Остаток ночи мы провели, лежа вповалку на полу хижины. С нами были Баги, Скотчи с Йеном и Гусь с братом по имени Свет – они здорово смутили меня, отрекомендовавшись сыновьями Джейми. Индейцы шли в деревню Птицы, по пути встретили Джейми с Йеном и приняли приглашение заночевать у нас в доме.

– Оказалось даже теплее, чем ты обещал, Сильней Медведя, – засмеялся Гусь.

Они не расспрашивали о Доннере с подельниками, чьи тела остались в доме, только дивились, что это за штука такая – эфир, и качали головами, глядя на огонь.

Джейми, со своей стороны, не расспрашивал, зачем индейцы шли в деревню к Птице. Как я поняла, ему не хотелось услышать, что индейцы чероки решили примкнуть к королю. Муж прислушивался к беседе, но сам говорил мало, все перебирал вещи, которые удалось спасти. Ценного было мало – несколько обгоревших страниц из моей записной книжки, пара оловянных ложек, форма для отлива пуль. Когда он уснул, я заметила, что в кулаке у него зажата змейка из вишневого дерева.

Я открыла глаза. На меня смотрел Эйдан с Адсо в руках.

– Ваш котик ко мне в постель пришел, – прошептал мальчик. – Возьмете его?

Я хотела покачать головой, однако слишком несчастный у Адсо был вид. Обычно кот терпел все выходки ребятишек, но Эйдан крепко сжимал беднягу поперек живота, и лапы у кота беспомощно болтались.

– Давай его сюда, – прохрипела я. Голос еще не отошел от дыма.

Все спали вповалку, завернувшись в одеяла. Не было только Джейми и Арча Бага. Я поднялась, позаимствовала у Эми пальто, которое висело за дверью, и вышла на улицу.

Снегопад прекратился. За ночь выпало дюйма два-три. Я опустила Адсо на землю под крышей, где снега не было, и пошла к Большому Дому.

Обугленные развалины еще дымились – чернильно-черные на фоне заснеженных деревьев. Устояли западная стена и каменные дымоходы, остальное лежало в руинах, припорошенное серым пеплом. Второй этаж сгорел полностью, а моя операционная…

Послышались мужские голоса. Через приоткрытую дверь дровяного сарая я увидела Джейми и Арча. Они стояли друг напротив друга. Джейми заметил меня и поманил кивком.

– Доброе утро, Арч! – сказала я. – Как себя чувствуешь?

– Получше, a nighean, спасибо! – хриплым шепотом ответил он и закашлялся. На руках и на лице Арча вздулись волдыри. В целом, если забыть про сгоревшие волосы и брови, он не так уж сильно пострадал.

– Саксоночка, Арч как раз пытался объяснить мне, откуда взялось золото. – Джейми показал себе под ноги, где в пыли и в деревянной стружке лежал слиток.

В любезном тоне звучали стальные нотки. Прекрасно их расслышав, Арч даже бровью не повел – или что там у него от бровей осталось.

– Я объясню, Seaumais mac Brian.

– Уж постарайся, – буркнул Джейми, оставив любезный тон. Он повернул ко мне перепачканное сажей лицо. – Ты раньше видела такие слитки?

– Конечно.

В последний раз я видела целый гроб, полный таких же слитков, в мавзолее Гектора Кэмерона.

– Это французское золото. Если Людовик не присылал его кому-то еще, значит, оно из наследства Иокасты.

– Это золото никогда не принадлежало Иокасте, – возразил Арч.

– Вот как? – удивился Джейми. – Кому же оно принадлежало, если не ей? Уж не тебе ли?

– Нет. Это собственность короля.

– Какого еще короля? – растерялась я, а потом сообразила: – Ах, этого…

– Le roi, c’est mort. Король мертв, – тихо сказал Джейми себе под нос. Арч услышал и вскипел.

– По-твоему, Шотландия тоже мертва?

Джейми вздохнул и указал мне на полено, Арчу предложил другое. Мы сели.

– Шотландия жива, пока жив хоть один из ее сыновей, a charaid, – сказал Джейми и махнул рукой на дверь, за которой простирались горы и лощины, где обосновались переселенцы. – Сколько их там? А сколько еще будет? Шотландия живет, только не в Италии.

Джейми имел в виду Рим, где Чарльз Стюарт топил в вине несбывшиеся мечты о короне.

