Всю следующую неделю Джорджиана старательно избегала укромных уголков, улыбалась любому мужчине, пригласившему ее на танец, и училась не огорчаться, что ее бюсту достается куда больше внимания, чем ей самой.

Глаза ее жили собственной жизнью и вместо того, чтобы всецело сосредотачиваться на партнере, как делала Сьюки, они рассматривали всех без исключения гостей на балу, приеме или завтраке, который ей случалось посещать. Особенно если событие хоть в малой степени считалось светским. Джорджиана знала, что у Эдмунда нет привычки ходить на подобные мероприятия, но на дебютном балу мисс Твайнинг он все же появился, и она надеялась увидеться с ним вновь.

Очевидно, однако, что он не намеревался давать людям повода сплетничать о себе и о ней. Что и хорошо, мрачно рассудила Джорджиана, сидя в гостиной и слушая дробный перестук дождевых капель по окнам. Ей совсем не понравилось, как смотрела на нее леди Тарбрук на музыкальном вечере у Фэруэверсов. И как она толкнула локтем сидящую рядом с ней полную даму и начала что-то быстро нашептывать ей, прикрываясь веером. Джорджиана не сомневалась, что они обсуждают ее отношения с Эдмундом, поскольку подобные пересуды начались в тот момент, как он покинул бал у Твайнингов.

И по дороге домой мачеха упомянула об этом.

– Не то чтобы ты сделала что-то плохое, – поспешно заверила она Джорджиану, уже собравшуюся обороняться. – Просто лорд Эшенден вел себя совершенно нетипично, что не могло не вызвать разговоров. Я, разумеется, объяснила, что мы с ним давно знакомы, поэтому тебе остается лишь продолжать вести себя безукоризненно, и разговоры прекратятся сами собой.

Это подразумевало, очевидно, что стоит Джорджиане отступиться, как ее тут же обвинят в неподобающем поведении Эдмунда.

Подобное заключение привело ее в ярость. Почему в любом скандале виновной всегда делают женщину? Она готова побиться о заклад, что в девяти случая из десяти винить следует мужчину!

Настроение Джорджианы не стало лучше от того, что мачеха заставила их со Сьюки сидеть дома, притворяясь, что рукодельничают, на случай, если кто-то явится с визитом. Что было очень маловероятно. Какой идиот осмелится высунуть нос на улицу в такую отвратительную погоду?

Тут – будто в насмешку над ее размышлениями об умственных способностях столичных жителей – раздался стук в дверь, и в холле зазвучали мужские голоса. Потом послышались легкие шаги поднимающегося по лестнице человека.

И в гостиную вошел Эдмунд.

– Миссис Уикфорд, – поприветствовал он, – мисс Уикфорд, мисс Мид. – Каждое имя он сопровождал поклоном. – Я направлялся в Музей естественной истории Баллока и подумал, что вы захотите составить мне компанию.

– Ах, лорд Эшенден! – воскликнула мачеха Джорджианы, теребя лежащее на коленях рукоделие. – Вы застали нас врасплох. Почему же вы сами поднялись в эту комнату, когда объявлять о прибытии посетителей положено Уиггинзу?

Эдмунд нахмурился:

– Ваш дворецкий не явился докладывать о моем прибытии, потому что я не пожелал терять время, ожидая в холле, пока он повесит мои пальто и шляпу. Мне ненавистна любая пустая трата времени.

Джорджиане об этом отлично известно. Она тут же припомнила, как в тот памятный день у ручья он вынул из кармана часы и только что ногой не притопывал, понукая ее изложить свое дело как можно скорее. Неудивительно, что и сейчас он ведет себя схожим образом.

– О, понимаю, – отозвалась миссис Уикфорд, раскрывая и закрывая рот, как вытащенная из воды рыба. – Если вы предпочитаете непринужденную обстановку…

– Бесцельному ожиданию в холле, – услужливо подсказал Эдмунд. – Да, предпочитаю.

– Что ж, хорошо, – проговорила миссис Уикфорд, слабо улыбаясь и наконец переводя дух. – Это хорошо. Итак, вы здесь.

– Да, я здесь, – подтвердил Эдмунд. – И приглашаю молодых леди в музей, визит в который они сочтут просветительским и поучительным.

