Бабуле Эбернети на вид было лет сто. Мне она нехотя призналась, что ей девяносто один. Старуха почти ослепла и оглохла, ее скрючило от остеопороза, голова тряслась, а кожа истончилась, как пергамент.

– Я всего-навсего мешок с костями, – скрипела она всякий раз, когда я приходила. – Зато все зубы целы.

Как ни странно, так и было. Думается мне, она и протянула почти целый век, потому что могла жевать мясо и овощи, а не одну только жидкую кашу, как большинство людей ее времени, которые едва проживали половину этого срока. Трудно сказать, почему бабуля зажилась на этом свете – то ли благодаря питанию, то ли из чистого упрямства. По мужу она была Эбернети, а в девичестве, как сама утверждала, носила фамилию Фрэзер.

Улыбнувшись при этой мысли, я затянула повязку у нее на голени. От бабули Эбернети остались кожа да кости, нога у нее была твердой и холодной, как деревяшка. Накануне она запнулась о ножку стола и заработала ссадину толщиной с палец. Для молодого человека – пустяк, но бабулины родственники переполошились и послали за мной.

– Заживать будет долго, но, если держать в чистоте, все будет хорошо. Ради бога, не давайте ей смазывать рану свиным жиром!

Младшая миссис Эбернети, которую в семье прозвали Молодой бабулей, хотя ей стукнуло семьдесят, смерила меня подозрительным взглядом. Как и свекровь, она свято веровала в целительную силу свиного жира и скипидара. Ее дочь с вычурным именем Арабелла, сокращенным до уютной Бабушки Белли, улыбнулась мне из-за плеча Молодой бабули. Белли не так повезло с зубами, в ее улыбке зияло несколько черных дыр, но она была женщиной веселой и добросердечной.

– Вилли Би, – напутствовала она внука-подростка, – спустись в подвал и принеси хозяйке мешок репы.

Я привычно отнекивалась, однако все вовлеченные стороны были хорошо знакомы с ритуалом, так что через несколько минут я шагала к дому, обогатившись на пять фунтов репы.

Репа пришлись весьма кстати. Конечно, после смерти Мальвы я заставила себя заниматься огородом. Пусть сердце у меня было разбито, но есть всей семье что-то надо. Последующие жизненные перипетии, в том числе длительное отсутствие, плохо сказались на осеннем урожае. Миссис Баг старалась, как могла, но наша репа, которую не съели жуки, тихо сгнила в земле.

Запасы порядком оскудели. Джейми с Йеном часто уезжали по военным делам, не принимали участия ни в охоте, ни в сборе урожая. Бри с Роджером ушли… В общем, мы собрали зерна вполовину меньше, чем в предыдущие годы. В коптильне оставалась половина оленьей туши. Зерна едва хватило бы на пропитание, не говоря уже о том, чтобы пустить его на продажу. В сарае под холстом хранились несколько мешков ячменя. Скорее всего, он так и пропадет, мрачно подумала я, потому что до наступления холодов ни у кого не нашлось времени замочить его и сделать солод.

Миссис Баг растила куриц на замену придушенным коварной лисой, забравшейся в наш курятник, однако дело шло медленно. Яичко на завтрак нам перепадало нечасто.

Зато у нас есть ветчина, причем много. А еще бекон, головка сыра, свиная вырезка и сало. И топленый жир.

Мысли вновь вернулись к многочисленному семейству Эбернети, к уютной многолюдной хижине – не то что опустевший Большой Дом.

Ушли всего четверо, а без них так пусто. Я остановилась на ходу и оперлась о сосну. Сердце сжалось от тоски, и я дала волю чувствам. Джейми научил меня, что нужно проживать горе, впускать своих призраков. Вот я и впустила. Все равно от них не отмахнешься. Самое главное, утешала я себя, что они никакие не призраки. Мои родные живы и здоровы, просто далеко…

Острый приступ тоски медленно проходил. Спровоцировать его могло любое случайно обнаруженное сокровище – воспоминание о перепачканной медом мордочке Джемми, о смехе Брианны, о руках Роджера, ловко мастерящих из дерева очередную игрушку для сына, – они до сих пор валялись по всему дому. Пусть воспоминания влекли за собой боль, хорошо, что они у меня есть. Я сохраню их в своем сердце. Со временем боль сгладится, и они принесут утешение.

