Роджер проснулся посреди ночи, не понимая, что именно его разбудило. В комнате было совершенно темно, однако в воздухе витало предчувствие занимающегося дня. Мир затаил дыхание, ожидая, когда на крыльях ветра прилетит рассвет.

Повернув голову, Роджер увидел, что Брианна тоже не спит и смотрит в потолок. Ее глаза блестели.

Он хотел дотронуться до жены, но та опередила и накрыла его ладонь своей. Призывала не нарушать тишину? Роджер замер и стал прислушиваться. Тщетно. В камине громко треснул тлеющий уголек, и Бри сжала его руку. Джемми заворочался в кроватке, зашуршав одеялом, тихонечко поскулил во сне, и снова воцарилось гробовое молчание. Ночь была безмятежна.

– Что случилось? – прошептал Роджер.

Она не повернула лица, устремив взгляд в темно-серый прямоугольник окна.

– Вчера было восемнадцатое апреля. Началось.

Ее голос был спокоен, но что-то заставило Роджера придвинуться ближе. Теперь они лежали бок о бок.

Где-то к северу от их дома в холоде весенней ночи собирались отряды. В эту минуту восемьсот британских солдат, вздыхая и сквернословя, одевались в свою форму при свечах. Те, что ночевали в постелях, встали сегодня под бой барабанов и двинулись по улицам мимо домов, складов, церквей, в которых были расквартированы. А те, кто вовсе не ложились спать, оторвались от игральных костей и выпивки, выбрались из нежных женских объятий, принялись искать потерянные сапоги, похватали ружья и разбились на группы. А затем, лязгая оружием и перекрикиваясь, побежали по замерзшей грязи к точке сбора.

– Я выросла в Бостоне, – промолвила Брианна мягко и буднично. – Там каждому ребенку рано или поздно задавали выучить эту поэму. Я узнала о ней в пятом классе.

Роджер улыбнулся, представив ее в форме церковно-приходской школы Святого Финбара: синий сарафан, белая блузка и длинные гольфы. Вспомнилась ее старая фотография тех времен: пятиклассница, похожая на свирепого лохматого львенка, которого какой-то безумец нарядил в кукольное платьице.

– Мало кого, – приглушенно повторил Роджер.

Интересно, кто послал то легендарное предупреждение? Домовладелец, подслушавший разговор британских военачальников, расквартированных в его доме? Буфетчица, что принесла солдатам кружки с подогретым ромом? Да разве можно сохранить в секрете передвижение восьмисот бойцов? Рано или поздно тайное станет явным. Из оккупированного города кто-то послал весть, что британцы намерены захватить в Конкорде склады с оружием и порохом, а заодно арестовать Джона Хэнкока и Сэмюэла Адамса, основателя корреспондентского комитета, великолепного оратора, лидера восстания, которое, согласно разведке, готовилось в Лексингтоне.

Восемьсот человек, чтобы схватить двоих? Неплохое численное преимущество. А серебряных дел мастер с друзьями, получив тревожное известие, оседлал коня и поскакал в холод ночи.

Бри продолжила:

– Сейчас таких поэм не слагают, – сказал Роджер.

Несмотря на скептический настрой, он словно наяву видел пар из ноздрей разгоряченного коня, летящего в ночной тьме, а где-то там, за чернотой реки, над спящим городом мерцает яркая звездочка зажженного фонаря. Следом загорается вторая…

– Что было дальше?

– Недурно написано, – задумчиво оценил Роджер. – Мне понравилась часть про Сомерсет. Довольно живописное описание.

– Замолчи! – Она беззлобно толкнула его ногой. – Дальше говорится о друге. Он бродит по улицам и внимательно ко всему прислушивается.

Роджер фыркнул и снова получил пинок.

Роджер однажды приезжал к ней в Бостон весной. В середине апреля деревья, окутанные зеленоватой дымкой, протягивали в белое небо голые ветки. Ночью еще было холодно, однако уже чувствовалось пробуждение природы, а морозный воздух дарил свежесть.

– Дальше скучный фрагмент о том, как его друг поднимается на колокольню. Мне больше нравится следующая строфа.

Она понизила голос до шепота:

– А потом несколько строк о том, как Поль томился в ожидании сигнала. – Брианна перестала шептать и заговорила обычным голосом: – И, наконец, появляется знак…

– Замечательная поэма.

Роджер на всякий случай легонько обхватил рукой ногу Брианны над коленом в ожидании пинка, но его не последовало.

