Риверан

Накануне ночью прошел сильный дождь. Солнечные лучи пригревали сырую землю, от нее поднимался пар. Брианна убрала волосы наверх, чтобы не мешали, однако непослушные завитки все время выбивались из прически, спадали на лоб и на щеки, лезли в глаза. Она убрала прядь со лба тыльной стороной ладони – пальцы были измазаны краской, которую она замешивала в ступке, но сухой пигмент пропитался влагой и лип к стенкам.

Краска все равно была нужна. Сегодня после обеда предстояла новая работа.

Джем крутился рядом. Мальчику было скучно. Он совал пальцы куда ни попадя и что-то напевал себе под нос. Брианна не обращала внимания, пока не расслышала пару слов.

– Что ты сказал? – Она обернулась к ребенку, не веря своим ушам. Неужели он поет «Folsom Prison Blues»?[65]

Малыш заморгал, склонил голову к груди и прогудел самым низким своим голосом:

– Привет, я Джонни Кэш.

Брианна еле удержалась от смеха, даже почувствовала, что щеки зарумянились.

– Кто тебя научил? – спросила она, хотя прекрасно знала, кто. Всего один человек мог спеть ребенку эту песню. При мысли о нем сердце Брианны забилось быстрее.

– Папочка, – как ожидалось, ответил малыш.

– Неужели папа пел? – Брианна старалась не показывать удивление. Конечно, пел. Наверное, еще и низким голосом, следуя совету Клэр, – разрабатывал голосовые связки.

– Да, папочка много поет! Мы с ним разучили песню про воскресное утро, и про Тома Дули, и… много еще всяких песен.

– Вот как?.. Стой, положи на место! – Ребенок схватил мешочек с сухим розовым пигментом.

– Ой! – сконфузился Джем, потому что облачко пудры вырвалось из кожаного мешка и осело на его рубашке.

– Ой, говоришь! – строго сказала Брианна. Она схватила сына за воротник и тряпкой отряхнула ему рубашку. – Чего ты вообще здесь крутишься? Я ведь сказала тебе, чем заняться. – Чего-чего, а недостатка в делах в Риверане не ощущалось.

Джем виновато понурился и что-то пробормотал. Брианна расслышала только слово «боюсь».

– Чего ты боишься? – Она чуть ласковей оправила на нем рубашку.

– Призрака.

– Какого еще призрака? – осторожно спросила Брианна, не зная, как реагировать. Она знала, что все рабы в Риверане верили в духов, как, впрочем, и шотландские переселенцы в Кросс-Крике, Кэмпбелтоне и Ридже. Что уж там говорить, ее собственный отец не сомневался в их существовании.

Она не могла сказать ребенку, что призраков не существует. Она сама до конца не была в этом уверена.

– Призрак Maighistear àrsaidh. – Сын поднял на нее испуганные синие глаза. – Джош сказал, что он здесь бродит.

По спине у Брианны побежали мурашки. Maighistear àrsaidh – значит, старый мастер, Гектор Кэмерон. Она невольно посмотрела в окно. Из окна тесной комнатки над конюшней, где Брианна заготавливала краски, виднелся белый мраморный мавзолей Кэмерона – одинокий зуб посреди зеленой лужайки.

– И с чего Джош это взял? – спросила Брианна, замерев на месте. Ей хотелось утешить сына тем, что призраки не бродят среди бела дня, но из ее слов ребенок мог бы вывести, что они бродят ночью. Вдруг его начнут мучить кошмары?

– Анжелина видела его прошлой ночью. Вот такенный старый призрак! – Джем развел руки и выпучил глаза, явно повторяя движения Джоша.

– И что же он делал? – Брианна вернулась к работе, демонстрируя, что в россказнях Джоша нет ничего ужасного. Похоже, Джему теперь тоже было скорее любопытно, чем страшно.

– Бродил, – пожал плечами мальчик. Действительно, что им еще делать, этим призракам.

– И трубку курил? – Брианна заметила внизу под деревом высокую мужскую фигуру, и ей в голову пришла догадка.

Джем задумался.

– Не знаю, а призраки курят трубки?

– Вряд ли. Зато мистер Бьюкенен курит. Смотри, вон он стоит на лужайке. – Брианна кивнула на окно. Джем приподнялся на цыпочки посмотреть. Мистер Бьюкенен, знакомый Дункана, и в самом деле стоял у дома и курил трубку. До них доносился легкий запах табака. – Я думаю, что Анжелина видела мистера Бьюкенена. Может, он вышел по нужде в ночной рубашке, а она перепутала его с призраком.