Я отдышалась. Спазм в горле прошел. Кстати, современная медицина поможет не только Аманде. Кто знает, вдруг удастся вылечить связки Роджера… С другой стороны, голос у него восстановился, стал глубоким и звучным, пусть и грубоватым. Он много работал над ним и, вполне возможно, захочет оставить все как есть.

Над головой, словно в знак согласия, качнулись на ветру сосновые лапы. Пора идти. День клонился к закату, скоро похолодает.

Я утерла глаза, набросила капюшон и пошла дальше. От дома Эбернети до нашего путь неблизкий. Следовало поехать на Кларенсе, да мул слегка охромел, и я решила дать ему отдохнуть. Чтобы вернуться до темноты, стоит поспешить.

С низких пушистых облаков, казалось, вот-вот сорвется снег. Воздух был влажным и стылым. Когда сядет солнце, начнется снегопад.

Я успела добраться засветло. Прошла мимо кладовой над родником во внутренний двор. Сердце екнуло – дверь была открыта.

Я развернулась и врезалась в мужчину, вышедшего из-за деревьев.

– Вы кто такой? – возмутилась я, отпрянув назад.

– Спокойно, дамочка! – Незнакомец схватил меня за руку и потащил в дом. – Доннер, она у меня!

* * *

Чем бы Вендиго Доннер ни промышлял весь год, успеха его предприятия, похоже, не имели. Наряд, который и в лучшие дни не отличался аккуратностью, совсем истрепался, сквозь прореху в бриджах виднелась голая ягодица, сальные космы спадали на лоб, и воняло от него будь здоров.

– Где они?

– Кто «они»? – Я обернулась к его подельнику, выглядевшему не лучше. – И где моя служанка с сыновьями?

Очаг в кухне не горел. Этим утром миссис Баг не приходила.

– Не знаю, – пожал тот плечами. – Когда мы пришли, тут никого не было.

– Где камни? – зарычал Доннер, схватил меня за руку и развернул к себе. Щеки у него лихорадочно горели, глаза совсем заплыли.

– Никаких камней у меня нет. У тебя жар! Тебе надо…

– Есть! Я знаю, что есть! Все знают!

От сплетен не убережешься. Вся округа судачила о том, что у Джейми есть драгоценности. Немудрено, что слухи о предполагаемом богатстве достигли ушей Доннера. Переубедить его – задача невыполнимая. И все же надо попытаться.

– Их унесли, – спокойно сказала я.

– Куда?

Я выразительно посмотрела на подельника Доннера, будто спрашивая, говорить ли при нем.

– Найди Ричи и Джеда, – велел парню Доннер. Тот пожал плечами и вышел.

Ричи и Джед? Сколько народу Доннер с собой привел?.. Первый испуг прошел. Теперь я ясно услышала, что на втором этаже и в холле кто-то ходит и роется в наших вещах.

– Скажи им, чтоб не лезли в операционную! – Я толкнула дверь в холл, намереваясь собственноручно выдворить непрошеных гостей, однако Доннер схватил меня за край плаща.

Как же я устала от того, что меня хватают все кому ни попадя. Наплевать мне на нравственные законы, я не намерена распространять милосердие на всех и каждого.

– Пусти! – Я как следует пнула Доннера под колено. Он взвыл и выпустил плащ, а я выбежала в холл.

В холле и в кабинете Джейми на полу были разбросаны книги и бумаги, обильно политые чернилами. Разгадка выяснилась при взгляде на дуболома, забравшегося в мою операционную, – у того на рубашке расплылось огромное чернильное пятно. Наверняка припрятал за пазухой украденную оловянную чернильницу.

– Ты что делаешь, олух? – воскликнула я.

Мальчишка лет шестнадцати уставился на меня с отвисшей челюстью. В руке он держал стеклянный глобус мистера Блогвезера. Грабитель злобно ухмыльнулся и выпустил глобус. Тот брызнул тысячью осколков, один из них задел мальчишкину щеку. Варвар сперва не почувствовал, потом растерянно ощупал щеку и взревел, завидев на пальцах кровь.

