Джейми застонал, потянулся и грузно сел на кровати.

– Мне как будто все яйца оттоптали.

– Серьезно? – Я открыла один глаз. – Кто бы это мог быть?

Он смерил меня мрачным взглядом.

– Почем я знаю. Кто-то тяжелый.

– Ложись, – ответила я, зевая. – Выезжать еще рано, поспи.

– Нет уж, хочу домой. Нас и так долго не было. – Но вместо того, чтобы встать и одеться, он так и остался мешком сидеть на постели, тяжело опустив руки.

Джейми был измучен, хотя только что проснулся. Ничего удивительного. Скорее всего, последние несколько дней он почти не спал. Ему здорово досталось – я исчезла, Форт-Джонстон сгорел, потом история с моим вызволением… Вспомнив обо всем, я пала духом, а ведь проснулась в прекрасном настроении – свободная, на суше и вместе с Джейми.

– Ложись, – повторила я и, перекатившись на другой бок, погладила его по спине. – Еще не рассвело. Давай дождемся завтрака, надо поесть перед дорогой.

Джейми взглянул в окно. Рассвет едва занялся. Я была права, снизу не доносилось ни звука – ни стука кастрюль, ни гула пламени. Джейми внезапно сдался – завалился на бок и рухнул на подушку.

Он не противился, когда я укрыла его потертым одеялом, обняла и прижалась щекой к его спине. Он все еще пах дымом, хотя мы тщательно вымылись перед тем, как лечь и погрузиться в столь тяжким трудом отвоеванный сон.

Я понимала, как он устал. У меня самой ломило все тело – и от усталости, и от бугристого матраса. Когда мы спустились на берег, Йен ждал нас с лошадьми, а потом мы скакали во весь опор, чтобы до наступления темноты оказаться как можно дальше от корабля. В конце концов мы заночевали на постоялом дворе на краю света. В этом придорожном трактире останавливались извозчики по пути на побережье.

– Малкольм, – чуть замявшись, ответил Джейми, когда хозяин спросил, как его имя. – Александр Малкольм.

– И Джон Мюррей. – Йен зевнул и почесал бок.

Хозяин беспечно кивнул. У него не было причин связывать троих измученных путников с нашумевшим убийством, и все равно мне стало не по себе от взгляда, которым он меня окинул.

Я заметила, что Джейми засомневался перед тем, как назвать хозяину вымышленное имя. Ему претило использовать одну из личин, под которой он когда-то жил. Он ценил свое имя больше других мужчин, которых мне доводилось встречать.

Подумалось о Роджере. У него настоящий дар улаживать разногласия между переселенцами в Ридже, а сан только добавит ему веса. Хорошо, что он скоро вернется. Я снова увижу Джемми и Бри – ужасно по ним соскучилась. Мы собирались заехать за ними в Кросс-Крик по дороге, только вот ни Роджер, ни Бри понятия не имели, что произошло за эти три недели и каково нам всем теперь придется.

Снаружи вовсю щебетали птицы. После скрипучих голосов морских чаек, которых я наслушалась за то время, что пробыла на «Страннике», я радостно внимала нежным птичьим трелям. Они напоминали о Ридже. Я разделяла страстное желание Джейми как можно скорее вернуться домой, даже зная о том, что прежней жизни там не видать. Семьи Кристи с нами не будет, вот что главное.

Мне не представилось случая расспросить Джейми о моем спасении. Я ступила на берег незадолго до заката, и мы тотчас тронулись в путь. Джейми хотел побыстрее увезти меня подальше от губернатора Мартина, а может – кто знает – и от Тома Кристи.

– Джейми, – тихонько выдохнула я в его рубашку, – это ты его заставил? Тома?

– Нет. Он явился в типографию Фергуса на следующий день после того, как ты уехала из губернаторского дворца. Услышал о том, что тюрьма сгорела…

Я рывком села на постели.

– Как сгорела? Дом шерифа Толливера? Мне никто не сказал!

Джейми перевернулся на другой бок и взглянул на меня.

– Похоже, те, с кем ты общалась за последние пару недель, сами не знали. Никто не пострадал, саксоночка, я спрашивал…

– Точно? – В голове мелькнула тяжелая мысль о Сэди Фергусон. – А что случилось? Подожгли?

– Нет, – с зевком ответил Джейми. – Мне объяснили, что миссис Толливер изрядно наклюкалась и затеяла стирку, но развела под чаном слишком сильный огонь. Поленья упали, уголь рассыпался, от него занялась трава, огонь перекинулся на дом… Сосед почуял дым и растолкал миссис Толливер, вынес ребенка. Он божился, что в доме больше никого не было.

– Понятно… – Я поддалась на уговоры и снова легла, положив голову Джейми на плечо. Рядом с ним было легко и спокойно. Пусть мы всю ночь провели на узкой кровати, прижавшись друг к другу, мне никогда не надоест его обнимать.

А ему – меня. Его пальцы рассеянно скользили по моей спине, словно по странице, исписанной азбукой Брайля.