Разговаривая с миссис Уикфорд, на которую он смотрел сверху вниз, Эдмунд не заметил выражение ужаса, отразившееся на лице сидящей на своем любимом диване Сьюки. Ей совершенно не хотелось ни учиться, ни просвещаться.

– Молодых леди, – повторила миссис Уикфорд с плохо скрываемым облегчением, в то время как ее дочь отчаянно пыталась придать лицу благодарную покорность. – Как мило с вашей стороны подумать о них! Уверена, что они с радостью примут ваше заманчивое приглашение, – продолжила она, безжалостно игнорируя реакцию Сьюки. – Нам сегодня так скучно.

– Все ваши поклонники покинули вас? Вот уж ни за что не поверю, – угрюмо проговорил он.

– Смею заметить, из-за дождя они предпочли остаться дома, – впервые заговорила Джорджиана.

– Что меня нисколько не удивляет, – отозвался он, поворачиваясь к ней. – А вот мне непогода никогда не препятствовала идти туда, куда хочется. И сегодня я не позволю ей испортить мне радость от похода в музей. Ваши подопечные будут должным образом защищены от дождя, уверяю вас, – пообещал он, снова сосредотачивая внимание на хозяйке дома.

– О, вы имеете в виду, что отвезете их в музей в вашей карете?

– Нет-нет, не в моей карете, – ответил Эдмунд, заставив Сьюки состроить гримасу. – В столице я ею не пользуюсь, предпочитая ходить пешком или нанимать экипаж, если погода не благоприятствует. Однако для сегодняшнего случая, – продолжил он, – я позаимствовал у леди Эшенден ее ландо.

– Ландо леди Эшенден, – повторила миссис Уикфорд, прижимая руку к груди.

– Да. И оно ожидает у вашего парадного крыльца, – проговорил Эдмунд, делая легкое ударение на слове «ожидает».

Этого намека оказалось достаточно, чтобы заставить миссис Уикфорд действовать.

– Да-да, поднимайтесь же наверх, девочки, возьмите пальто и капоры. И поживее! – Она замахала на них руками, подгоняя. – Его светлость не любит, когда его заставляют ждать.

– А вы разве с нами не поедете, матушка? – спросила Сьюки.

– Нет, милая, – ответила она с любезной улыбкой. – Уверена, что вы не нуждаетесь в дуэнье, находясь в обществе его светлости. – Она заискивающе улыбнулась ему. – И друг друга, – добавила она с нажимом.

Джорджиана и Сьюки поднялись, послушно присели в реверансе и неспешно, чтобы показать, что они достойные молодые леди, не привыкшие слепо подчиняться приказам, зашагали к двери.

Эдмунд поклонился и сел на стул напротив миссис Уикфорд.

– Пока мы одни, – обратился он к ней, заслышав негромкий стук закрываемой двери, – мне хотелось бы кое о чем вас предупредить. Касательно лорда Фреклтона.

Сьюки и Джорджиана замерли.

И прижались ухом к двери.

– А что такое? – услышали они сдавленный голос миссис Уикфорд.

– Вам не стоит придавать значения знакам внимания, которые он оказывает вашим подопечным. И в том нет вины ваших девочек, – успокаивающе произнес Эдмунд. – Винить следует только его.

– Что вы хотите этим сказать?

– Он не из тех мужчин, кто по собственной воле сделает женщине предложение. Его предпочтения иного свойства.

– Неужели? – пораженно воскликнула миссис Уикфорд, а Сьюки прижала руку ко рту, чтобы сдержать хихиканье, потом начала пятиться к лестнице, ведущей в их спальни. В глазах ее плясали веселые искорки.

– Что смешного? – Озадаченная Джорджиана стала подниматься за сестрой по ступеням. Но Сьюки лишь качала головой, отказываясь что-либо объяснять. Наконец они оказались в гардеробной и закрыли за собой дверь.

– Ну? Можешь ты в это поверить? Что лорд Фреклтон не из тех, кто женится, – пояснила Сьюки, поворачивая Джорджиану, чтобы помочь расстегнуть ей платье. – Слава богу, что лорд Эшенден намекнул матушке о его предпочтениях, – добавила она, вставая спиной к Джорджиане в ожидании ответной услуги. – Больше мне не придется пытаться понравиться ему. А я-то гадала, почему у нас дело не ладится.

