Каждое утро я просыпалась еще до рассвета. Измотанная вечной тревогой и работой допоздна, я спала как мертвая, невзирая на шум, грохот и звон склянок, крики с соседних лодок, выстрелы, порой доносившиеся с берега, и завывание ветра в такелаже; однако ровно перед рассветом меня будила тишина.
Сегодня?.. Таков был единственный вопрос, занимавший мысли. На несколько секунд мой бестелесный дух зависал над соломенным тюфяком, затем я делала глубокий вдох, прислушивалась к биению сердца и ощущала мягкое покачивание палубы. Поворачивала лицо к берегу и наблюдала, как первые лучи касаются волн.
Сначала мы поехали в форт Джонстон. Губернатор встретился с местными лоялистами, которые объяснили ему, насколько небезопасно оставаться в тех краях. И вот уже неделю мы жили на шлюпе его величества «Странник», пришвартованном недалеко от Брунсвика. Не имея никаких войск, кроме морской пехоты на борту шлюпа, губернатор Мартин был не в состоянии вернуть контроль над колонией; ему оставалось лишь писать отчаянные письма в жалкой попытке сохранить статус правительства в изгнании.
За отсутствием иных кандидатур я продолжила бумажную работу, хотя из простого переписчика доросла, пожалуй, до личного секретаря: теперь мне диктовали письма, когда Мартин слишком уставал, чтобы писать самому. Отрезанная от земли и новостей, каждую свободную минуту я глядела на берег…
К нам приближалась лодка.
Один из матросов на вахте окликнул пришельцев; в ответ раздалось приветствие в таком взволнованном тоне, что я тут же села, на ощупь отыскивая корсет.
Сегодня будут новости!
Гонец уже зашел в каюту губернатора. Один из солдат загораживал вид, но дверь была открыта, и голоса слышались вполне отчетливо.
– Эш приближается к форту!
– Черт бы его побрал, предателя!
Послышались шаги, и солдат поспешно отошел в сторону: из каюты, словно чертик из коробочки, вылетел губернатор, все еще в ночной сорочке и без парика. Схватившись за лестницу, он проворно взобрался по ней, словно обезьяна; сорочка развевалась на ветру, невольно являя миру пухлые голые ягодицы. Солдат перехватил мой взгляд и быстро отвернулся.
– Что они делают? Ты их видел?
– Пока нет. – Гонец, мужчина средних лет, одетый фермером, последовал за губернатором наверх. – Полковник Эш приказал всем кораблям в Уилмингтонской гавани взять на борт войска и перевезти их в Брунсвик. Утром они собрались за городом; я слышал перекличку, пока доил коров, – человек пятьсот, не меньше. Я тут же пробрался на берег и нашел лодку – решил, что надо сообщить вам, ваше превосходительство.
– Да? Ну и что я, по-твоему, должен с этим делать? – воскликнул мистер Мартин с явной ноткой раздражения.
– Мне-то почем знать? – парировал гонец в том же духе. – Не я же губернатор!
Ответная реплика утонула в звоне корабельных склянок. Бросив взгляд вниз, Мартин заметил меня.
– А, миссис Фрэзер… Принесите мне чаю из камбуза.
Особого выбора у меня не было, хотя я предпочла бы остаться и подслушивать. Угли на камбузе едва тлели, кок еще спал. К тому времени, как я разгребла угли, вскипятила воду, заварила чай и собрала на поднос чайник, чашку с блюдцем, молоко, гренки, масло, печенье и джем, информатор уже отчалил; его лодка напоминала темную стрелочку на фоне медленно светлеющей глади моря.
Я поставила поднос на планшир, вглядываясь в берег. Уже совсем рассвело, и стал виден форт Джонстон, массивное сооружение из бревен с прилегающими постройками. Там кипела бурная деятельность, люди сновали туда-сюда словно муравьи. Впрочем, не похоже, что им грозит неминуемое вторжение. Либо капитан Коллет решил эвакуироваться, либо люди Эша еще не вышли из Брунсвика.