– Так вот, Том прочел обо всем в газете и отправился туда, когда сообразил, что ты уже не в тюрьме. Но к тому времени из дворца тебя тоже увезли; он прибился к Ричарду Брауну и выжидал, чтобы не вызвать подозрений. Он разыскал нас там и сказал мне, что хочет сделать. – Джейми мягко массировал мне шею, и напряжение потихоньку отпускало. – Я велел ему подождать, пока я сам тебя не вызволю, только если не получится, тогда…

– То есть ты знаешь, что он не убивал Мальву. А он тебе сказал, что это он?

– Он сказал только, что будет молчать, пока есть надежда на то, что тебя оправдают. Но если тебе будет грозить опасность, он сразу заговорит. Поэтому Том решил поехать с нами. Знаешь, мне не слишком-то хотелось его расспрашивать.

– Но он не виноват! Ты же знаешь, он не виноват!

Джейми глубоко вздохнул.

– Знаю.

Мы помолчали. Внезапно раздался стук – дятел долбил в деревянную стену трактира.

– И что теперь, его повесят? – спросила я, глядя в потолок.

– Скорее всего. – Пальцы Джейми переместились со спины к волосам. Я лежала без движения, прислушивалась к размеренному стуку его сердца.

– Джейми, он ведь не ради меня признался, скажи?

Этого я не перенесу. После всего, что случилось.

Его пальцы замерли у меня за ухом.

– Он любит тебя. – Джейми говорил очень тихо. Голос гудел у меня в ухе, которым я прижималась к его груди.

– Он так сказал. – При воспоминании о прямом взгляде серых глаз Тома в горле встал ком.

Джейми помолчал, вздохнул и зарылся носом в мои волосы, слегка уколол усами.

– Саксоночка, я бы тоже с радостью обменял свою жизнь на твою. Если он чувствовал, что должен так поступить, прими от него этот подарок.

– Ох, – вздохнула я. Не хотелось ни о чем думать – ни о серых глазах Тома, ни о том, как он подзывает чаек, ни о страдальческих морщинах, разрезавших его лицо, ни о том, что ему довелось пережить: ужасную потерю, чувство вины, подозрения, страх. Не хотелось думать ни о Мальве, которую смерть настигла посреди грядок с салатом, ни о ребенке в ее чреве, ни о крови, сгустками запекшейся на зеленых листьях.

А больше всего не хотелось думать о том, какую роль сыграла в этой трагедии я сама. Но мысли все равно лезли в голову.

Я проглотила ком в горле.

– Джейми, хоть что-нибудь можно исправить?

Он взял мою руку в свою, нежно водя большим пальцем мне по ладони.

– Девушку не вернуть, золотце.

Я сжала его большой палец.

– Ее убили, только убил не Том. Боже мой, Джейми, кто мог такое сотворить?

– Не знаю. По-моему, она была из тех, кто вытягивает из людей любовь, взамен ничего не отдавая.

Я сделала глубокий вдох и все-таки задала вопрос, который завис между нами невысказанным со дня смерти Мальвы.

– Это ведь не Йен, правда?

Джейми почти улыбнулся.

– Он бы признался. Йен бы не вынес, если бы нам пришлось за него расплачиваться.

Я повела плечами, размяла шею. Джейми был прав, и я немного успокоилась. И все же меня грызла вина из-за Тома Кристи.

– Расправиться с ней мог отец ребенка. Или какой-нибудь поклонник, который желал ее заполучить. Узнал, что она беременна, и…

– Или женатый поклонник. Или ревнивая женщина.

Я застыла от ужаса.

– Женщина?

– Она вытягивала из людей любовь, – повторил Джейми и покачал головой. – Думаешь, она тянула ее только из мужчин?

Я закрыла глаза. Если у Мальвы был роман с женатым мужчиной – а они тоже на нее засматривались, только не так открыто, – этот человек мог убить ее, чтобы история не выплыла наружу. Или обманутая жена… Перед глазами всплыла страшная картина: Мурдина Баг, прижимающая подушку к лицу Лайонела Брауна. Арч? Боже, только не это. С чувством полной безнадежности я сдалась, бросила перебирать в памяти лица из Фрэзер-Ридж, за одним из которых скрывался убийца.

– Я понимаю, что для них уже ничего не исправить. Ни для Мальвы, ни дли Тома. Ни даже для Алана. – Впервые я подумала о сыне Тома Кристи, который потерял семью при столь ужасных обстоятельствах. – Но для остальных…

Я имела в виду Фрэзер Ридж. Дом. Жизнь, которую мы вели. Нас.

Мне стало жарко – мы лежали, обнявшись, под шерстяным одеялом. Я резко села, отбросила одеяло и убрала волосы с шеи.

– Вставай, саксоночка.

Джейми скатился с кровати и потянул меня за руки, заставил подняться. На моей коже выступили бисерины пота, щеки пылали. Он через голову стянул с меня рубашку.

Джейми слегка улыбнулся, разглядывая меня, затем подул мне на грудь. Дуновение было приятным, несло с собой прохладу. Мои соски затвердели.

