Почему он оказался здесь? Об этом было легче спросить, чем ответить. Сказать правду: что он оставил Джейми у дверей его дома, затем вдруг увидел ее карету, там, где, как он точно знал, она не жила? Он дал указание кучеру следовать за ней – для чего, он сам не мог толком объяснить, может быть, для того, чтобы извиниться. Ему было неловко, как-то не по себе. Утром он был с ней крайне невежлив, едва ли не груб. Так он себя прежде никогда не вел. Слишком дерзко.

Впрочем, сейчас это качество оказалось более чем к месту. Он не побоялся поехать за Маргарет, последовать за ней на самый верх жалкого дома и даже, когда он услышал шум драки, войти в убогую комнату.

– Да… так, – буркнул он, сожалея про себя, что у него не столь богатое воображение, как у его спутницы, тогда бы он на ходу придумал какое-нибудь правдоподобное объяснение, исключающее столь явно выказываемый им интерес к ней. Или, напротив, выгодно подчеркивающий его.

«Так какого черта я здесь?!»

И почему голос, звучащий в его голове, так похож на голос Джейми?

Увы, спрашивать всегда намного легче, чем отвечать.

– Ваша светлость? – Теперь в голосе Маргарет, похоже, слышалось раздражение. – Может, вы пришли сюда, чтобы извиниться за утреннее происшествие? Или, напротив, потребовать извинений у меня? Или по какой-нибудь другой причине?

– Неважно. Я здесь, и этого вполне достаточно, – резко и отчетливо произнес он; обычно такой тон действовал на окружающих, как холодный душ.

– А по-моему мнению, вы просто пытаетесь ускользнуть от ответа, что выглядит и странно, и подозрительно.

На Маргарет его холодный тон, по-видимому, не действовал. А жаль.

К счастью, к этому времени они уже сошли вниз и вышли из дома на улицу, что избавляло его от ее дальнейших расспросов.

– Не обольщайтесь, – насмешливо сказала Маргарет, – я не отстану от вас до тех пор, пока не получу вразумительного ответа. Вы раззадорили во мне любопытство.

Лэшем не относился к числу тех, над кем можно было подшучивать – во всяком случае, он так всегда думал.

– Ваша светлость, – теперь Маргарет говорила намеренно громко, – прошу нас извинить, но нам пора…

Но тут, совершенно неожиданно для самого себя, Лашем перебил ее:

– Я отвезу этих леди куда им будет угодно. В какое-нибудь более спокойное место.

Маргарет начала было бормотать что-то вроде благодарностей, но ее кучер ее опередил:

– Благодарю вас, ваша светлость. В нашей карете нет места для пятерых. Будет лучше, если леди Маргарет и эти дамы поедут вместе с вами, а мы вместе с Энни поедем следом.

Лашем замер, не в силах сказать ни слова. В его особняке никто из слуг не осмелился бы разговаривать с ним в такой свободной, едва ли не повелительной манере. Даже если в руке Лашем держал пустую чашку из-под кофе и у него на лбу словно было написано «я хочу еще», его прислуга, как правило, робко спрашивала, не желает ли он кофе, хотя и так все было очевидно.

И вдруг такое почти фамильярное обращение со стороны слуги! Он перевел недоуменный взгляд на Маргарет. По ее лицу было видно, что эта сцена очень позабавила ее. Как вдруг Лашем к своему удивлению услышал:

– Нет.

– Нет, – глупо повторил он.

Они одновременно взглянули друг на друга. По ее губам скользнула улыбка. Ей по-прежнему было весело.

Может быть, она приняла его извинения, какими бы неуклюжими и смешными они ни были.

Маргарет обратилась к Джону:

– Все немного не так. Видишь ли, Энни, я и герцог – мы уже обо всем договорились. Он возвращается к себе домой. Я довезу леди в безопасное место, а потом мы поедем к нам домой.

Она снова взглянула на Лашема:

– Ваша светлость, нам больше не угрожает никакая опасность. Я благодарю вас за помощь. – Она кивком указала женщинам направление: – Быстрее забирайтесь вон в ту карету, а то на улице очень холодно.