– Ерунда, – сказал за моей спиной Доннер. Он обхватил меня руками и уволок обратно в кухню. – Слушай, мне надо всего два камня, остальные оставь себе. Одним расплачусь с этими, второй возьму с собой.

– У меня правда нет, – настаивала я, зная, что он все равно не поверит. – Мы их дочке отдали. Они всей семьей перешли обратно в то время и камни с собой забрали, а больше у нас ничего нет.

Доннер недоверчиво смотрел на меня воспаленными глазами.

– Есть! Должны быть! Мне надо убраться отсюда.

– Почему?

– Не твое дело. Надо, и все. Я спешу. – Он оглядел кухню, будто драгоценности могли преспокойно лежать в буфете. – Еще раз спрашиваю, где камни?

Я не успела ничего ответить. Из операционной раздался страшный грохот, а следом отборные проклятия. Я рванулась было с места, однако Доннер загородил мне дорогу.

Вторжение невероятно меня разозлило, но вместе с тем и встревожило. Сам Доннер не выказывал склонности к насилию, а вот насчет его подельников я не знала. Поняв, что драгоценностей в доме нет, они могли либо убраться восвояси, либо приняться за меня, решив, что камни просто хорошо спрятаны.

Я завернулась в плащ, села на скамейку и принялась увещевать Доннера.

– Слушай, вы разнесли весь дом… – Вверху опять что-то обрушилось. – И ничего не нашли. Если бы я знала, где камни, неужели бы не отдала их, чтобы уберечь дом?

– Не отдала бы. Я бы на твоем месте не отдал. Сама знаешь, что кругом творится. Война. Я и подумать не мог, что все так обернется. Люди совсем запутались и ничего не понимают. Я-то думал, достаточно просто держаться подальше от красных мундиров. Не стану лезть в драку, и обойдется. Но никаких красных мундиров нет, а люди, обычные люди стреляют друг в друга и поджигают дома…

Красные щеки вдруг побледнели. Похоже, ему было очень плохо. Тяжелое дыхание с присвистом рвалось из груди. Если Доннер грохнется в обморок, как мне совладать с его наемниками?

– Я ухожу, – сказал он, открыв глаза. – Возвращаюсь. Пошло оно все к черту.

– А как же индейцы? – ядовито поинтересовалась я. – Бросишь их на произвол судьбы?

– Да, – подтвердил Доннер, пропустив сарказм мимо ушей. – Честно говоря, не так уж они мне теперь и нравятся.

Он задумчиво потер шею. За воротником рубашки я заметила на его груди длинный бугристый шрам.

– Черт, – тоскливо выдохнул Доннер, – все на свете отдал бы за банку пива и за бейсбол по телику. Сама понимаешь, без камней мне никак. Так что отдавай, и мы пошли.

Я перебирала в уме способы избавиться от захватчиков. На душе становилось все тревожней. Красть у нас особо нечего. Налетчики уже прихватили все более-менее стоящее, в том числе и пистолеты с порохом, поняла я, глянув на распахнутые дверцы буфета. Как только они сообразят, что поживиться больше нечем, мне не поздоровится.

В любой момент в Большой Дом может кто-то нагрянуть. Эми с мальчишками, наверное, в хижине у Брианны. Они потихоньку переселялись туда. Вдруг отнесли вещи и теперь с минуты на минуту придут? Может постучать посланец, разыскивающий Джейми или меня, хотя шансы на это невелики – уже стемнело. Да, если кто-то объявится, лучше не станет.

С крыльца послышались голоса и звук шагов. Я подскочила на ноги, сердце билось где-то у горла.

– Сядь уже, – проворчал Доннер. – Тоже мне, попрыгунья. Скачет и скачет туда-сюда.

Я пропустила его ворчание мимо ушей. Дверь в кухню распахнулась. Двое налетчиков с пистолетами ввели Джейми.

Он внимательно осмотрел меня с головы до ног.

– Со мной все хорошо, – сказала я. – Эти придурки думают, что мы прячем драгоценности.

– Они уже сказали. – Джейми оглядел разруху – опустошенный буфет с болтающимися дверцами, разоренную кладовую. Грабители опрокинули блюдо с пирогом и на подошвах разнесли по полу. – Как я посмотрю, тут все обыскали.