Джем хихикнул, однако продолжал разглядывать мистера Бьюкенена, сгорбив худенькие плечи.

– Джош сказал, что Анжелина видела, как призрак выбрался из могилы старого мистера Гектора.

– Наверное, мистер Бьюкенен просто гулял неподалеку, а ей показалось, что он выходил из мавзолея. – Брианна опасалась расспросов, что делал шотландский джентльмен средних лет в ночной рубашке неподалеку от склепа посреди ночи, но Джему не пришло в голову, что это странно.

Между прочим, любопытно, что Анжелина ночами бродит по округе… Впрочем, мальчику в возрасте Джема ни к чему знать, зачем служанке могло понадобиться тайком выйти из дома.

Вспомнилась Мальва Кристи, которая, скорее всего, тоже спешила на свидание, назначенное ей в саду у Клэр. С кем, спросила себя Брианна в сотый раз и машинально перекрестилась, проговорив про себя короткую молитву об упокоении Мальвиной души. Кто ее убил? Если бы в ту ночь неподалеку оказался призрак…

По телу Брианны пробежала дрожь. Пришла новая мысль.

– Я думаю, что Анжелина видела мистера Бьюкенена, – уверенно сказала она. – Но, если ты боишься призраков или другой нечисти, защититься от них можно крестом и молитвой ангелу-хранителю.

Тут Брианна ощутила нечто наподобие дежавю. Она уже слышала эти слова, вот только от кого? От отца? От матери? Да, в точности те же слова ей говорил кто-то в далеком детстве. Чего она боялась? Брианна уже не помнила, но молитва всегда приносила ей утешение.

Джем неуверенно нахмурился. Мальчик умел креститься; с молитвой ангелу-хранителю дело обстояло сложнее. Брианна разучила с ним слова, чувствуя себя немного виноватой.

Наверняка сын скоро выдаст что-нибудь католическое на глазах у прихожан Роджера. Большинство соседей полагали, что жена священника тоже протестантка. Те, кто знал, как обстоит дело, помалкивали. Брианна опасалась, что пойдут пересуды, особенно после смерти Мальвы и разговоров о ее родителях. Она поджала губы, но тут же успокоилась, вспомнив, что Роджер всегда оставался глух ко всем подобным намекам.

Несмотря на думы о религиозных расхождениях, Брианна сильно тосковала по мужу. Он писал, что Элдер Маккоркл задерживается, но приедет в Эдентон на будущей неделе. А еще через неделю состоится обряд рукоположения, а потом Роджер вернется в Риверан к ней и к Джему.

Он так радовался тому, что примет сан. Не отлучат же его от церкви – или что там делают с еретиками – за жену-католичку? Вдруг ей понадобится принять его веру? Роджер явно этого хочет… У Брианны засосало под ложечкой, и она обняла сына, чтобы приободриться. Кожа у него была влажной, по-детски нежной, но плечи обещали стать такими же широкими, как у отца и деда. Как у отца – эта мысль принесла утешение и радость среди всех тревог, даже тоска по Роджеру стала не такой острой.

Брианна поцеловала малыша за ухом, где пряталось родимое пятно. Мальчик захихикал – дыхание защекотало ему шею.

Она отослала его к Матильде, чтобы та посмотрела, можно ли отстирать рубашку, и вернулась к смешиванию краски.

Из ступки повеяло слабым минеральным запахом малахита. Брианна поднесла посудину к лицу и принюхалась, хотя что могло пойти не так – камень не портится, это смешно. Наверное, ароматы скипидара и табака из трубки мистера Бьюкенена перебили ей нюх. Брианна покачала головой и аккуратно выскребла зеленую пасту во флакон, чтобы позже смешать ее с маслом грецкого ореха или яичной темперой.

Она оглядела запасы коробок и мешков – часть привезли от тети Иокасты, часть милостиво прислал из Лондона Джон Грей. Задумалась, что ей сегодня может понадобиться. После обеда предстоит сделать первые наброски для портрета матери мистера Форбса. На работу у нее всего пара недель до приезда Роджера, нельзя понапрасну…

Вдруг нахлынула слабость, перед глазами замелькали темные пятна. Брианна опустилась на пол и положила голову на колени, глубоко дыша. Не помогло. От сырого воздуха, смешанного с запахами, шедшими из конюшни, сделалось только хуже.