Лашем едва ли не лязгнул зубами от досады. Если излишне свободную манеру общения кучера еще можно было стерпеть, то чтобы отказывались от его предложения, почти повеления?! С тех пор как он стал герцогом, никто не решался ему возражать. Даже тогда, когда он еще был наследником, ему редко кто осмеливался противоречить.

Лашем подошел к Маргарет и взял ее за плечо в тот момент, когда она уже было собралась сесть в экипаж.

– Вы подвергаете себя опасности, леди Маргарет. Эти две не слишком юные особы не совсем подходящее общество для такой леди, как вы.

– Для такой леди, как я? – скептично переспросила она. – О, ваша светлость, поверьте, будь у меня выбор, я бы не стала так беспокоиться из-за этого, но у меня нет иного выхода. Однако как вы справедливо заметили, нам всем пора ехать домой. Извините меня, я тороплюсь, – резко бросила она, усаживаясь в карету и захлопывая за собой дверцу.

По пути домой Лашем с трудом сдерживался, чтобы от злобы и бессилия не начать бить кулаками в стенку экипажа. Сегодня он уже один раз попытался выместить злость таким образом, но это было не самое удачное решение.

Приехав домой, он сразу прошел в кабинет и налил себе полный стакан виски.

– Неужели все совсем плохо? – вдруг раздался голос Джейми со стороны его слепого глаза. От неожиданности Лашем чуть было не расплескал виски себе на костюм.

Джейми как всегда был в своем репертуаре. Никто не решался без разрешения Лашема зайти к нему в дом, тем более так поздно. На самом деле Лашем даже не мог вспомнить, приглашал ли он к себе кого-нибудь в последнее время. А если бы и пригласил, то гости тут же испарились бы, едва увидев, в каком злобном состоянии духа находится хозяин.

– Какого черта ты здесь делаешь? – рассердился Лашем еще сильнее. – Разве я не высадил тебя у дверей твоего дома? Или твоя матушка выставила тебя, так как ей надоели твои ночные похождения?

– Еще не выставила, – зевнул Джейми и, приподнявшись, сел на диване. Потянувшись, он встал, подошел к Лашему, взял бутылку виски и плеснул в бокал почти столько же, сколько налил себе герцог. – У меня дома все спали, я немного походил, спать мне совсем не хотелось, и я решил вернуться к тебе.

– Ты ведешь себя как светский шалопай, – усмехнулся Лашем.

Джейми пропустил это мимо ушей.

– Твое здоровье. – Он поднял вверх бокал.

Лашем покачал головой. По опыту он знал, что не стоит выставлять Джейми, это глупо и бесполезно, а еще глупее было бы не позволить ему пить его виски. Лашем вздохнул и поднял в ответ свой бокал. Вдруг в дверь постучали.

И Джейми и Лашем замерли, одновременно взглянув на большие настенные часы. Был час ночи.

– Хм, неужели ты кого-нибудь пригласил? – почти одним глотком Джйеми осушил бокал.

– Никого я не приглашал. Не мели чушь, – огрызнулся Лашем, подходя к дверям и распахивая их настежь. – Кто там? – сердито произнес он и тут же осекся, когда увидел, кто пожаловал к нему в гости.

– Ваша светлость, – робко произнес дворецкий, – но эта леди так настойчиво требовала провести ее к вам, что я…

В кабинет вошла Маргарет, волоча за собой по полу снятый плащ.

– Я сказала ему, что вы не спите, так как недавно вернулись.

– Прошу меня извинить, Лашем, но у меня срочное дело, – быстро проговорил Джейми, хмыкнув что-то себе под нос. – Спокойной ночи, миледи.

Кивнув даме, он вышел из комнаты, плотно закрыв за собой двери.

– Трус, – тихо буркнул Лашем ему вслед.

Маргарет внимательно взглянула на него, словно он был не живой человек, а портрет, написанный кистью мастера и достойный восхищения.