Интересно, получил ли Джон Эш мою записку? Если да, стал бы он действовать? Не факт. Помогать человеку, которого подозревают в лоялизме, не говоря уже о страшных обвинениях… на такое не каждый сможет решиться…
А мог и рискнуть. Губернатор в море, Королевский совет распущен, судебная система вообще испарилась – в колонии не осталось никакой власти, никакого закона, разве что у армии. Если Эш возьмется штурмовать Уилмингтонскую тюрьму, то вряд ли встретит сильное сопротивление.
А если Джейми выйдет на свободу, то станет меня разыскивать и, конечно, быстро выяснит, где я. Если Джон Эш прибыл в Брунсвик, то Джейми наверняка с ним. Я выискивала взглядом движение на берегу, но увидела лишь мальчика, гонящего корову по направлению к Брунсвику. Впрочем, едва рассвело; ночные тени еще лежали холодом у ног.
Я сделала глубокий вдох, и вместе с утренним дыханием моря, запахом сосен и береговой полосы после отлива до меня донесся ароматный запах чая, стоящего под носом. Когда же я последний раз пила чай? С тех пор прошли месяцы, если не годы… Я не спеша налила себе чашку и насладилась забытым вкусом, не отрывая глаз от берега.
Войдя в каюту судового врача, которую губернатор занял под свой кабинет, я застала его одетым.
– Миссис Фрэзер, – кивнул он, едва подняв голову. – Благодарю. Сделайте одолжение, напишите мне письмо.
Он уже и сам углубился в работу: чернильница стояла открытой, а по столу были разбросаны перья, бумага, песок. Я выбрала приличное перо, взяла лист бумаги и начала писать под диктовку, снедаемая все возрастающим любопытством.
Записка, продиктованная между перекусами, предназначалась генералу Хью Макдональду и касалась высадки генерала на континент в обществе полковника Маклеода. Далее упоминалась просьба о поддержке (это я уже знала) и заверения в ее прибытии (а вот об этом даже не подозревала).
– Прилагаю аккредитив… Нет, постойте!
Изгнанник бросил взгляд в сторону берега – без особой цели, поскольку кабина врача не могла похвастаться иллюминатором – и сосредоточенно нахмурился. Видимо, до него дошло, что в свете недавних событий кредитное письмо стоит меньше, чем «творчество» миссис Фергусон.
– Прилагаю двадцать шиллингов, – уточнил он, вздохнув. – Перепишите начисто сразу же, а этими займетесь потом. – Губернатор пододвинул мне неряшливую пачку записок, выполненную неразборчивым почерком.
Он встал, с легким стоном потянулся и вышел.
Я переписала начисто, присыпала песком и отложила в сторону, гадая, кто такой этот Макдональд и что он намерен делать. Если майор Макдональд не получил стремительное повышение по службе… Судя по тону губернатора, генерал Макдональд со своим другом Маклеодом путешествовали в одиночку, выполняя конкретную миссию.
Я быстренько проглядела стопку записок, но не увидела ничего интересного – обычные административные глупости. Губернатор оставил на столе свой бювар; я прикинула, стоит ли порыться в личной корреспонденции, однако передумала – слишком много народа толчется вокруг: моряки, солдаты, юнги, посетители…
На борту царила атмосфера нервного напряжения. Я и раньше замечала, как быстро ощущение опасности распространяется в замкнутом пространстве: в приемном покое неотложки, в оперблоке, в трамвае, на судне; нервозность передается от одного человека к другому без всяких слов, как будто нейроны посылают друг другу импульсы. Непонятно, знал ли кто на борту – кроме нас с губернатором – о перемещениях Джона Эша, но все чувствовали: что-то затевается.
Впрочем, напряжение действовало и на меня. Я излишне суетилась, рассеянно притоптывала ногой, вертела в пальцах перо, не в силах сосредоточиться на работе. Наконец не выдержала и поднялась, не имея определенной цели; оставаться в каюте не было сил.