Смутившись еще сильнее, Джорджиана принялась надевать свое в высшей степени непрактичное прогулочное платье из бледно-розового батиста. Сьюки последовала ее примеру.

– Что именно ты имела в виду, Сьюки, говоря, что он не из тех, кто женится? Эти слова наделены тайным смыслом?

– Ну и простофиля ты, Джорджи! – воскликнула Сьюки, похлопывая Джорджиану по плечу и одновременно застегивая у нее на спине платье, которое та и не надеялась обновить. – Это означает, – она склонилась к самому уху сестры и продолжила шепотом, хотя в комнате не было никого, кроме них двоих, – что он предпочитает мужчин женщинам. В романтическом плане, – добавила она, увидев обращенное к себе растерянное лицо Джорджианы.

– Что? – Боже всемогущий, неудивительно, что Эдмунд так разозлился, когда она использовала эту фразу, говоря с ним о браке.

Терзаемая чувством вины, она просунула руки в узкие рукава мантильи, идущей в комплекте с прогулочным платьем.

– Временами я задумывалась, а не из того же теста и твой лорд Эшенден, – призналась Сьюки, заставив Джорджиану вздрогнуть. Сестра как будто прочла ее мысли!

– Разумеется, нет!

– Вообще-то, я и сама это знаю, – отозвалась Сьюки, сочувственно улыбаясь Джорджиане. – Незачем тебе защищать его мужскую честь. С этим прекрасно справляются его любовницы, – добавила она, хихикая и протягивая руку за капором. – Ох, Джорджи, тебе придется… отшлепать меня или что-то в этом роде, а то я до самого музея смеяться не перестану.

– Мне нет нужды этого делать. Просто вспомни, что скажет матушка, если узнает, что ты хихикаешь в присутствии лорда Эшендена.

– И то правда! Она потребует объяснений такому безобразному поведению, и тогда мне придется признаться, что мы подслушивали.

Несколько минут спустя две очень серьезные молодые леди проследовали вместе с Эдмундом к ландо его матери.

Лицо Сьюки просияло, когда лакей в черно-золотой ливрее спрыгнул со своего сиденья и распахнул перед ними дверцу экипажа с низкой посадкой. Вероятно, воодушевил ее изображенный на дверце герб.

– Знаете, – молвила Сьюки, одаривая Эдмунда обворожительной улыбкой, – мне никогда прежде не доводилось сидеть на таком удобном сиденье.

– Моя матушка очень ценит удобство, – немного надрывно отозвался Эдмунд, усаживаясь напротив девушек и заставив Джорджиану задуматься, что такого сделала графиня, что заслужила критическое замечание из уст сына.

– Как видите, крыша здесь складная, чтобы матушка не упустила ни единой возможности заняться покупками или навестить друзей, вне зависимости от капризов погоды, – неодобрительным тоном добавил Эдмунд.

– За исключением тех случаев, – озорным голосом добавила Джорджиана, – когда ее транспортное средство заимствуете вы.

Он кивнул, признавая справедливость ее замечания, и, хотя выражение его лица по-прежнему оставалось мрачным, в глазах сверкнуло что-то похожее на восхищение.

– Я уже приобрел для вас обеих билеты, – сообщил он, – так что нам не придется тратить на это время сейчас.

Значит, подумала Джорджиана, он вовсе не проезжал мимо и мысль пригласить их в музей посетила его не случайно. Он все тщательно спланировал.

– Уверен, – продолжил Эдмунд, – что вам не терпится попасть внутрь и своими глазами увидеть одну из самых великих в своем роде коллекций.

– А вам? – Джорджиана вскинула брови, гадая, в какую игру он играет на этот раз.

Он кратко сверкнул глазами в сторону Сьюки, тем самым сообщая о намерении объяснить свои мотивы.

– Разумеется, – ответил он с серьезным видом. – Для вас это будет очень поучительный опыт. Экспонаты коллекции размещены согласно определенным принципам. Попытаюсь объяснить их вам прямо сейчас, чтобы, попав внутрь, вы сумели в полной мере насладиться образчиками, которые увидите.

Радость Сьюки от поездки в ландо резко пошла на убыль, когда Эдмунд пустился в детальное изложение этих принципов. К тому времени, как они подъехали к внушительному входу в музей, она окончательно сникла.