Арч прищурился, но упрямо молчал.

– Ты был третьим, да? – спросил Джейми. – Когда золото выгрузили на берег, вы разделили его с Дугалом Маккензи и Гектором Кэмероном. Не знаю, что Дугал сделал со своей частью; скорее всего, отдал Стюарту. Если так, да упокоит Господь его душу. Тебя послал Малкольм Грант. Ты взял его часть. А потом что? Передал ему?

Арч кивнул.

– Мне доверили золото. Мне и Гранту. Он должен был передать его королевскому сыну, когда придет черед.

– И что, передал? – спросил Джейми. – Или, как Гектор Кэмерон, решил, что слишком поздно?

Арч сжал губы в нитку.

– Он сделал то, что считал правильным. Деньги пошли на благо клану. А Кэмерон – предатель. И его жена тоже.

– Значит, тогда с Иокастой говорил ты, – догадалась я. – Когда вы с Джейми познакомились. Ты ведь приехал туда, чтобы найти ее, правда?

Арч коротко кивнул. Может, он и должность во Фрэзер-Ридже занял только потому, что Джейми был племянником Иокасты.

– А слиток ты нашел, когда вы с Роджером и Дунканом поехали туда, чтобы вернуть рыбаков, – продолжила я.

Так Арч получил доказательство – если он в нем, конечно, нуждался, – что золото французского короля до сих пор у Иокасты.

– Одного не пойму, – Джейми потер кончик носа, – как ты понял, где золото, и когда успел его увезти?

– Догадаться нетрудно, – неохотно ответил Арч. – Я увидел соль рядом с могилой Гектора – чтобы рабы держались подальше. Не знаю, спокойно ли ему там лежится. Вряд ли, конечно. Однако лучше места для золота не найти. К тому же я неплохо знал Гектора. Он ни за что не расстался бы с тем, что ему в руки попало.

Арч часто наезжал в Кросс-Крик по делам – что-то купить, что-то продать. Пусть в Риверане он не останавливался, но бывал там достаточно, чтобы разведать, где что находится. Если бы его заметили у склепа, то списали бы на призрак Гектора Кэмерона, который, как все думали, бродит ночами в очерченном солью кругу.

Вот он потихоньку и вывез весь клад. Дункан поздно спохватился.

– Зря я один слиток себе оставил, – вздохнул Арч. – Сперва подумал, что он пригодится мне и Мурдине. А потом ей пришлось убить Брауна…

Джейми вздрогнул. Мы с Арчем уставились на него. Тот закашлялся.

– Злодей притворялся, что еле дышит, а сам обшарил хижину, когда она вышла, – пояснил Баг. – И нашел слиток у жены в мешочке с вязанием. Он, понятно, не знал, откуда золото, и все же сообразил, что оборванцам вроде нас слитки иметь не полагается.

Арч Баг горестно замолчал. Когда-то он управлял всем имуществом клана Грант и был состоятельным человеком, но это осталось в далеком прошлом.

– Браун стал расспрашивать, Мурдина, конечно, ничего ему не сказала. Она испугалась, когда он пошел к вам в дом. Вот и прикончила его.

Голос Бага звучал спокойно. И правда, что ей еще было делать? В который раз я подумала о том, что пришлось пережить Багам после Каллодена. Сколько еще они натворили?

– Ну ладно, хотя бы королю Георгу это золото не досталось, – невесело проронил Джейми. Я понимала, он думает о битве при ручье Мур. Если бы у Хью Макдональда были деньги, он прикупил бы для солдат пуль и пороха, тогда победа над ними не далась бы столь легко. Горцам не пришлось бы вновь шагать на пушки с одними мечами.

– Слушай, Арч, – спросила я, когда молчание слишком затянулось, – а что ты хотел сделать с этим золотом?

Он растерянно заморгал и посмотрел на слиток.

– Я… Сначала хотел убедиться, что Гектор Кэмерон на самом деле присвоил золото. Я узнал, что он умер, а его вдова живет на широкую ногу. Значит, все правда. Тогда мне стало интересно, осталось ли хоть что-нибудь. Сказать по правде, мне хотелось отобрать золото у Иокасты Кэмерон. Вот я его и вывез… Я человек слова, Seaumais mac Brian. За океаном я поклялся в верности королю…

Баг имел в виду Джеймса Стюарта.