Джейми открыл ставни, впустил в комнату свежий воздух, затем тоже сбросил с себя рубашку. Солнце уже взошло, и утренние лучи озарили бледную кожу на его груди, серебряную паутину шрамов, рыжеватые волоски на ногах и предплечьях, серебряные нити в отросшей бороде, возбужденный член, головка которого по цвету напоминала алую розу.

– Чтобы ты понимала, к чему все идет, – заявил он, – я собираюсь в атаку. – Его глаза скользили по моему обнаженному телу в соленых бусинах пота, по ногам – кстати сказать, ступни и щиколотки у меня были еще черными от грязи. Заметив это, Джейми улыбнулся. – Так что, саксоночка?

– Да ты едва на ногах стоишь, – возразила я и тут же исправилась: – Ладно, кое-где не едва.

У Джейми и в самом деле под глазами залегли глубокие тени, в линиях тела – по-прежнему прекрасного – таилась усталость. По мне самой как будто катком проехали. Я чувствовала себя так, будто всю ночь напролет жгла вражеские бастионы.

– Так ведь кровать рядом, вот она! Пусть на ногах я еле держусь, если приляжем, минут десять не усну точно. Можешь потом меня ущипнуть.

Я закатила глаза, однако спорить не стала, вытянулась на грубых, зато успевших остыть простынях и раскинула ноги ему навстречу. Мы занимались любовью как будто под водой, двигались медленно и тяжело. Все происходило беззвучно, напоминая собой странную пантомиму. Мы почти не притрагивались друг к другу после того, как погибла Мальва, и мысли о ней все еще витали между нами. И не только о ней. Я пыталась думать о Джейми, сосредоточиться на его теле, столь хорошо знакомом – треугольный рубец на горле, завитки каштановых волос, загорелая кожа под ними, – но я так устала, что разум отказывался подчиниться, и перед глазами мелькали совсем иные картины.

– Прости, не могу, – прошептала я, зажмурившись, и вцепилась пальцами в простыню.

Джейми с удивлением откатился в сторону. Я вся дрожала.

– Что случилось, a nighean?

– Не пойму, – растерянно пробормотала я. – Прости, Джейми. Перед глазами всплывают другие люди. Я будто бы занимаюсь любовью с… другим мужчиной.

– Ого! – беззлобно воскликнул он и укрыл меня краем простыни. Стало легче, но ненамного. Сердце бешено колотилось в груди, я словно хлебнула лишку, было трудно дышать, в горле опять застрял ком.

«Истерика обыкновенная. Спокойно, Бичем, спокойно».

Легче сказать, чем сделать. Хорошо хоть, что не сердечный приступ.

– И с кем же? – полюбопытствовал Джейми. – С Ходжепилом и…

– Нет! – Меня замутило при одной мысли. – Ничего подобного!

– С кем же тогда, Клэр? – прошептал он. – Скажи.

– С Фрэнком, – выпалила я, чтобы не передумать. – И с Томом. И… с Мальвой. – На грудь мне легла такая тяжесть, что я вздохнуть не могла. – Как будто… Как будто я их чувствую. Как будто они меня трогают… – Я перекатилась на живот и зарылась лицом в подушку, не в силах больше вымолвить ни слова.

Джейми долго молчал. Неужели мои слова так его задели? Жаль, что пришлось ему рассказать, но я не сумела солгать, пусть это и была бы ложь во благо. Внутри рухнули все защитные барьеры – не спрятаться, не скрыться. Навалились призраки. Я слышала их шепот, чувствовала их боль, их тоску и их страсть. Они существовали отдельно от меня, отдельно от Джейми.

Все тело свело судорогой. Я зарылась еще глубже в подушку, однако дышать было нечем, и я повернула голову.

– Клэр, – ласково шепнул Джейми. Я почувствовала на щеке теплое дыхание и открыла глаза. Его взгляд лучился нежностью, смешанной с печалью. Он медленно провел пальцами по моим губам.

– Понимаешь, у меня такое чувство, что Том уже умер, и все из-за меня, – выпалила я. – Не могу я с этим смириться, Джейми! Правда, не могу.

– Я понимаю. – Он отвел руку. – Тебе трудно выносить мои прикосновения?

– Не знаю, – вздохнула я. – Давай попробуем.

Он улыбнулся, хотя я говорила серьезно. Джейми взял меня за плечо и осторожно притянул к себе, давая мне шанс отодвинуться.

Я не отодвинулась. Я утонула в нем, вцепилась в него, как утопающий цепляется за соломинку. Он и был моей единственной соломинкой.

Джейми крепко обнял меня и долго-долго гладил по волосам.

– Поплачь о них, mo nighean donn, девочка моя. Пусть горе выйдет слезами.

Меня опять захлестнула паника.

– Не могу!

– Поплачь о них, – шептал он. – Только так можно избавиться от призраков.

– Я не могу, – повторяла я, но слезы уже текли по щекам. – Не могу, не могу.

Я зарыдала, и сердце рвалось на части. Я плакала об этих несчастных и обо всех, кого не сумела спасти.

– Горю нужно дать выход, Клэр, – шептал Джейми. – Нельзя держать своих призраков на привязи. Впусти их. Поплачь, а потом я отвезу тебя домой.