– Вы увидите, – вещал Эдмунд невыразимо скучным тоном, пока лакей помогал девушкам выйти из ландо, – наклонные пилястры, украшенные иероглифами для придания сходства с египетским храмом. Отсюда и название Египетский зал.

Прячась за спиной Эдмунда, Сьюки послала Джорджиане умоляющий взгляд, а сам Эдмунд протянул Джорджиане руку. Ей пришлось до боли закусить нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

– В убранстве внутренних залов прослеживается сильное влияние Востока, – невозмутимо продолжал Эдмунд, будто не догадываясь, какое впечатление производит на девушек, – хотя сама коллекция была собрана по большей части в южных морях и обеих Америках. Я раздобуду для вас программку, чтобы вы могли сохранить ее как сувенир.

Сьюки закашлялась.

– Не хотите ли стакан воды? – с явным беспокойством обратился к ней Эдмунд.

– Нет-нет, – отказалась она, вновь обретя способность говорить. – Со мной все в порядке, благодарю вас.

– Тогда продолжим, – объявил Эдмунд, увлекая девушек в следующий зал.

– Ой, посмотрите-ка! – вскричала Сьюки, и лицо ее разом просветлело, хотя указывала она вовсе не на особо интересный экспонат в одной из расположенных вдоль стен стеклянных витрин. – Вон там Дотти и Лотти. – С этим словами она принялась отчаянно махать рукой, что ее матушка, присутствуй она, непременно осудила бы. – Ах, Джорджи, – выдохнула она, – как по-твоему, что за джентльмены их сопровождают? – Дотти и Лотти опирались на руку ослепительных молодых людей в форме морских офицеров. – Прошу меня извинить, я пойду это выясню.

– Полагаю, – заметил Эдмунд довольным тоном, глядя, как Сьюки со всех ног бежит через зал к своим подругам, – мы теперь не увидим ее, пока не наступит пора уходить.

– В чем с самого начала и заключалось твое намерение, – парировала Джорджиана, хлопая его по предплечью свернутой в трубочку программкой. – С научными принципами ты, право, хватил через край.

– Они соответствуют истине, – заявил он, притворяясь обиженным, и тут же добавил с почти мальчишеской улыбкой: – Как и твоя догадка. Я собирался переговорить с тобой наедине, а когда случайно узнал, что девицы Пагеттер собираются привести своих кавалеров в музей, решил последовать их примеру. Лучшей возможности нельзя и придумать! Вот я ею и воспользовался.

– Как и ландо своей матери.

– И им тоже. – Он остановился у витрины, в которой были выставлены весьма устрашающие на вид образцы оружия, будто обдумывая следующую реплику.

– Если хочешь спросить меня о списке, который предложил составить, – заговорила Джорджиана, когда молчание сделалось совершенно невыносимым, – то спешу ответить, что добра он мне не принес.

– Так ты его в самом деле составила, не так ли?

– Да. Нет. Дело в том, что на бумаге я ничего не писала, но мысленно перечислила… э-э-э… потенциальные качества джентльменов, которые могут проявить ко мне интерес, чтобы уравновесить собственное нежелание… э-э-э… иметь с ними совместное будущее.

Эдмунд вздернул брови.

– И много было таких джентльменов?

– Не нужно так удивляться. Не ты ли сам уверял, что я способна привлечь и других мужчин, помимо майора Гоувана, если наберусь терпения?

– Но с тех пор минула всего неделя! Я хочу сказать… – Он осекся. – Разумеется, у тебя образовался круг поклонников. Красивой девушке вроде тебя… этого не избежать.

Красивой? Он считает ее красивой? Щеки ее залились румянцем, а в животе что-то сжалось.

– Н-не то чтобы круг, – пояснила она. – Но появились еще двое джентльменов, явно выказывающих интерес ко мне. Если верить мачехе, – добавила она, чтобы он не подумал, будто она хвастается.

– Расскажи мне о них, – потребовал Эдмунд.

– Ну, самый любимый из них… – Она сморщила носик. – Возможно, правильнее будет сказать, тот, кто вызывает наименьшее отвращение…

– Забудь о грамматике, – нетерпеливо произнес он.

– Хорошо. Итак, его зовут мистер Армитадж.

– Армитадж? – Эдмунд бросил на нее резкий взгляд. – Никогда о нем не слышал.