– …но он мертв. Ступив на этот берег, я принес присягу английскому Георгу. Скажи, что теперь мне велит долг?

– Ты поклялся в верности и мне, Archibald mac Donagh, – заметил Джейми.

Арч криво усмехнулся.

– Именно поэтому ты еще жив. Я мог бы убить тебя ночью и ускользнуть.

Джейми скроил гримасу, выражая серьезные сомнения в высказанном заявлении.

– Ты свободен от своей клятвы мне, – торжественно произнес он по-гэльски. – Вручаю твою жизнь в твои руки. А теперь забирай золото и уходи.

Арч постоял с минуту, потом молча взял слиток и вышел.

– Почему ты не спросил, где он спрятал остальное золото? – поинтересовалась я, глядя вслед старику, который спешил в хижину за женой.

– Думаешь, он сказал бы? – Джейми поднялся, расправил плечи, встряхнулся, как собака, и встал в проеме, взявшись за дверную раму. Снаружи опять повалил снег.

Я подошла к мужу.

– Ясно. Не только Фрэзеры упрямее камней. Шотландия жива, все в порядке.

Джейми рассмеялся и обнял меня, я положила голову ему на плечо. Так мы и стояли.

– У тебя волосы дымом пахнут, саксоночка.

– Тут все вокруг им пропахло.

Снег пока таял на обгоревших бревнах, но вскоре они остынут. К завтрашнему дню пепелище укроет белым покрывалом.

Иокаста и Дункан отправились в Канаду. Интересно, куда подадутся Баги? На мгновение мне тоже захотелось уехать. Подальше от потерь и одиночества. Вернуться домой.

И тут я вспомнила.

– «Доколе хоть сотня из нас останется в живых»…

Джейми наклонился ко мне и посмотрел в глаза.

– Когда тебя зовут к больному, саксоночка, к раненому или к роженице, ты ведь встаешь и идешь, даже если смертельно устала. Не отнекиваешься, не говоришь, что заглянешь потом. Даже если дело безнадежное, все равно стараешься помочь. Почему?

– Иначе не могу.

Я смотрела на руины Большого Дома. Зола остывала буквально на глазах. Я понимала, к чему клонит Джейми, но мне трудно было высказать вслух неприглядную правду. И все же она витала между нами. Я собралась с духом.

– Я не могу признать поражение…

На его лице залегли усталые морщинки, однако глаза… глаза были ясными, холодными и бездонными, как родник.

– Вот и я не могу.

– Знаю.

– Пообещай мне победу, – прошептал Джейми.

– Обещаю. На этот раз победа будет за нами.

Все так, и все же были вещи, которых я пообещать не могла, – жизнь, свободу, дом, семью и правосудие. Одно я знала точно.

– Что бы ни случилось, я с тобой.

Джейми закрыл глаза. Снежинки падали на лицо, таяли, застревали в ресницах. Он снова открыл глаза.

– Этого достаточно, саксоночка. Большего я не прошу.

Он обнял меня и прижал к себе. На нас повеяло холодным дыханием снега и пепла.

Я стряхнула с рукава хлопья сажи.

– Вот и прекрасно. Что дальше-то будем делать?

Джейми посмотрел на руины и пожал плечами:

– Думаю, надо поехать… Что это, ради всего святого?

Под обломками дома что-то закопошилось. Пытаясь разглядеть, я приподнялась на цыпочки.

– Не может быть!

Глаза меня не обманули. Из-под завалов на дневной свет выбралась белая свиноматка: отряхнулась, раздраженно задергала пятачком и потрусила к ближайшему дереву. За ней выбрался крохотный поросеночек, затем еще один и еще… Мы насчитали восемь – одни просто белые, другие в пятнышко, а один черный, как зола.

– Шотландия жива, – хихикнула я. – Так куда, ты говоришь, надо поехать?

– В Шотландию, – сказал Джейми, как будто это само собой разумелось. – Надо выручать мой печатный станок.

В лесу удивленно заухала сова, внезапно очнувшаяся от зимней спячки. Джейми помолчал, затем тряхнул головой, прогоняя задумчивость.

– Мы вернемся, саксоночка. Вернемся и вступим в битву.

Он взял меня за руку и повел к конюшне, где терпеливо ждали замерзшие лошади.