– Слушай, – почти взмолился один из налетчиков, – отдай нам камни. Нам больше ничего не надо. Мы уйдем.

Джейми потер нос и воззрился на говорившего.

– Моя жена, наверное, сказала, что у нас нет никаких камней.

– Конечно, сказала, – пожал тот плечами. – Что она еще скажет. Женщины…

Почему-то болван вообразил, что с появлением Джейми они быстренько уладят дело по-мужски.

Джейми вздохнул и сел.

– С чего вы взяли, что у нас есть камни? Они были, я не скрываю. Но больше нет. Мы все продали.

– И где же деньги? – вмешался второй. Он бы явно не погнушался деньгами, неважно, что там твердил Доннер.

– Так потратили! Я ведь полк снарядил, вам наверняка рассказали. А это дело не из дешевых – провизия, оружие, порох. Сапоги всем пошить, лошадей подковать… И повозки! Если бы вы знали, сколько дерут за повозки!

Один из налетчиков нахмурился и кивнул, словно бы внял разумным доводам. Однако Доннер и второй бандит явно остались недовольны.

– Заткнись ты со своими повозками! – рявкнул Доннер и схватил кухонный нож. – Если не скажешь, где камни, я… я ее прирежу!

С этими словами он приставил нож к моему горлу.

До меня уже дошло, что Джейми тянет время. Значит, ждет чего-то, что вот-вот должно произойти. Это хорошо. Но все же мне показалось, что угрозу Доннера прикончить меня мой муж воспринял как-то чересчур беззаботно.

– Да? – протянул он и поскреб шею. – На вашем месте я бы ее не трогал. Только она знает, где драгоценности.

– Что ты несешь? – завопила я.

– Так она знает? – оживился грабитель.

– Еще бы, – подтвердил Джейми. – Я уехал с полком, а она их перепрятала.

– Стой, ты же только что сказал, что истратил деньги, – недоумевал Доннер.

– Я солгал, – терпеливо пояснил Джейми.

– А!

– Если прирежешь мою жену, это здорово осложнит дело.

– Ну да, – приободрился Доннер. – Понятно.

– Простите, сэр, мы, по-моему, не знакомы. – Джейми любезно протянул руку. – Я Джейми Фрэзер. А вы, должно быть…

Доннер замялся, не зная, куда девать нож, переложил его в левую руку, по-прежнему удерживая меня, и пожал протянутую ладонь.

– Вендиго Доннер.

Из операционной раздался звон бьющегося стекла. Грабитель, который там орудовал, похоже, сметал содержимое полок на пол. Я оттолкнула руку Доннера и кинулась к двери. Во мне бушевала такая же ярость, как и в тот день, когда я подожгла поле с саранчой.

Перехватил меня Джейми.

– Пусти! – вопила я, отчаянно брыкаясь. – Я убью его!

– Погоди чуток, саксоночка, – шепнул он и потянул меня к столу, сел сам и усадил меня на колени. Грохот и звон не умолкали. Должно быть, юный варвар просто крушил все вокруг.

Я было набрала побольше воздуха, чтобы завизжать, но передумала.

– Боже правый… – Доннер наморщил нос. – Что за вонь?

Он укоризненно посмотрел на меня. В воздухе разливался сладковатый запах эфира.

Джейми окаменел. Он понял, что сейчас будет, и осторожно ссадил меня с колен на скамейку. Его глаза были прикованы к ножу в руке Доннера. Я услышала звук шагов, которые давно уловил чуткий слух мужа.

Джейми подобрался, готовясь вскочить, и метнул взгляд на остывшую печку, на которой стояла тяжелая сковорода. Я коротко кивнула. Как только открылась задняя дверь, я бросилась к печке.

Доннер с неожиданной прытью поставил мне подножку. Я споткнулась и со всего маху рухнула на пол, при этом больно ударившись головой. Я застонала. Все-таки уже не тот у меня возраст для подобных приключений… Я открыла глаза и неуклюже поднялась. В кухне было полно народу.

Доннеру на выручку поспешили двое других, предположительно Ричи и Джед. Из наших пришли Баги. Мурдина встревоженно озиралась кругом, Арч смотрел на грабителей с холодной яростью во взоре.