– Уверена, что нет. Он родом из северной части страны, где у него много фабрик и тому подобного. По словам мачехи, он неприлично богат.

– Понял, – кивая, ответил он. – Ну же, просвети меня, что привлекательного ты нашла в этом неприлично богатом выходце с севера?

Джорджиана не стала протестовать против уничижительного тона его голоса, поскольку своим ответом могла с ним сквитаться.

– Больше всего мне нравится в нем то, что он предпочитает меня Сьюки. Он приехал в столицу, чтобы найти себе жену – светскую даму, положив тем самым начало династии, которую никто не посмеет назвать мещанской. Но ему совершенно не по душе жеманные девицы.

– Жеманные? Он в самом деле употребил это слово? Своими ушами слышала?

– Нет, это он говорил мачехе, – ответила Джорджиана, улыбаясь при воспоминании о кипящей от негодования миссис Уикфорд. – Потом он продолжил, – добавила Джорджиана, едва сдерживая смех, – что дюжая девица вроде меня, по его мнению, куда более удачная сделка.

– Он полагает, что получит большую прибыль, не правда ли? И ты готова принять его ухаживания?

– Я не говорила, что намерена принять его ухаживания, – парировала она. – Просто не могу не чувствовать себя… как бы это сказать… польщенной, что он предпочел меня Сьюки. Не впадая в сентиментальность. – Она определенно не собиралась ранить чувства этого мужчины, а вот разочаровать его придется.

Эдмунд посмотрел на нее так, будто она лишилась рассудка.

– Разумеется, он предпочел тебя, Джорджи. Ты куда лучшего происхождения, чем твоя сводная сестра. Наверняка, говоря с твоей мачехой, он разузнал, что твоя мать была родом из аристократической семьи, а отец – землевладельцем.

– Ну да, так и было. – Она бросила на Эдмунда полный ненависти взгляд. – Ты только что уничтожил аргумент, который мне так нравился в мистере Армитадже. Я вправду считала, что он увлекся мной, а на деле оказалось, что его интересует мое происхождение.

– Что ж, давай забудем о мистере Армитадже. Поведай мне о других своих поклонниках.

– Ну, одного ты точно знаешь – мистера Истмана. Перси Истмана.

– Истман? Великий боже!

– Не нужно громких восклицаний! Он именно такой человек, за которого я должна была выйти замуж, по мнению моего отца. Он увлекается спортом, обожает лошадей, обходителен в обращении. И все же…

– Вот уж верно. Говоря о Перси Истмане, всегда следует добавлять «и все же».

– Не понимаю только почему. Он всегда обворожителен. И состоятелен, к тому же, вращается в лучших кругах, да и на лицо красавчик.

– И все же… – процитировал ее Эдмунд.

Джорджиана кивнула. Эдмунд увлек ее к следующей витрине, пока она пыталась собраться с мыслями касательно мистера Истмана.

– Что-то странное в его взгляде, – призналась Джорджиана. – В нем совсем нет доброты. Вообще, он всегда как будто слегка насмехается, точно ставит себя превыше прочих. Но если начистоту, он куда богаче, родовитее, красивее и умнее, чем большинство людей, с которыми я познакомилась в Лондоне. – Она вздохнула. – Вот что я имела в виду, говоря, что составление списка качеств – пустая трата времени.

– В каком смысле?

– На бумаге мистер Истман показался бы идеальным кандидатом. Однако всякий раз, как он склоняется над моей рукой и бросает на меня взгляд из-под полуопущенных век…

– Да, я понял. В случае Истмана инстинкт тебя не подводит.

– С другой стороны, когда мистер Армитадж причмокивает губами и потирает руки, будто предвкушая отличную сделку, или майор Гоуван проливает на себя напиток, поскольку не может оторвать глаз от моей… от выреза моего платья, я сразу понимаю, чего они потребуют от меня на брачном ложе. А я… – Она содрогнулась.

– Не нужно так говорить, – успокаивающе произнес Эдмунд и похлопал ее по руке.

Что не успокоило, а взбесило ее.

– Хорошо тебе говорить! Тебе не приходится вежливо улыбаться, в то время как ужасный мужлан практически сует свой нос тебе между… – Она опустила взгляд и жестом указала себе на грудь, скрытую складками мантильи. И не в первый уже раз пожалела, что у нее такой большой бюст.