На полке у двери хранился обычный судовой хлам: подсвечник, запасные свечи, трутница, сломанная трубка, бутылка, заткнутая тряпкой, кусок дерева, который кто-то начал вырезать, да так и бросил… И коробка.
На борту «Странника» не было судового врача, а они всегда носят инструменты с собой, пока живы. Значит, это местный набор.
Я покосилась на дверь. Голоса раздавались поблизости, но в поле зрения никого не было. Я поспешно открыла коробку, сморщив нос от запаха высохшей крови и заветрившегося табака. Ничего особенного: всякий бесполезный хлам, набросанный как попало. Жестянка с ярлычком «Синие пилюли» и пузырек без ярлычка – настойка опия; высохшая губка, липкая тряпка, испачканная чем-то желтым… И главная вещь в наборе хирурга – скальпели.
Послышались шаги, затем голос губернатора. Не раздумывая, я схватила маленький скальпель, сунула в корсет и захлопнула крышку. Сесть времени не было – вот-вот появится губернатор с очередным визитером.
Сердце выпрыгивало из груди. Я прижала потные ладони к юбке и кивнула вошедшему гостю, который уставился на меня с открытым ртом.
– Майор Макдональд, – негромко воскликнула я, надеясь, что голос не слишком дрожит. – Какая неожиданная встреча!
Макдональд подобрал челюсть и выпрямился.
– Миссис Фрэзер, – осторожно поклонился он. – К вашим услугам, мэм.
– Вы ее знаете? – Мистер Мартин переводил взгляд с Макдональда на меня и обратно.
– Доводилось встречаться, – уклончиво ответила я. Пожалуй, никто из нас не выиграет от того, что губернатор усмотрит между нами связь, – если таковая вообще имеется.
Очевидно, та же мысль пришла в голову и Макдональду: его лицо не выдало ничего, кроме светской любезности, хотя в глазах так и роились вопросы, словно стая комаров. Меня и саму одолевал такой же рой, и зная, как плохо я умею скрывать эмоции, я кротко опустила глаза и, пробормотав насчет угощения, направилась в сторону камбуза.
Пробираясь мимо солдат и матросов, механически отвечая на приветствия, я лихорадочно обдумывала положение.
Как? Как поговорить с Макдональдом наедине? Нужно выяснить, знает ли он о Джейми… А если и знает, скажет ли мне? Да, почти наверняка: Макдональд – законченный сплетник, хоть и солдат, и при виде меня он явно сгорал от любопытства.
Кок, пухлый негр по имени Тинсдейл, – три жесткие косички торчали из головы, словно рога трицератопса, – поджаривал над огнем хлеб.
– А, миссис Фрэзер, – дружелюбно приветствовал он и помахал вилкой. – Не хотите ли гренок? Или вам снова нужна горячая вода?
– Гренки – это здорово… – Меня вдруг осенило. – У губернатора посетители, велел подать кофе. А если у тебя еще остались миндальные печенья…
Несколько минут спустя, вооруженная подносом, я снова вошла в каюту. Дверь была открыта – значит, это не тайное совещание. Оба склонились над маленьким столом; нахмуренный губернатор разглядывал пачку документов, которые, судя по пятнам и складкам, проехали немалое расстояние в плечевой сумке Макдональда. Похоже, это были письма, выполненные разным почерком и разными чернилами.
– А, кофе! – сказал губернатор, поднимая голову; очевидно, он даже не помнил, что никакого кофе не просил. – Отлично! Благодарю вас, миссис Фрэзер.
Макдональд поспешно собрал бумаги, освобождая место для подноса. Губернатор держал в руках какое-то письмо; ставя поднос, я бросила любопытный взгляд. Похоже, список: имена, а напротив них цифры. Я ухитрилась уронить ложку на пол, чтобы еще раз глянуть.
Х. Бефан, Кукс-Крик – 14
Дж. Макманус, Бун – 3
Ф. Кэмпбелл, Кэмпблтон – 24
Я бросила взгляд на Макдональда, уронила ложку на стол, шагнула назад, чтобы оказаться ровно за спиной у губернатора, и изобразила следующую пантомиму: схватила себя за горло, высунув язык, обхватила руками живот, показала пальцем на него, затем на себя, все это время не сводя с него глаз.