– Он скакал по берегу Таинственной реки, – продолжила она, будто не заметив комментария. – Дальше идут три строфы о том, как он мчался от города к городу.

Когда читаю эти строки, прямо-таки слышу бой часов, так что не перебивай, будь добр!

Роджер выдохнул. Но не для того, чтобы ответить, а потому, что, оказывается, все это время слушал жену, затаив дыхание.

Брианна продолжила:

– Дальше ты знаешь. – Она замолчала и сжала его руку.

Безмятежность предрассветных часов понемногу таяла, дыхание ветра за окном покачивало ветви деревьев. Ночь, недавно царившая повсюду, сдавала свои права, дело шло к рассвету. Сонно щебетали просыпающиеся птицы, из леса то и дело доносились тонкие и нежные трели. Вместе с тяжелым запахом камина Роджер вдыхал чистейший воздух свежего утра, чувствуя, как колотится сердце.

– Расскажи до конца, – шепотом попросил он.

Будто наяву он видел бесшумные тени мужчин среди деревьев, слышал условный стук в двери, взволнованный заговорщицкий шепот… Вместе с тем на востоке занималась заря. Плеск воды и скрип вёсел, мычание коров в ожидании дойки. А в поднимающемся ветре – запах пороха, стали и пота изможденных мужчин.

И тут, не раздумывая, Роджер выдернул руку из ладони Брианны, навалился сверху, задрал на ее бедрах ночную рубашку и овладел женой быстро и властно, неосознанно поддавшись первобытному инстинкту размножения в условиях смертельной опасности.

Он лежал на ней, содрогаясь, чувствуя, как пот высыхает под дуновением ветерка из окна. В ушах раздавался стук собственного сердца. Роджер вспомнил о том храбреце, что «сейчас безмятежно спит и не знает, что вскоре будет убит». Беспечный малый, наверное, так и не успел приласкать жену и упустил возможность оставить потомство, не подозревая, что готовит ему рассвет. Который вот-вот наступит.

– Дальше ты знаешь, – шепотом повторила Брианна.

– Бри, – нежно позвал он. – Я бы душу отдал, чтобы сейчас оказаться там.

– Тсс, – перебила жена и мягко приобняла его, словно благословляя.

Они лежали рядом в полной тишине, а комната постепенно заполнялась солнечным светом.

* * *

Четверть часа спустя снаружи послышались быстрые шаги, затем раздался нетерпеливый стук в дверь. Джемми испуганно подскочил в кроватке, выглядывая из одеял, как чертик из табакерки. Роджер поднялся не так резво, одергивая ночную сорочку.

На пороге стоял один из близнецов Бердсли, бледный и встревоженный. На Роджера он даже не взглянул и крикнул Брианне:

– Лиззи рожает, скорее!

И опрометью кинулся к Большому Дому, на крыльце которого размахивал руками его брат.

Брианна наспех оделась и пулей вылетела из хижины, оставив Джемми на попечение Роджера. Снаружи она увидела мать, тоже взъерошенную, зато прихватившую сумку с медикаментами. Вдвоем они поспешили по узкой дорожке, которая вела мимо кладовки и конюшни в глубь леса к хижине Бердсли.

– А ведь я предлагала ей переехать с холма на прошлой неделе, – проговорила Клэр, тяжело дыша.

– Я тоже. Она сказала, что…

Брианна выдохлась и умолкла на полуслове. Близнецы галопом умчались далеко вперед, улюлюкая то ли от предвкушения предстоящего отцовства, то ли пытаясь предупредить Лиззи о приближающейся подмоге.

Клэр, очевидно, беспокоилась из-за малярии Лиззи. Однако желтизна покровов, присущая ее бывшей служанке, совершенно исчезла во время беременности, девушка поистине расцвела. Но все равно, когда они дошли до домика Бердсли, у Брианны от волнения тряслись поджилки. Шкуры вынесли наружу и свалили в кучу, теперь они окружали крошечное жилище, словно баррикады. Исходивший от них запах на мгновение оживил жуткие воспоминания о хижине Макнилла и царившем в ней духе смерти.

Хотя дверь была распахнута настежь, мух видно не было. Брианна нетерпеливо пропустила Клэр вперед и залетела внутрь следом за ней, не отставая ни на шаг.

Они опоздали.

Лиззи сидела на окровавленных меховых шкурах и в изумленном оцепенении разглядывала крошечное сморщенное личико младенца, который изучал ее с точно таким же выражением, удивленно приоткрыв ротик.