К горлу подкатила тошнота. Желчь плескалась внутри, как вода в миске, во рту возник гадкий привкус.

– Боже правый.

Брианна едва успела схватить со стола таз и вылить из него воду, как желчь изверглась наружу.

Она осторожно отставила таз и обессиленно опустила руки, глядя на влажное пятно на полу. Комната плыла перед глазами.

– Поздравляю, Роджер, – проговорила она. – Ты снова станешь папой.

* * *

Слабость улетучилась так же мгновенно, как и нахлынула. Аромат табака из трубки мистера Бьюкенена усилился, но теперь Брианна ощущала только запах жженых высушенных листьев, исчез коричнево-зеленый дурман, который, просочившись через носовые пазухи, принес с собой стук в висках.

Она так погрузилась в собственные ощущения, что не сразу обратила внимание на голоса из соседней комнаты. Там располагалось логово Дункана, где он хранил гроссбухи и счета за имение. Брианна подозревала, что там он укрывался ото всех, когда чувствовал, что размеры дома его подавляют.

Мистер Бьюкенен, похоже, поднялся к Дункану и начал беседу, в которой теперь, судя по голосам, сквозило напряжение. Конечно, любопытно было бы послушать, о чем говорят мужчины, но в последнее время она старалась отмахиваться от того, что не предназначено для ее ушей.

Дункан и тетя Иокаста были убежденными лоялистами, и никакие доводы на них не влияли. Брианна не раз подслушивала беседы Дункана с местными тори, несколько смущенная тем, что знает, как в итоге развернутся события.

Здесь, в предгорье, в самом сердце Кейп-Фира, большинство солидных граждан были лоялистами, уверенными в том, что на севере совершенно зря подняли бучу, да и слухи о ней сильно преувеличены, а если нет – то все, что там творится, к ним отношения не имеет. Сейчас необходима твердая рука, которая обуздает полоумных вигов, пока их несдержанность не повлекла за собой ответную волну насилия. Брианна знала совершенно точно: ответная волна вот-вот нагрянет. При мысли о том, что могут пострадать люди, которых она знает и любит, Брианна ощутила то, что ее отец называл «содроганием перед неизбежностью», – она похолодела от ужаса, даже кровь по жилам как будто потекла медленнее.

– И когда? – Брианна открыла дверь, и отчетливо донесся нетерпеливый голос Бьюкенена:

– Они ждать не станут, Дункан. Деньги должны быть у меня до следующей среды, иначе Данклин продаст оружие на сторону. Сам знаешь, покупатели найдутся. Он готов ждать, если с ним рассчитаются золотом, но недолго.

– Ладно, Сани, – огрызнулся Дункан. – Если получится, то заплатим.

– Если? Что значит «если»? До сих пор ты только время тянул: ох, Сани, у нас трудности, ох, Сани, скажи Данклину, пусть подождет, да, Сани, конечно…

– Я сказал тебе, Александр, если получится, заплатим! – В голосе Дункана зазвучала стальная нотка, которой Брианна никогда прежде не слышала.

Бьюкенен сквозь зубы ругнулся по-гэльски и неожиданно выскочил из комнаты, однако был в такой ярости, что едва кивнул Брианне и промчался мимо.

Что к лучшему, подумалось ей, потому что в руках она по-прежнему держала тазик. Она не успела избавиться от него, как следом вышел Дункан. Он был мрачнее тучи, но все же остановился.

– Как дела, девочка? Ты вся зеленая. Чего-то не того съела?

– Наверное. Мне уже лучше. – Брианна поспешно задвинула тазик обратно в комнату и закрыла дверь. – Ты-то как, Дункан?

Ему хотелось с кем-то поделиться. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что поблизости не крутятся рабы, он склонился к ней и зашептал:

– Ты в последнее время не видела ничего подозрительного, a nighean?

– В каком смысле подозрительного?

Дункан утер кулаком рот под висячими усами и еще раз огляделся.

– Скажем, у могилы Гектора Кэмерона?

У Брианны защемило в подреберье, и она положила руку на бок, чтобы успокоить боль.

– Значит, видела? – насторожился Дункан.

– Не я, – ответила Брианна и со слов Джемми рассказала историю о призраке, которого видела Анжелина.

– Я подумала, это был мистер Бьюкенен. – Брианна кивнула на лестницу, по которой тот спустился.

– Вряд ли… – Дункан потер седые виски.

Брианна поняла, что он совсем пал духом.