– A leannan! – бросилась ко мне миссис Баг. – Ты не ушиблась?

– Все нормально. Сейчас, только присяду ненадолго.

Я посмотрела на Доннера. Ножа у него больше не было. Наверно, обронил, когда ставил мне подножку. Ему явно не по душе пришлось появление новых людей.

– Ну, нашли что-нибудь? – спросил он у Ричи и Джеда.

– А то, – ответил один из них, лопаясь от самодовольства. В руках он держал сумку с вязанием миссис Баг. Грабитель вытряхнул шерсть на стол. Раздался тяжелый стук. Жадные пальцы разворошили нитки. Внутри лежал золотой слиток дюймов восемь в длину со стертым уголком, посередине слитка красовалось клеймо в виде лилии – знак французского королевского дома.

Воцарилась гробовая тишина. Джейми и тот утратил дар речи.

Лицо миссис Баг, и без того бледное, лишилось последней краски, губы побелели. Арч мрачно и вызывающе посмотрел на Джейми.

Единственным из всех, на кого золото не произвело ровно никакого впечатления, остался Доннер.

– Ну, ладушки-оладушки, – воскликнул он. – А где камни? Не забывайте, зачем пришли.

Его компаньоны, заполучив увесистый слиток, потеряли всякий интерес к камням. Они уже повздорили, кто возьмет слиток на сохранение.

У меня кружилась голова – от сотрясения при ударе, от неожиданной находки и от того, что в пропаже золота оказались замешаны Баги, – но больше всего от того, что в кухне сгущались пары эфира. Никто не заметил, что шум в операционной стих. Наверняка юный олух уже упал без чувств.

Бутылка была почти полна. Хватит, чтобы усыпить дюжину слонов. Или полный дом людей.

Доннер едва держал голову. Еще пара минут, и налетчиков скосит, но ведь и нас тоже.

Эфир тяжелее воздуха. Он стелется по полу, значит, внизу шанс надышаться им больше. Я встала. Надо открыть окно.

Джейми и Арчи переговаривались по-гэльски. Слишком быстро, я не поняла бы и в нормальном состоянии. Доннер нахмурился, хотел оборвать их, однако не проронил ни слова.

Я непослушными пальцами боролась с замком на ставнях. Наконец ставни поддались.

Снаружи маячило лицо незнакомого индейца.

Я вскрикнула. Тут же распахнулась дверь, и в дом ворвался какой-то приземистый, заросший бородой незнакомец, за ним Йен и другой странноватый индеец, который вопил во всю глотку и чем-то размахивал – томагавком? дубинкой?

Перед глазами все поплыло. Я уцепилась за подоконник, чтобы не упасть, но сил открыть проклятое окно не хватало. В кухне кричали и дрались. Те, кто успел надышаться эфиром, двигались замедленно, словно пьяные. Я с отвисшей челюстью смотрела, как Джейми вытащил нож из-под Доннера и засадил ему в грудь.

Мимо уха что-то просвистело. Разбилось окно – последнее целое стекло в доме.

Я учащенно задышала, чтобы свежий воздух развеял дурман в голове, замахала руками и закричала – по крайней мере, попыталась.

– Выходите! На улицу!

Миссис Баг вняла моему безмолвному зову и шустро поползла на четвереньках к приоткрытой двери. Арч врезался в стену и сполз по ней, бледный как полотно. Доннер лежал, уткнувшись лицом в стол, кровь капала на пол. Другой бандит скорчился у очага с раскроенным черепом. Джейми, хоть и пошатывался, но держался на ногах. Бородатый незнакомец недоуменно тряс головой, не понимая, что с ним творится. Начали действовать пары эфира.

– Что происходит? – спросил он.

В кухне стемнело. Размытые силуэты покачивались, словно водоросли под водой.

Я прикрыла глаза, а открыв их снова, увидела Йена с коробком спичек в руках.

– Сейчас свечу зажгу, – сказал он.

– Стой, Йен! – закричала я.

Он чиркнул спичкой.

Раздался негромкий хлопок. Полыхнул огонь. Джейми схватил меня за руку и потащил к двери. Я выскочила из дома и бросилась в кусты черники, покатилась по земле, стараясь потушить дымящиеся юбки.