Макдональд взирал на представление с большим интересом. Украдкой бросив взгляд на губернатора, поглощенного письмом, он еле заметно кивнул.
– Сколько из них, по-вашему, надежны? – спросил между тем Мартин.
– По меньшей мере пять сотен, сэр, – уверенно ответил Макдональд. – А будет еще больше, когда молва распространится. Вы бы видели, с каким энтузиазмом приняли генерала! За немцев, конечно, не ручаюсь, но все горцы и немало шотландских ирландцев за вас – на это можете твердо рассчитывать!
– Во имя всего святого, дай бог, чтобы вы оказались правы, – отозвался губернатор с надеждой, приправленной ноткой сомнения. – А где сейчас генерал?
Я бы тоже хотела услышать ответ на этот вопрос – и многое другое, но тут раздалась барабанная дробь, призывающая в столовую, и палубы задрожали от топота ног. Подслушивать у всех на глазах было бы затруднительно, пришлось подняться наверх. Оставалось надеяться, что Макдональд меня понял.
У планшира стоял капитан «Странника», рядом с ним – первый помощник. Оба осматривали берег в подзорные трубы.
– Что-то случилось? – спросила я. Активность в форте слегка усилилась, однако дорога, ведущая вдоль берега, все еще пустовала.
– Трудно сказать, мэм. – Капитан Фоллард покачал головой и неохотно сложил трубу, словно боялся оставить форт без присмотра. Первый помощник не двинулся с места, упорно щурясь в сторону берега.
Начался прилив. Я достаточно прожила на судне и уже приноровилась чувствовать едва различимую паузу, когда море переводит дух, а невидимая луна ослабляет хватку.
«В делах людей бывает миг прилива…»[61] Наверняка Шекспир не раз стоял на палубе и где-то глубоко внутри чувствовал то же легкое смещение в пространстве. Однажды в мединституте преподаватель рассказывал о полинезийских мореплавателях: те отваживались пускаться в бескрайний океан лишь потому, что научились ощущать морские течения, перемену ветра и прилива самым тонким из инструментов – собственными тестикулами.
Впрочем, подумала я, искоса бросив взгляд на белые штаны первого помощника, не требуется мужских причиндал, чтобы почувствовать течения, бурлящие вокруг нас. Я ощущала их в глубине живота, в потных ладонях, в напряженных мышцах шеи. Помощник опустил подзорную трубу, но продолжал рассеянно вглядываться в берег.
Неожиданно мне пришло в голову: если там случится что-то радикальное, «Странник» немедленно поднимет паруса и выйдет в море, унося губернатора в безопасное место, а меня – все дальше от Джейми. Куда же нас в итоге занесет? В Чарльстаун? В Бостон? И то и другое вполне возможно; и никто на этом побережье, кипящем активностью, даже не узнает, куда мы делись.
Мне приходилось встречать переселенцев во время войны – моей войны. Их выгнали из дома, их семьи рассеялись по свету, их города уничтожили; они заполняли лагеря беженцев, осаждали посольства и медпункты, бесконечно наводя справки об исчезнувших людях, описывая лица родных, хватаясь за любую информацию, которая могла бы привести их к тому, что утеряно.
Было жарко, даже на воде, и одежда влажно липла к коже, но мышцы непроизвольно сократились, и руки, лежавшие на перилах, затряслись в ознобе.
А вдруг я видела их всех в последний раз, сама того не зная: Джейми, Бри, Джема, Роджера, Йена. Ведь так оно и бывает: я даже не попрощалась с Фрэнком в тот вечер, даже не представляла, что больше не увижу его живым. А если…
Нет! Я вцепилась в деревянные перила и постаралась успокоиться. Мы найдем друг друга. Нам есть куда вернуться – домой.
