через эту девочку Эдмунд, видимо, намекает, что можно оставаться собой в любых обстоятельствах?

Пока Джорджиана размышляла, какое послание передал ей Эдмунд в лице мисс Дюран, та подняла ее на смех.

– Вы? – Она окинула взглядом ее обрамляющие лицо кудри, рюшечки и оборочки, украшающие модное платье, и изящные туфельки.

– Да, я, – с жаром запротестовала Джорджиана. – А разряжена я сейчас, точно раскормленная на убой рождественская гусыня, потому что она вознамерилась сбыть меня с рук.

– У меня тоже были такие мачехи, – заметила мисс Дюран, скривив губы. – Те, кто пытался сделать из меня леди. Затягивали меня в корсеты и драпировали муслином настолько тонким, что даже на прогулку было стыдно выйти, не говоря уж о том, чтобы…

– …забраться на дерево, – закончила за нее Джорджиана.

Они вздохнули в унисон.

– Вы ненавидите Лондон так же рьяно, как и я? – спросила мисс Дюран.

– Вероятно, даже сильнее. Вас хотя бы никто не принуждает к замужеству.

– Да, еще несколько лет я буду от этого избавлена, – согласилась мисс Дюран. – Но чем прикажете девушке занимать свое время? Все было бы не так уж плохо, если бы мне разрешали кататься верхом, но леди никак нельзя без грума…

– И скакать галопом тоже запрещено.

– Это верно. Правильно ли я понимаю, что вы тоже ездите верхом?

– Ездила бы, если б могла, но…

Должно быть, вызванные утратой Уайтсокса чувства отразились у Джорджианы на лице, поскольку мисс Дюран вдруг встревожилась.

– Что такое? Вас насильно разлучили с любимым скакуном?

– Хуже. Его пришлось продать. Мы… ох, боже мой, я не должна говорить подобного!

– В беде?

– Нет-нет, все не настолько плохо. Дело в том, что мачеха хочет заставить людей поверить… что… – Она умолкла, пораженная тем, что едва не рассказала совершенно незнакомой девушке об их стесненном финансовом положении.

– Что ж, не берите в голову! – резко воскликнула мисс Дюран. – Что касается меня… – Пришел ее черед оставить мысль недосказанной. Она обвела комнату взглядом, будто выбирая один из возможных вариантов. – Вот, придумала. Идеальное решение для нас обеих. Видите ли, она, – мисс Дюран кивком указала на леди Хэйвлок, – все время твердит, что мне нельзя кататься верхом без сопровождения. Сама она на лошади не ездит, даже если бы и не была в положении, о котором мне нельзя упоминать – хотя никак не возьму в толк почему. Всем же известно, что у нее будет ребенок. – Мисс Дюран замолчала, чтобы перевести дух. – А вы в столице лошадь не держите, значит, выглядеть все будет пристойно.

– Что именно?

– Вы станете меня сопровождать, вот что! Я заеду за вами с лошадью для вас и грумом, разумеется. – Она состроила гримасу. – От него никак не избавиться, но это, вероятно, и к лучшему, а то лондонские денди охотятся на женщин без сопровождения.

– Даже в гостиных, – с горечью признала Джорджиана.

– Вот именно. Значит, грума берем обязательно, а пистолеты – по желанию.

– У меня больше нет пистолета, – со вздохом отозвалась Джорджиана, качая головой. – А у вас?

Мисс Дюран усмехнулась:

– И у меня нет, но я попрошу Грегори мне его купить. И научить стрелять. О, мы сможем упражняться вместе!

– С радостью, – с тоской в голосе проговорила Джорджиана. – Только… – Она бросила еще один виноватый взгляд на мачеху.

Мисс Дюран наморщила носик.

– Ума не приложу, отчего некоторые женщины так глупо на это реагируют? Почему бы нам не научиться стрелять? Мы же не собираемся кого-то пугать или грабить, правда?

– Нет, но… – Джорджиана зажала рот рукой.

– Что такое?

– Просто представила себя лежащей в засаде в кустах, а потом набрасывающейся на… кого-то.

– На одного из ваших трусливых поклонников? Или, еще лучше, – воскликнула мисс Дюран, увлекаясь все сильнее, – на подвыпивших молодчиков, бредущих на рассвете домой из «Уайтс» или «Будлз». Ах, представьте только, какой скандал раздуют из этого газеты! «Разбойники в юбках»!

– Нет-нет, – запротестовала Джорджиана. – Вы же сказали, что мы поедем кататься верхом. Значит, будем «гра-грабителями с-с-с боль-большой дороги в юбках».

Обе захихикали.

Заставив тем самым леди Хэйвлок подняться с места и подойти к ним.

– Рада, что вы, девушки, прекрасно поладили, – молвила она. – О чем же настолько веселом у вас шла речь?

– Мисс Уикфорд предложила… – начала мисс Дюран, проказливо сверкая глазами, так что Джорджиана затаила дыхание. – Я тут подумала, – продолжила мисс Дюран, – что по утрам она могла бы сопровождать меня на конных прогулках. Она не привезла с собой лошадь, поэтому я могла бы одолжить ей Подснежника. Ну же, скажите «да», Мэри.

– Не согласитесь ли вы иногда отпускать свою падчерицу по утрам? – с приятной улыбкой обратилась леди Хэйвлок к миссис Уикфорд. – На конную прогулку в парке с мисс Дюран? Боюсь, Джулии скучно в столице, а сама я не в состоянии ее сопровождать. Мы с лордом Хэйвлоком будем вам за это необычайно признательны.

Джорджиана едва дышала. Хотя вряд ли мачеха осмелится отказать леди Хэйвлок, ведь ее падчерица подружилась с членом столь благородной семьи. Только бы мисс Дюран не проболталась о стрельбе из пистолета! А она, судя по всему, не испытывает проблем с высказыванием своего мнения.

– Джорджиана будет рада принять ваше предложение, правда же, милая? Однако… – Миссис Уикфорд сплела пальцы рук. – Не сочтите меня излишне подозрительной, но… и, конечно, я ни в коей мере не хочу показаться ханжой… девочек ведь будет сопровождать грум, правда?

– Разумеется. Грегори – то есть лорд Хэйвлок – необычайно строг в этих вопросах. Видите ли, Джулия наследница, поэтому мы оберегаем ее, как только можем.

Миссис Уикфорд тут же расслабилась, на ее лице расцвела довольная улыбка. Она не только узнала, что Джулия Дюран наследница состояния, но и не уронила собственного достоинства в глазах леди Хэйвлок вопросом о груме.

– Что ж, – сказала миссис Уикфорд после ухода последних утренних посетителей. – Разве не замечательно, что ты захватила с собой амазонку?

Несмотря на то, что нам не по средствам держать коня в лондонской конюшне?

Джорджиане с трудом удалось удержаться от язвительного замечания о том, что у них больше нет коня, следовательно, и о его содержании можно не тревожиться. А амазонку она привезла по той простой причине, что им пришлось собрать все свои вещи и навсегда покинуть родной ей дом.

Однако она не собиралась ни словом, ни делом заставлять мачеху изменить решение касательно конных прогулок. Как и намекать, что может учиться стрелять из пистолета, хотя миссис Уикфорд столь сильно этому противилась, что отняла подаренные ей отцом пистолеты.

Джорджиане оставалось надеяться, что брат мисс Дюран действительно отличается широкими взглядами на этот вопрос, как уверяла сама Джулия. Потому что пока все было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.