Напуганной и одурманенной, мне никак не удавалось совладать с передником. Наконец узел поддался, и я отбросила кусок горелой ткани. Льняные юбки чуть подпалило, однако они не занялись. Я села в кучу сухих сорняков, чтобы отдышаться. Из дома валил дым.

Миссис Баг стояла на коленях на крыльце и стягивала с головы загоревшийся капор.

Мужчины высыпали во двор, хлопая друг друга по одежде и по волосам. Ролло оглушительно лаял. В конюшне ржали перепуганные лошади. Полуживой Арчи Баг – кто-то вытащил его из дома – вытянулся на траве; волосы и брови начисто сгорели, но он дышал.

Хотя мои ноги покрылись волдырями, ожоги были неглубокими – спасли нижние юбки из хлопка и льна. Если бы на мне была одежда из современной синтетики, я бы вспыхнула как факел.

Я повернулась к дому. Уже стемнело, но в окнах нижнего этажа было светло. На открытой двери танцевали языки пламени. Дом походил на огромный фонарь.

– Вы, наверное, миссис Фрэзер? – спросил приземистый бородач с мягким шотландским акцентом.

– Да, – кивнула я, постепенно приходя в себя. – А вы кто такой и где Джейми?

– Я здесь, саксоночка. – Муж выступил из темноты и сел рядом. – Познакомься, это мистер Александр Кэмерон, все зовут его Скотчи.

– К вашим услугам, мэм, – вежливо отозвался бородач.

Я провела рукой по волосам. Пряди пахли паленым. Утешало, что на голове хоть что-то осталось.

Я скорее почувствовала, чем заметила, что Джейми смотрит на дом. Я тоже обернулась. В окне на втором этаже, подсвеченном пламенем пожара, метался темный силуэт. Человек что-то неразборчиво выкрикивал и выбрасывал вниз вещи.

– Кто это? – спросила я. Все происходило словно во сне.

– Птица, наверное, – сказал Джейми.

– Ясно, – кивнула я. – Скоро будет жареная птица.

Шутка мне показалась невероятно смешной, и я захихикала. Меня никто не поддержал.

Джейми поднялся и что-то крикнул Гусю. Тот беспечно махнул рукой и скрылся в комнате.

– В сарае есть лестница, – сообщил Джейми, и они со Скотчи побежали за ней.

Огонь неспешно пожирал дом. Внизу было много всего – одни книги и бумаги в кабинете чего стоили. Из двери выскочил Йен и, тяжело дыша, опустился рядом со мной на колени.

– Больше ничего собрать не смог, прости, тетя. – Он закашлялся, размахивая рукой у лица. – Что случилось, ты знаешь?

– Неважно, – ответила я. Стало жарче. Я поднялась. – Пойдем, надо оттащить Арча подальше.

Эфир почти выветрился из головы. У меня не осталось никаких средств от ожогов, только холодная вода из колодца. Я омыла Арчу руки и шею, покрытые волдырями. У миссис Баг обгорели только волосы; как и меня, ее спасли тяжелые юбки.

Ни она, ни Арч не сказали ни слова.

Прибежала бледная Эми Маккаллум. Я попросила ее отвести Багов к себе – то есть в хижину Брианны, и следить, бога ради, чтоб с мальчишками ничего не случилось.

Никто не шелохнулся, чтобы вытащить из огня тела Доннера и его подельников.

Окна на втором этаже осветились – занялась лестница. Огонь разбушевался пуще прежнего.

Начался снегопад. С неба срывались крупные густые хлопья. За полчаса снег засыпал землю, деревья и кусты. На белом покрывале отражались красно-желтые всполохи. Казалось, что все вокруг в огне.

Около полуночи с грохотом обрушилась крыша. В небо взвился столп искр.

Джейми обнял меня покрепче. Мы не могли отвести глаз от горящего дома.

– Какое сегодня число? – ни с того ни с сего спросила я.

Джейми задумался, потом ответил:

– Двадцать первое декабря.

– Надо же, а мы живы. В чертовых газетах ни слова правды.

Непонятно почему, эти слова здорово насмешили Джейми. Он хохотал так, что без сил опустился на землю.