– Дункан, что случилось?

Тот вздохнул и понурил плечи.

– Золото исчезло.

* * *

Семь тысяч фунтов в золотых слитках – сумма значительная во всех смыслах. Брианна не знала точного веса, но выложенные слитки были размером с гроб Иокасты, который стоял рядом с гробом Гектора Кэмерона в семейном склепе.

– Как исчезло? Совсем?

Дункан схватил ее за руку и шикнул.

– Совсем. Бога ради, девочка, говори потише!

– Когда? То есть когда ты обнаружил, что оно исчезло?

– Прошлой ночью. – Дункан кивнул на дверь кабинета. – Зайди, поговорим.

По мере рассказа Дункан успокаивался и к концу истории почти овладел собой.

Пропали семь тысяч, которые остались от первоначальных десяти, – в свою очередь, трети от тридцати, присланных пусть поздно французским Людовиком, дабы поддержать обреченную попытку Чарльза Стюарта завладеть английским и шотландским троном.

– Гектор всегда был осторожен, – пояснил Дункан. – Жил богачом, однако попусту не транжирил. Делал все, чтобы благоустроить место. – Дункан обвел рукой окрестности Риверан. – Истратил тысячу фунтов, осваивая землю и на постройку дома, затем еще тысячу на рабов, скот и тому подобное. И тысячу положил в банк. Джо говорит, ему претила мысль о том, что деньги лежат мертвым грузом и не приносят дохода. Но у Гектора хватило мозгов, чтобы не нести банкирам всю сумму сразу, это привлекло бы внимание. Наверное, он подумывал о том, как пустить в дело остаток, но не успел.

Хотя Гектор оставил Иокасту богатой вдовой, вела она себя еще осторожнее, чем супруг. Золото лежало спокойно в надежном месте, откуда Улисс извлекал по слитку. И вот теперь оно исчезло. Выходит, кто-то прознал о сокровище.

Быть может, тот, кто купил один из слитков, догадался, что их гораздо больше, и терпеливо охотился за сокровищем, пока не обнаружил.

А теперь…

– Ты слышала о генерале Макдональде?

Недавно кто-то упоминал при ней это имя – шотландский отставной генерал, который гостил то тут, то там у разных состоятельных семей. Да, Брианна слышала о нем краем уха.

– Он хочет поднять горцев. Собрать армию в три-четыре тысячи и отправиться на побережье. Губернатор позвал на помощь, британские корабли уже подплывают. А люди генерала пройдут по кейп-фирской долине, встретятся с войсками губернатора и зададут жару повстанцам.

– Ты хотел дать им денег? Или купить для них ружья и порох?

Дункан расстроенно пожевал усы.

– Александр знаком с человеком по имени Данклин. В Вирджинии у лорда Дансмура огромный склад пороха, а Данклин, один из его лейтенантов, пообещал достать для нас оружие в обмен на золото.

– А золото исчезло. – Брианна вздохнула, чувствуя, как по груди сползает струйка пота.

– Исчезло, – мрачно кивнул Дункан. – И теперь мне очень интересно, что это за призрак такой, о котором талдычил Джемми.

Да уж, призрак. Проник незамеченным в людный Риверан и потихоньку вывез золото весом в несколько сотен фунтов…

На лестнице раздались шаги. Дункан насторожился, но на пороге стоял всего-навсего чернокожий слуга Джош и мял в руке шляпу.

– Нам бы пора идти, мисс Бри. Вам свет нужен для работы.

Ах да, портрет. До Кросс-Крика езды несколько часов, а уже перевалило за полдень.

Брианна глянула на вымазанные зеленой краской пальцы и вспомнила, что волосы у нее скручены в небрежный пучок. Сперва нужно привести себя в порядок.

– Иди, девочка. – На лице Дункана по-прежнему лежала печать заботы, но ему явно стало легче оттого, что он с кем-то поделился.

Брианна поцеловала его в лоб и спустилась за Джошем. На сердце было неспокойно, причем не только из-за пропавшего золота и бродящих по округе призраков. Генерал Макдональд, говорите… Если он хотел поднять горцев, значит, первым делом должен был отправиться к ее отцу.

Роджер как-то заметил: «Джейми единственный из всех, кого я знаю, кто наловчился ходить по канату, натянутому между тори и вигами, но, если тряхнет, ему придется прыгнуть повыше».

Выходит, в Мекленбурге уже тряхнуло. А причиной всему – генерал Макдональд.