«Смотрит на меня, словно любительница живописи на картину», – поморщился про себя Лашем. Или ему это лишь казалось?

Она и правда смотрела на него, но не так, как все остальные – подобострастно или с притворным восхищением.

– Чем могу служить, леди Маргарет? – Лашем прервал затянувшуюся паузу.

Она вскинула подбородок еще выше. По ее лицу было видно, что она вся как натянутая струна, что, как это ни удивительно, она не знает, с чего начать.

Однако даже сейчас, когда явно сердилась, она очень ему нравилась.

– Ваша светлость, – прорвало ее наконец, – я пришла сюда, чтобы выяснить, каким образом вы попали в тот дом и с какой целью. – Она перевела дух, чтобы с новой силой броситься вперед: – Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, сегодня утром в галерее вы ясно дали мне понять, что не хотите больше иметь со мной никаких дел. Что весьма странно, ведь именно вы предложили мне там встретиться. Вспомните нашу первую встречу, вы сразу велели, чтобы я поскорее вышла, оставив вас наедине с собой. Мне совершенно ясно одно: после всего, что случилось, вы меня нисколько не интересуете, ни в качестве знакомого или друга, ни уж тем более в роли мужа. Но как мне кажется, вы имеете кое-какие намерения.

Лашем вздрогнул и приподнял голову, чтобы не видеть ее возмущенных глаз. Он хотел было открыть рот, но Маргарет остановила его жестом.

– Хотя, вы, по-видимому, не совсем такой, каким кажетесь на первый взгляд. Иногда с вами бывает интересно, вы можете увлечь разговором, но не настолько, – она презрительно усмехнулась, – чтобы можно было говорить о женитьбе. Хотя именно об этом думают многие из тех, с кем мне приходится делиться мыслями и переживаниями. Однако вы предпочли легкий флирт, скрывающий за собой пустые надежды. Как вдруг все оборвалось и мы расстались.

Переведя дыхание, Маргарет, раздражение которой лишь нарастало, продолжила:

– А потом я вас встречаю там, где вы никак не должны были быть, более того, вы имели нахальство, или пусть смелость, прийти мне на помощь. Или попытались это сделать.

Выдохшись, она наконец умолкла, по-прежнему не сводя с него вопросительного и негодующего взгляда.

Ее вспышка оказала на Лашема неожиданное действие. Вся его злость и раздражение, которые не давали ему покоя с самого утра после их ссоры, вдруг исчезли, растворились. То, что давило на него, вдруг рухнуло, на сердце стало легче, и он заговорил, повинуясь секундному порыву, не думая о возможных последствиях.

– Леди Маргарет, а известно ли вам, каково быть предметом постоянного пристального внимания, когда на вас взирают едва ли не с раскрытыми ртами, восхищаются по всякому поводу и без него? – Лашем окинул взглядом ее фигуру, очень, между прочим, недурную. – Судя по вашим словам, нет. Видеть, как навязчиво следят за тем, что вы сделали или не смогли сделать, все время быть не тем, кем вы могли бы быть, если бы следовали велению сердца. – Лашем повернулся к ней спиной. Это было невежливо, но у него на душе кошки скребли, и ему было не до вежливости.

Кроме того, она, посмеявшись над правилами приличий, пришла к нему в дом поздно ночью, в сопровождении одной лишь компаньонки.

– Ну и что, – возразила Маргарет, на этот раз более мягким тоном, но возмущенные нотки были еще слышны. – Все равно это не объясняет ваше поведение. Очень странное и противоречивое.

Что он мог ей ответить, если он сам не понимал, что с ним происходит?

Он опять повернулся к ней, широко взмахнув руками от недоумения.

– Сам не понимаю, леди Маргарет. Верите ли, но я не хотел ехать следом за вами, просто у меня так вышло. – Он тряхнул головой, словно пытаясь привести мысли в порядок. – Посмотрите на меня. Нет, не смотрите. Не надо, на меня и так слишком часто смотрят.