Первый помощник сложил подзорную трубу и ушел; я даже не заметила этого, поглощенная мрачными мыслями, и вздрогнула от неожиданности, когда рядом возник майор Макдональд.
– Жаль, что на «Страннике» нет дальнобойных пушек, – сказал он, кивнув на форт. – А то бы мы подпортили планы этих дикарей, а?
– Кто знает, что они там затевают, – откликнулась я. – Кстати, о планах…
– У меня что-то крутит в желудке, – перебил меня майор. – Губернатор сказал, что у вас, возможно, найдется снадобье…
– Вот как? Что ж, пойдемте на камбуз, я заварю вам нужную травку.
– Вы знали, что губернатор считал вас мошенницей?
Обхватив горячую кружку ладонями, майор кивнул в сторону каюты.
– Да. И что, вы рассеяли это заблуждение? – Я вздохнула, покоряясь судьбе.
– Ну да… – пробормотал Макдональд извиняющимся тоном. – Я думал – он знает, а то бы промолчал. С другой стороны, все равно слухи уже достигли Идентона, и газеты…
Я махнула рукой, закрывая тему.
– Вы видели Джейми?
– Нет. – Любопытство в нем боролось с осторожностью. – Я слышал… хм… я много чего слышал, и все говорят разное. Но суть вроде как одна – вас обоих арестовали, так? За убийство мисс Кристи.
Я кивнула. Интересно, я когда-нибудь привыкну к этому слову? До сих пор звучит, как удар в живот, короткий и болезненный.
– Нужно ли объяснять вам, что все это неправда? – спросила я напрямик.
– Нисколько, мэм, – заверил майор, однако я почувствовала легкое колебание и заметила косой взгляд, жадный и любопытный. Может, когда-нибудь я и к этому привыкну.
Руки замерзли; я тоже обхватила кружку ладонями, пытаясь найти утешение хотя бы в тепле.
– Мне нужно кое-что передать мужу. Вам известно, где он?
Бледно-голубые глаза Макдональда смотрели прямо на меня, лицо не выражало ничего, кроме вежливого внимания.
– Нет, мэм. Зато вам, полагаю, известно?
Я метнула в него суровый взгляд.
– Хватит вилять! – посоветовала я резким тоном. – Вы гораздо больше меня в курсе того, что происходит на берегу!
– «Вилять»… – Тонкие губы на мгновение сморщились в иронической улыбке. – Такого мне еще никто не говорил. Ну, известно, и что?
– Я думаю, он в Уилмингтоне. Я пыталась связаться с Джоном Эшем, написала ему записку с просьбой вытащить Джейми из тюрьмы, если это возможно – если он вообще там, – и объяснить ему, где я. Правда, не знаю… – Я в отчаянии махнула рукой в сторону берега.
Макдональд кивнул; природная осторожность явно боролась с желанием расспросить о кровавых подробностях смерти Мальвы.
– Я буду возвращаться через Уилмингтон и постараюсь навести справки. Если я найду мистера Фрэзера, передать ему что-нибудь, кроме ваших текущих обстоятельств?
Я помедлила, размышляя. С тех пор как они забрали Джейми, я вела с ним бесконечные разговоры, однако вряд ли «сказанное» черными ночами или одинокими рассветами подходит для посторонних ушей… И все же не стоит упускать шанс.
– Передайте, что я его люблю, – тихо произнесла я, не отрывая глаз от стола. – И всегда буду любить.
Макдональд издал нечленораздельное восклицание, и я удивленно подняла голову.
– Несмотря на то, что… – начал он и резко умолк.
– Джейми ее не убивал, и я тоже! Я ведь сказала…
– Конечно! – торопливо отозвался майор. – Ни в коем случае! Я имел в виду лишь… Все-таки мужчина есть мужчина, и…
Он умолк, покраснел и отвел взгляд.
– Этого он тоже не делал, – пробормотала я сквозь зубы.
Повисла тяжелая многозначительная пауза. Мы избегали смотреть друг на друга. Или уходить, или менять тему разговора…
– А что, генерал Макдональд – ваш родственник? – нашлась я.