Взволнованные Джо и Кэси остолбенели, не решаясь и слова произнести. Заметив, как они судорожно хватают губами воздух, Брианна спрятала улыбку и подошла к матери, стоящей у изголовья.

– Он буквально выскочил! – Бросив взгляд на Клэр, Лиззи вновь зачарованно уставилась на малыша, словно опасаясь, что он – а Брианна разглядела, что родился мальчик – исчезнет так же неожиданно, как появился.

– Ночью поясница так разнылась, что глаз не сомкнуть. Ребята по очереди мне спину разминали, но все без толку, а когда утром встала, чтобы сходить в уборную, вода между ног так и хлынула – в точности как вы говорили, мэм, – сообщила она Клэр. – Тогда я послала Джо и Кэси за вами, только понятия не имела, что делать дальше. Вот и пошла намесить теста, чтоб лепешек к завтраку пожарить.

Лиззи кивнула на стол, где стояли миска с мукой, кувшин молока и пара яиц.

– А потом ужасно захотелось…

От смущения она залилась румянцем.

– В общем, добежать до ночного горшка я не успела. Присела на корточки прямо здесь, у стола, и – оп! – малыш уже лежит на полу.

Клэр взяла младенца на руки и, нежно воркуя, ловко его осмотрела. Лиззи во время беременности связала одеяло из синей овечьей пряжи. Взглянув на него, такое чистое и новенькое, Клэр поразмыслила, извлекла из сумки потрепанное хлопковое покрывало, обернула в него ребенка и отдала Брианне.

– Подержишь, милая? А я разберусь с пуповиной.

Затем достала ножницы и нитки.

– Оботри-ка его, тут есть бутылочка с маслом. Я пока займусь Лиззи. А зевак попрошу удалиться, – сурово обратилась она к братьям Бердсли.

Мальчик пошевелился в своем коконе, и Брианна живо припомнила ощущение, когда внутри толкается маленький человечек. То в печень пнет, то в бок, а порой как боднет головкой между ребер…

– Привет, малыш, – ласково сказала она, прижимая его к груди.

Клэр энергично разминала живот новоиспеченной мамочки. Раздался хлюпающий звук, и Лиззи испуганно взвизгнула. Брианна догадалась, что вышла плацента, – финальный аккорд состоявшихся родов, ознаменовывавший их благополучное завершение. И лишь тогда потрясенный рассудок начинает осознавать, что все позади и жизнь продолжается.

Со стороны входа донесся тяжелый вздох. В дверном проеме плечом к плечу стояли Бердсли, выпучив глаза.

– Кыш! – строго скомандовала Брианна и махнула рукой, выпроваживая братьев.

Их как ветром сдуло. И она с удовольствием принялась смазывать маслом складочки на крошечном тельце, шевелящихся ручках и ножках. Младенец был маленьким и круглолицым. Глазки его тоже были круглыми, поскольку, в отличие от большинства новорожденных, он совсем не плакал, а пребывал в задумчивом созерцании. Кругленьким был и его животик, из которого торчал темно-фиолетовый огрызок перерезанной пуповины.

Малыш разглядывал Брианну так изумленно и сосредоточенно, что она расплылась в улыбке.

– Какой же ты миленький!

Он задумчиво почмокал губами и изогнул бровь.

– Хочет кушать! Ты готова?

– Готова ли я? – воскликнула Лиззи. – Матерь Божья, да разве к такому подготовишься?

Клэр и Брианна весело расхохотались. Девушка взяла синий сверток и неуверенно приложила к груди. Ребенок нетерпеливо закряхтел, а когда, наконец, нашел, что искал, Лиззи удивленно вскрикнула, и все облегченно вздохнули.

Снаружи раздавались приглушенные мужские голоса, неразборчиво и смущенно что-то бормочущие.

– Пожалуй, теперь их можно впустить. Давай, зови. И поставь сковородку на огонь, – попросила Клэр и, растроганно глядя на мать и дитя, принялась месить оставленное поутру тесто.

Выглянув из хижины, Брианна увидела, что неподалеку собралась целая компания: Джо, Кэси, ее отец, Роджер и Джемми. Завидев Брианну, они повернулись, кто с выражением застенчивой гордости, кто с нескрываемым волнением.

– Мам! Ребеночек уже родился?

Джем кинулся к ней и попытался прорваться внутрь, но она схватила его за воротник.

– Да. Можешь войти и посмотреть. Только не шуми. Он совсем маленький. Ты же не хочешь его напугать? Договорились?

– Его? – взволнованно переспросил один из Бердсли. – Родился мальчик?