Им опять овладела злость. Чувство обиды на себя, на нее, хотя больше все-таки на самого себя. Злили ее глупые вопросы, на которые у него не было ответа.

– А если бы меня там не было, что могло бы произойти с вами? Разве вы смогли бы справиться с тем пьяным негодяем, избивавшим женщин? С вашей красотой и хрупкостью?

Ее глаза широко раскрылись, и Лашем мог бы поклясться, что от удивления. Впрочем, неужели она не знала об этом?

– Вам с вашей внешностью достаточно было всего лишь взглянуть на него, чтобы как следует напугать, разве не так? – Маргарет подняла глаза кверху. – Не знаю, какими глазами он смотрел на вас, ваша светлость, но вы тоже очень красивы.

Заметив его откровенную растерянность, она тихо рассмеялась – судя по всему, ее слова произвели на него ошеломляющее впечатление.

Лашем был словно ослеплен, хотя смешного тут мало, ведь он и так был наполовину слеп. Тем не менее ему вдруг стало так весело, как никогда раньше.

Ему хотелось смеяться. Она, только она была единственной причиной столь внезапной и столь необычной перемены в его настроении. Лашем чувствовал, что внутри него что-то изменилось. Это произошло невольно, и он не знал, как ему себя вести. Честно говоря, он совсем потерялся.

– Я не красив, – отозвался он несколько натянуто. Это было как-то нечестно и неловко, как будто раньше никто не говорил ему комплименты. Нет, конечно, говорили, но только не в связи с его внешностью.

Маргарет подошла поближе, ее глаза блестели:

– Нет, красивы, ваша светлость.

Она подняла руку, похоже, намереваясь коснуться его щеки, и замерла в нерешительности, словно ожидая от него то ли позволения, то ли одобрительного жеста.

Лашем замер, зажмурившись, не шевелясь и ожидая, что будет дальше.

– Не знаю, чего вы добиваетесь, – промолвила она, не опуская руку, но и не прикасаясь к нему.

Лашем открыл глаз и взглянул на нее, ему вдруг страстно захотелось подойти к ней, взять ее за руку, притянуть к себе и поцеловать. Да-да, поцеловать!

Ощутить вкус ее губ, аромат ее дыхания, согреться в лучах исходящего от нее сияния, прикоснуться к тому глубокому и сокровенному, что было спрятано внутри нее.

Маргарет не оттолкнула его, не отвесила пощечину и не потребовала, чтобы он на ней женился, не стала поднимать его на смех за явную глупость.

Вместо этого она обвила его шею руками, прижалась к нему и поцеловала. И ее мягкие губы и ласковые пальцы, гладящие его шею, сотворили волшебство.

Нет, оказалось, он не был чудовищем. Он даже не был герцогом.

Он был просто человеком, как и все.

Джорджия и дракон

Роман Повелительницы Тайн

– Ну, хорошо, – бурчала себе под нос Джорджия, пробираясь по лесу в сторону дома. – В следующий раз ни за что не стану помогать дракону, стонущему или даже пусть ревущему от боли.

Крайне довольная собой, Джорджия тихо рассмеялась. Все-таки какое интересное происшествие! До сих пор самым ее радостным и светлым воспоминанием была ежегодная ярмарка в деревне. В последний раз она даже по настоянию отца купила себе новую ленту для волос!

Лента, пусть даже и новая и цветная, не шла в никакое сравнение с живым драконом.

Но сколько бы она ни вплела новых лент в свои волосы, все равно она не превратилась бы в прекрасную принцессу. В глубине души Джорджия, как бы ни было ей обидно, сознавала справедливость замечания дракона. «Впрочем, сам дракон тоже далеко не красавец», – ехидно подумала она.

Однако в самом драконе было много такого, что вызывало и благоговейный страх, и удивление.

Увы, судя по всему, она не произвела на него никакого впечатления.

От вновь вспыхнувшей обиды Джорджия решила было напрочь забыть как встречу с драконом, так и самого грубияна, как вдруг воздух задрожал от его душераздирающего рева.