Майор встрепенулся, удивленный – и обрадованный.
– Дальний кузен. Губернатор упоминал о нем?
– Да, – кивнула я. В конце концов, Мартин действительно о нем упоминал – правда, не вслух. – А вы… э-э… ему помогаете, да? Похоже, вам многое удалось…
Довольный тем, что можно отложить в сторону рассмотрение неприятной дилеммы (то ли я – убийца, а Джейми всего лишь распутник, то ли он – убийца, а я – легковерная дура), Макдональд с готовностью заглотил наживку.
– Еще как удалось! – энергично воскликнул он. – Я поговорил с самыми выдающимися людьми в колонии: все готовы действовать по первому слову губернатора!
«Дж. Макманус, Бун – 3». Выдающиеся люди, ага. Доводилось мне иметь дело с Джонатаном Макманусом – прошлой зимой я ампутировала ему пальцы ног, пораженные гангреной. Действительно, самый выдающийся персонаж в Буне, если под этим подразумевается, что остальные двадцать жителей знают его как законченного вора и пьяницу. Возможно, если он позовет, с ним и вправду пойдут сражаться еще трое: одноногий брат и два слабоумных сына. Я глотнула чаю, стараясь спрятать выражение лица. А вот Фаркуард Кэмпбелл… Неужели он действительно дал официальную присягу?
– Я так понимаю, генерал сейчас не в Брунсвике, учитывая… э-э… сложившиеся обстоятельства?
Вряд ли, иначе губернатор не стал бы так нервничать.
Макдональд покачал головой:
– Нет. Он не спешит собирать войска, хотя они с Маклеодом убедились в том, что горцы наготове. Сбор не объявят до тех пор, пока не приплывут корабли.
– Корабли? – вырвалось у меня. – Что за корабли?
Макдональд понимал, что не следует болтать лишнего, однако удержаться не мог, я по глазам видела. Да и потом, что уж такого страшного будет, если он мне расскажет?
– Губернатор попросил помощи у Короны в деле подавления раскола и усмирения нездоровой обстановки в колонии; ему обещали, что помощь придет, если он сможет собрать достаточно поддержки на местах для подкрепления войскам, которых привезут морем. Понимаете, план такой, – продолжал майор, все больше проникаясь темой. – Нас уведомили («нас», видите ли…), что лорд Корнуоллис начинает собирать войска в Ирландии и вскорости их посадят на борт. В начале осени они присоединятся к армии генерала. Между Корнуоллисом на побережье и генералом на холмах… – Макдональд сомкнул большой и указательный пальцы. – Мы раздавим чертовых ублюдков, как горстку вшей!
– Неужели! – Я постаралась придать голосу нотки восхищения. Кто знает, может, у них и вправду получится. Да и вообще – какая разница? Я не в том положении, чтобы беспокоиться о будущем колоний. Если мне когда-нибудь удастся выбраться с этого чертового судна и избежать виселицы – вот тогда и поразмышляю на досуге.
Звук распахнувшейся двери заставил меня поднять голову: из своей каюты выходил Мартин. Обернувшись, он заметил нас и подошел справиться о здоровье Макдональда.
– Мне гораздо лучше, – заверил его майор, убедительно прижимая руку к жилетке, и даже рыгнул для достоверности. – Миссис Фрэзер – дока по этой части!
– Вот и хорошо. – Кажется, Мартин слегка приободрился. – Вам, наверное, уже пора.
Он сделал знак солдату, стоявшему у подножия трапа; тот браво отсалютовал и исчез.
– Лодка будет готова через несколько минут.
Кивнув недопитому чаю Макдональда и педантично поклонившись мне, губернатор вернулся к себе в каюту и вновь завис над столом с кучей бумаг.
Макдональд поспешно проглотил остаток чая и выразительно поднял брови, приглашая меня сопроводить его наверх.
Мы стояли на палубе, поджидая местную рыбачью лодку, как вдруг он взял меня за руку. Я вздрогнула от неожиданности – на него это было совсем непохоже.