– А я что говорил! – хмыкнул его близнец, ткнув брата локтем в подреберье. – Говорю же, что приметил его стручок!

– Не следует так выражаться в присутствии дам, – сурово нахмурился Джем. – И вообще, мама просила не шуметь!

– О… – сконфузился Бердсли. – Ну да, конечно.

Братья прокрались внутрь на цыпочках, изо всех сил стараясь двигаться как можно тише. Со стороны это выглядело комично, и Брианна едва не рассмеялась. Следом за ними вошел Джейми, придерживая Джема за плечо, и, наконец, Роджер. Проходя мимо жены, он поцеловал ее и тихо спросил:

– Как Лиззи?

– Переволновалась, понятно, но в общем нормально.

Девушка сидела в постели. Ее мягкие светлые волосы была причесаны и рассыпаны по плечам. Она сияла от счастья, взирая на Джо и Кэси, которые с улыбкой от уха до уха стояли подле нее на коленях.

– Да благословят тебя Богородица и святая Колумба, – церемонно произнес Джейми на гэльском, поклонившись Лиззи. – И пусть любовь Христова поддержит тебя в материнстве. Пусть молоко течет из твоей груди, как вода из горного родника, и ты будешь защищена надежным плечом своего…

Он кашлянул, взглянув на братьев Бердсли, и завершил:

– …мужа.

– «Стручок» говорить нельзя, а «грудь» можно? – с любопытством поинтересовался Джемми.

– Только если молишься, – объяснил ему отец. – Дедушка благословлял Лиззи.

– А есть молитвы со словом «стручок»?

– Наверняка, – ответил Роджер, стараясь не смотреть в глаза Брианне. – Но их обычно вслух не читают. Беги к бабушке, поможешь ей с завтраком.

На чугунной сковородке брызгало кипящее масло, и когда Клэр начала ложкой выкладывать тесто на раскаленный металл, комнату наполнил аромат свежей выпечки.

Джейми и Роджер поздравили Лиззи и отошли от постели, чтобы члены семьи могли побыть друг с другом наедине. Впрочем, габариты жилища были весьма скромные, и хижина едва вмещала всех гостей.

– Ты такая красивая, – прошептал Джо (или Кэси), благоговейно убирая прядь волос Лиззи. – Словно луна в небе.

– Милая, было больно? – ворковал Кэси (или Джо), поглаживая ее локоть.

– Не так уж, – ответила Лиззи, ласково дотронувшись до плеча одного, а затем нежно потрепав по щеке другого. – Только взгляните! Он самый славный малыш на всем белом свете!

Младенец, наевшись до отвала, стал засыпать: причмокнув, выпустил изо рта материнскую грудь и уютно свернулся в объятиях Лиззи, приоткрыв губки.

Близнецы одновременно восхищенно ахнули, не сводя глаз со своего сына. «Да разве тут скажешь иначе? Общий ребенок, как есть», – подумала Брианна.

– Какие крохотные пальчики! – выдохнул один из братьев и коснулся розового кулачка грязным пальцем.

– А с ним все в порядке? – поинтересовался другой. – Ты его осмотрела?

– Осмотрела, – заверила его Лиззи. – Хочешь подержать?

И не дожидаясь ответа, сунула ему сверток. Парень оторопел и бросил на брата умоляющий взгляд.

Брианна с удовольствием наблюдала за нежной сценой, когда сзади подошел Роджер.

– Такие милые, правда? – прошептала она, протягивая ему руку.

Муж улыбнулся.

– Ага. Теперь ты, наверное, и второго захочешь.

Очевидно, он не вкладывал в эту невинную шутку большого смысла, но воцарившаяся тишина смутила обоих. Роджер кашлянул и отпустил ладонь жены.

– Вот, для Лиззи. – Клэр протянула Джему тарелку ароматных лепешек, политых маслом и медом. – Кто еще проголодался?

Бурное оживление среди присутствующих помогло Брианне скрыть чувства. Но все равно в глубине души они проступили с мучительной ясностью.

«Да, я действительно хочу второго ребенка, уж простите», – думала она, свирепо сверля глазами спину беспечного Роджера. Стоило ей сегодня взять младенца на руки, как всем своим существом Бри ощутила, насколько сильно желает родить снова. Стремление было острее голода и жажды.

Ей понадобилось немало воли и решительности, чтобы, отринув сомнения, шагнуть в неизвестность и отказаться от семян дикой моркови, пускай и не самого надежного средства контрацепции. Шагнуть-то шагнула, да все без толку. Недавно она вспомнила, как Йен рассказывал о своих безуспешных попытках зачать с женой ребенка. Слава богу, у Брианны выкидышей не было. В его истории тревожило, что их занятия любовью стали какими-то механическими и полными отчаяния. У Бри с Роджером все было пока не настолько плохо, однако призрак чего-то подобного уже маячил на горизонте. Частенько, засыпая в объятиях мужа, она гадала: сегодня получилось или нет? До сих пор все было тщетно.

Близнецы понемногу освоились со своим отпрыском. Склонив темные головы над спящим младенцем, они изучали черты его пухлого личика и вели глупый спор, на кого он больше похож.

Лиззи уминала вторую порцию лепешек с жареными сосисками. Аромат был просто чудесен.

«Хорошо, что они уверены в отцовстве», – размышляла Брианна, глядя, как Роджер взял малыша на руки и как посветлело его худощавое лицо. Не будь у них Джемми, он бы, как Йен, во всем винил себя. Но в чем-то же была причина!

Может, в ней? Вдруг рождение Джемми вызвало какие-то неполадки в ее организме?

Тем временем настал черед Джейми укачивать ребенка. Он расположил его на руке, обхватив широкой ладонью крошечную головку, и улыбался с редким для мужчин умилением. Брианна вспомнила, что у Роджера было точно такое же выражение много лет назад, когда он держал своего новорожденного сына.

Расправившись с сосисками, Лиззи отложила пустую тарелку и, подавшись вперед, серьезно спросила:

– Мистер Фрэзер, а мой отец… знает?

Она замерла в ожидании ответа, невольно бросив взгляд на дверной проем.

– Э-э-э, – растерянно протянул Джейми и осторожно передал младенца Роджеру, очевидно пытаясь потянуть время и подобрать слова помягче. – Да, я говорил ему, что ребенок скоро родится.

Значит, знал, но не пришел. Лиззи сжала губы, и ее румяное лицо омрачилось.

– Может, мы… или я… или кто-нибудь пойдет к нему и скажет, сэр? – неуверенно предложил один из близнецов. – В смысле, о ребенке… и что с Лиззи все хорошо.

Джейми замолчал, раздумывая, насколько удачна эта затея. С тех пор как началась кутерьма со свадьбами, болезненно бледный мистер Уэмисс ни разу не заговорил ни о дочери, ни о своих двух зятьях. Хотя теперь, когда внук родился…

– Неважно, что он там себе напридумывал, – взволнованно сказала Клэр, – ему определенно следует знать, что все закончилось благополучно.

– И то верно, – кивнул Джейми и с сомнением воззрился на близнецов. – Сомневаюсь, правда, можно ли поручать дело Джо и Кэси.

Братья переглянулись и, видимо, пришли к молчаливому соглашению.

– Можно, сэр, – твердо возвестил один из них. – Сын-то наш, да только в нем течет и кровь деда. Пусть знает, что мы с ним теперь навек повязаны.

– Мы не хотим, чтобы они с Лиззи ссорились, – добавил его брат. – А то она огорчается. Может, ребенок как-то все… уладит, как думаете?

Лицо Джейми выражало сосредоточенные раздумья, и Брианна заметила, как он незаметно взглянул на Роджера, а потом на сверток в его руках. Наверняка вспомнил, что поначалу враждебно отнесся к зятю, и лишь известие о внуке помогло мало-помалу растопить лед неприятия и полюбить Роджера не меньше, чем собственную дочь.

– Что ж, ладно, – неуверенно произнес Джейми.

Ему, разумеется, страшно не нравилось быть втянутым в эту историю, но он пока не придумал, как из нее выпутаться.

– Отправляйтесь. Только пойдет один! А второй пусть мистеру Уэмиссу на глаза не попадается. Ясно?

– Да, сэр, конечно, – закивали они.

Один из братьев посмотрел на сверток, насупил брови и, нерешительно протянув к нему руки, спросил:

– А если…

– Нет, не надо, – покачала головой Лиззи. Она сидела в постели, выпрямив спину и приподнявшись на вытянутых руках, чтобы облегчить давление на пострадавшую часть тела. Нахмурившись, девушка решительно заявила: – Скажите, что все в порядке. Если захочет повидать дитя – пусть сам сюда приходит. Милости просим. А коль моего порога переступить не пожелает… что ж, тогда и внука не увидит. Так и передайте.

И снова откинулась на подушки.

– Дайте-ка мне малыша!

Прижав к себе спящего ребенка, Лиззи опустила глаза, давая понять, что менять своего решения не намерена.