– Я сделаю все, чтобы разыскать вашего мужа, мэм, однако…
Макдональд помедлил, испытующе глядя мне в лицо.
– Что? – с опаской спросила я.
– Как я уже упоминал, мне доводилось слышать разные… измышления, – деликатно выразился он, – касательно… эм… трагической гибели мисс Кристи. Не лучше ли мне будет знать… правду, чтобы я мог положить конец злонамеренным слухам, если столкнусь с таковыми?
Я разрывалась между злостью и желанием расхохотаться. С одной стороны, он прав: учитывая то, что я слышала – а это наверняка лишь сотая доля, – правда будет как нельзя кстати. С другой стороны, это ничем не поможет усмирить сплетни.
И все-таки желание оправдаться было сильнее. Теперь я понимала тех несчастных, что кричали о своей невиновности с виселиц.
– Ладно…
Неподалеку от нас первый помощник застыл у планшира, продолжая наблюдение за фортом. Да и пусть слышит, какая разница.
– А правда такова: Мальва Кристи забеременела от неизвестного лица, однако принялась настаивать, что отцом ребенка является мой муж. Это неправда, – добавила я, устремив на майора пронзительный взгляд.
Он кивнул, слегка приоткрыв рот.
– Несколько дней спустя я вышла в огород и нашла малышку… мисс Кристи лежащей на салатной грядке, горло у нее было перерезано. Я подумала, что есть шанс спасти нерожденного ребенка…
Несмотря на всю напускную браваду, голос слегка дрожал.
– Одним словом, не вышло… Ребенок родился мертвым.
Пожалуй, не стоит упоминать о том, как он появился на свет: вряд ли майору понравится видение разрезанной плоти и ножа, заляпанного кровью. Я никому – даже Джейми – не рассказывала о той слабой искорке жизни, которую до сих пор тайно хранила в ладонях. Признаться в том, что ребенок родился живым, – значит навлечь на себя подозрение в убийстве, а мне и без того хватило… Некоторые так и думают – миссис Мартин, к примеру.
Рука Макдональда все еще лежала на моей, он не сводил с меня пристального взгляда. В кои-то веки я благословила свое излишне открытое лицо: глядя на меня, никто не сомневался в моей правдивости.
– Понятно, – тихо произнес он, слегка пожав мне руку.
Я перевела дух и рассказала ему остальное – мелкие детали могут придать убедительности.
– Знаете, на краю сада у меня стоят пчелиные улья, так вот: убийца опрокинул два из них, когда убегал, – наверняка его ужалили, и не раз. Это не Джейми – я бы заметила следы укусов.
Разумеется, у меня не было возможности проверить свою гипотезу и разыскать покусанного мужчину… Или женщину? Мне вдруг впервые пришло в голову, что это могла быть и женщина.
Макдональд заинтересованно хмыкнул. Какое-то время он стоял молча, погруженный в размышления, затем тряхнул головой, словно просыпаясь, и отпустил мою руку.
– Благодарю вас, мэм, – чопорно произнес он и поклонился. – Примите мои заверения: я буду выступать в вашу защиту при любой возможности.
– Я очень вам признательна, – ответила я хриплым голосом и сглотнула.
Подул ветер, зашелестели подвязанные паруса над головой. Окрик снизу возвестил о прибытии лодки.
Макдональд низко склонился над моей рукой, так, что я почувствовала теплое дыхание на костяшках пальцев. Почему-то ужасно не хотелось его отпускать. Я провожала его взглядом до самого берега – уменьшающийся силуэт на фоне слепящей воды, спина прямая, жесткая. Он не оглянулся.
Рядом шевельнулся первый помощник. Я перевела взгляд на форт.
– Что они там делают?
Муравьиноподобные человечки сбрасывали со стен какие-то линии, на земле их ловили другие человечки. Я разглядела веревки, напоминающие паутинку.
– Похоже, командир форта готовится убрать пушки, мэм, – ответил помощник, складывая медную трубу до щелчка. – Прошу прощения, мне нужно доложить капитану.